Проклятие. Бойся страхов своих

Он оказался потрясающим рассказчиком и учителем, причем преподавать ему, разумеется, надо было в Университете, взрослым и серьезным людям, ловившим бы каждое его слово. В школе он попусту тратил свои нервы на стадо болванов, которыми мы все тогда являлись (исключая только лишь Гермиону). Когда после восстановления в Академии авроров я, не удовлетворившись выданным мне за мои неоценимые заслуги перед магическим обществом аттестатом о законченном среднем образовании, пожелал пройти весь курс наук седьмого курса, который я пропустил, бегая с Гермионой и Роном по лесам и разыскивая крестражи, Северус с таким рвением согласился мне помогать, что я испугался в очередной раз не оправдать его доверия. Но мы справились. Он подготовил меня по всем предметам, заставляя учиться по выходным, но, как заправская нянька, не разрешая просиживать над книгами до поздней ночи (у «няньки», правда, был железный стимул, чтобы отправить меня вовремя в постель), и я заочно сдал экзамены по ЖАБА. Спустя несколько месяцев я с отличием окончил Академию авроров, а еще через неделю мы заключили магический брак. Я не очень хорошо понимал отличия магического брака от обычного, но Северус хотел именно так и был просто в шоке, когда Магия признала его младшим супругом (я-то абсолютно был уверен, что младшим в нашем союзе окажусь я). Тогда-то я в шутку снова заикнулся о том, чтобы хоть раз и, так сказать, на правах старшего супруга «побыть сверху»… Мерлин свидетель, я почти два года даже вскользь не упоминал об этом, и, уже будучи как следует оттраханным за нарушение субординации и доведенным им до фантастического оргазма (и не один раз в тот вечер, надо сказать, видимо, по случаю нашего бракосочетания), я все никак не мог представить себе, что же такого ему пришлось пережить, если он, готовый идти в постели на любые эксперименты — да, и с привязыванием тоже, при условии, что в принимающей позиции все равно буду я — в этом вопросе оставался твердым как кремень. Но лезть к нему в голову я не умел, а в душу — побаивался, в конце концов, каждый из нас имел право на прошлое.

За прошедшие со дня нашего бракосочетания четыре с весьма приличным хвостиком года мы даже внешне не слишком изменились. Ну, может, у меня чуть прибавилось мускулатуры, и да, я сделал магическую коррекцию зрения и отныне уже не нуждался в очках, а у Северуса — седых волос. Из-за меня, как он утверждал. Видит Мерлин, я старался не подставляться под заклятия, но недобитых Пожирателей смерти надо было отлавливать, а они почему-то далеко не всегда предпочитали Экспеллиармус темномагическим. В результате у меня увеличивалось количество шрамов (Сметвик пытался как мог сводить их, но чем темнее было проклятие, тем больше шансов, что след останется навсегда), а Северус, каждый раз сидя у моей постели в Мунго, сетовал на мою беспокойную задницу (вот уж кому-кому, а ему про мою задницу грех было говорить, она, можно сказать, принадлежала ему безраздельно), свои бессонные ночи и грозился разводом, видимо, забывая про наш магически-нерасторжимый брак.

И вот опять — до одури знакомая ситуация. Я снова лежу в Мунго. На этот раз в меня пальнули чем-то неизвестным. Со спины. Самое обидное, что я совершенно не успел рассмотреть нападавшего. Это был даже не рейд, вот там действительно подчас очень опасно. Мы с напарником просто патрулировали Лютный переулок, когда меня ударил между лопаток странный фиолетовый луч. И вроде совсем не больно. И сознания я не терял, но Сметвик, как всегда, в моем случае (это они так Северуса боятся, сам по себе Спаситель магической Британии им по прошествии почти восьми с половиной лет после победы уже не так интересен, я уже давно не Мальчик-Который-Выжил, а Аврор-Который-в-очередной-раз-вляпался) суетится и настаивает на осмотре. Ну, осмотр так осмотр. Тем более Сев им потом головы оторвет, если недоглядят, вот они и носятся как угорелые со своими диагностическими. И ничего не находят. А у меня тем временем начинает все вращаться перед глазами и тошнит ужасно, даже рот рукой приходиться прикрыть. Один из целителей замечает это, быстро пододвигает к койке тазик — вовремя, надо сказать! — и уходит сообщить Сметвику о появившихся наконец симптомах (а я и не знал, что они их так ждали… Гиппократ — вот же имечко! — Сметвик появляется через пару минут с какими-то пузырьками. Я пытаюсь отказаться пить зелье, я вообще не пью никаких лекарств без указаний моего грозного младшего супруга, но тут меня снова рвет, и целитель со словами:

— Вот, вы видите! Вам необходимо противорвотное и еще — покой и сон! — вливает в меня содержимое обоих флаконов.

Я, в принципе, подозреваю, что они просто хотят меня усыпить до прихода Северуса, чтобы не вопил