Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10905
Он зажмуривает глаза, как будто ему нестерпимо больно, и закрывает лицо руками, а затем опрометью несется в ванную. Когда он не появляется через несколько минут, я встаю и иду посмотреть, в чем дело. Дверь в ванную не заперта, я толкаю ее и сразу вижу разбитое зеркало над умывальником, капли крови на полу и склонившегося над унитазом Гарри: одна рука у него вся в крови, а его рвет. Я подхожу ближе, кладу ладони ему на плечи и поддерживаю его, мне кажется — он сейчас упадет. Когда его перестает тошнить, веду к умывальнику, открываю кран с холодной водой и мою ему лицо. Теперь нужно заняться порезами. От меня нынче никакого толка, поэтому я возвращаюсь в спальню и приношу ему палочку, а после киваю на узкую стеклянную полочку, где среди прочих полезных в хозяйстве зелий находится пузырек с экстрактом бадьяна.
Сегодня я могу собой гордиться. Несмотря на испытанный при пробуждении шок, мне удалось ничего не сломать и не уронить! Браво, Северус! Гарри залечивает руку и восстанавливает расколотое кулаком зеркало, а потом поворачивается ко мне и утыкается лицом в грудь. Я молча обнимаю его. Кажется, время разговоров прошло…
Октябрь заканчивается бурными ливнями, а за окном постоянно серая мгла, как в тот год, когда всю Англию наводнили дементоры. Мы с Гарри проводим дни и ночи за поисками контрзаклятия, общаемся с помощью пера и пергамента: по губам я читать не научился, а говорить, когда не слышу себя, просто не получается.
В библиотеке горит камин и зажжены все свечи. Гарри с маниакальным выражением на лице штудирует очередной старинный фолиант по Темным искусствам. Он откладывает книгу в сторону и устало потягивается — мы сидим здесь уже почти двадцать часов. Я-то могу не спать сутками, а вот его организм требует хотя бы пяти часов ежедневного сна.
Я беру непослушными пальцами перо и пергамент и коряво вывожу: «Ты устал, иди поспи! Только дай мне еще несколько книг».
Гарри сначала отрицательно качает головой, приносит мне еще стопку книг и снова садится за чтение, но через полчаса он уже клюет носом и засыпает прямо за столом, положив голову на сложенные руки.
Я беру первую попавшуюся небольшую книжицу в ядовито-зеленом чешуйчатом переплете, пролистываю несколько страниц — как всегда, ничего. Внезапно мой взгляд цепляет заголовок, выведенный такими же зелеными, как и обложка, чернилами, и сердце совершает кульбит.
«Проклятие Медленной Смерти»
Записано со слов мадам Эзэлинды … Лестрейндж
А коли замыслил волхв, к благородному и древнему роду Лестрейнджей принадлежащий, учинить зло недругам своим, нет во всем мире заклятия страшнее, чем Проклятие Медленной Смерти. Подвергшийся ему кудесник сам умереть не может, но опояшет длань его Темный талисман, и коли не снимет он с себя тот талисман — суждено умереть его любимым смертью безвременной. Чары сии так страшны и опасны, что разрушат они и волшебника, их наславшего, и падет он, как и жертвы его, своим же заклятием сраженный. Посему заклинаю вас, потомки мои, применять сие заклятие исключительно к недругам смертельным, и пусть лишь Глава рода решает, кто волен наложить сие заклятие.
(Теперь я понимаю причину таинственной смерти Лестрейнджа в лишенном дементоров Азкабане).
Средство же против тех чар«…»
Прочитав последнюю фразу, я привстаю из-за стола, чтобы разбудить Гарри, но что-то словно останавливает меня и заставляет дочитать до конца:
«Коли не побоится волхв провести тайный обряд, да привлечет он к нему колдуна и колдунью, постель никогда не деливших, ни в родстве, ни в браке не состоящих, и да принесет он в жертву Госпоже во спасение близких своих артефакт древний магический и магию того, кого вознамерился спасти. А чтобы доказать Госпоже любовь свою истинную, отдаст тот волхв и свою магию до капли»…
Я перечитываю завершающий абзац несколько раз, и до меня наконец доходит смысл написанного: чтобы спасти меня от смерти, Гарри потребуется не только мантия-невидимка (она и есть древний магический артефакт), он должен будет навсегда расстаться с магией… и я тоже. Я закрываю лицо руками. Все мои призрачные надежды рушатся как карточный домик. Жить без магии… Как это вообще возможно?! Мы же с ним маги до мозга костей. Нет, я решительно стряхиваю с себя оцепенение и вместе с ним отбрасываю последние иллюзии на спасение. Я не готов идти на такую жертву и не хочу такой жертвы от Гарри. Я смотрю на книгу, в которой заключена моя жизнь, перевожу взгляд на Гарри, мирно посапывающего во сне, хвала Мерлину, не ведая, какой выбор мне пришлось сейчас сделать, и мысленно произношу: «Эванеско».
Книга исчезает, и сразу вслед за этим свет в моих глазах начинает стремительно гаснуть. Меня поглощает мрак…
… Эзэлинда — (англ.) благородная змея.
Сегодня я могу собой гордиться. Несмотря на испытанный при пробуждении шок, мне удалось ничего не сломать и не уронить! Браво, Северус! Гарри залечивает руку и восстанавливает расколотое кулаком зеркало, а потом поворачивается ко мне и утыкается лицом в грудь. Я молча обнимаю его. Кажется, время разговоров прошло…
Октябрь заканчивается бурными ливнями, а за окном постоянно серая мгла, как в тот год, когда всю Англию наводнили дементоры. Мы с Гарри проводим дни и ночи за поисками контрзаклятия, общаемся с помощью пера и пергамента: по губам я читать не научился, а говорить, когда не слышу себя, просто не получается.
В библиотеке горит камин и зажжены все свечи. Гарри с маниакальным выражением на лице штудирует очередной старинный фолиант по Темным искусствам. Он откладывает книгу в сторону и устало потягивается — мы сидим здесь уже почти двадцать часов. Я-то могу не спать сутками, а вот его организм требует хотя бы пяти часов ежедневного сна.
Я беру непослушными пальцами перо и пергамент и коряво вывожу: «Ты устал, иди поспи! Только дай мне еще несколько книг».
Гарри сначала отрицательно качает головой, приносит мне еще стопку книг и снова садится за чтение, но через полчаса он уже клюет носом и засыпает прямо за столом, положив голову на сложенные руки.
Я беру первую попавшуюся небольшую книжицу в ядовито-зеленом чешуйчатом переплете, пролистываю несколько страниц — как всегда, ничего. Внезапно мой взгляд цепляет заголовок, выведенный такими же зелеными, как и обложка, чернилами, и сердце совершает кульбит.
«Проклятие Медленной Смерти»
Записано со слов мадам Эзэлинды … Лестрейндж
А коли замыслил волхв, к благородному и древнему роду Лестрейнджей принадлежащий, учинить зло недругам своим, нет во всем мире заклятия страшнее, чем Проклятие Медленной Смерти. Подвергшийся ему кудесник сам умереть не может, но опояшет длань его Темный талисман, и коли не снимет он с себя тот талисман — суждено умереть его любимым смертью безвременной. Чары сии так страшны и опасны, что разрушат они и волшебника, их наславшего, и падет он, как и жертвы его, своим же заклятием сраженный. Посему заклинаю вас, потомки мои, применять сие заклятие исключительно к недругам смертельным, и пусть лишь Глава рода решает, кто волен наложить сие заклятие.
(Теперь я понимаю причину таинственной смерти Лестрейнджа в лишенном дементоров Азкабане).
Средство же против тех чар«…»
Прочитав последнюю фразу, я привстаю из-за стола, чтобы разбудить Гарри, но что-то словно останавливает меня и заставляет дочитать до конца:
«Коли не побоится волхв провести тайный обряд, да привлечет он к нему колдуна и колдунью, постель никогда не деливших, ни в родстве, ни в браке не состоящих, и да принесет он в жертву Госпоже во спасение близких своих артефакт древний магический и магию того, кого вознамерился спасти. А чтобы доказать Госпоже любовь свою истинную, отдаст тот волхв и свою магию до капли»…
Я перечитываю завершающий абзац несколько раз, и до меня наконец доходит смысл написанного: чтобы спасти меня от смерти, Гарри потребуется не только мантия-невидимка (она и есть древний магический артефакт), он должен будет навсегда расстаться с магией… и я тоже. Я закрываю лицо руками. Все мои призрачные надежды рушатся как карточный домик. Жить без магии… Как это вообще возможно?! Мы же с ним маги до мозга костей. Нет, я решительно стряхиваю с себя оцепенение и вместе с ним отбрасываю последние иллюзии на спасение. Я не готов идти на такую жертву и не хочу такой жертвы от Гарри. Я смотрю на книгу, в которой заключена моя жизнь, перевожу взгляд на Гарри, мирно посапывающего во сне, хвала Мерлину, не ведая, какой выбор мне пришлось сейчас сделать, и мысленно произношу: «Эванеско».
Книга исчезает, и сразу вслед за этим свет в моих глазах начинает стремительно гаснуть. Меня поглощает мрак…
… Эзэлинда — (англ.) благородная змея.
Глава 12. Гарри. Ab ovo …
Когда все это началось? Трудно сказать… Наверное, ближе к середине шестого курса.
Страница 28 из 55
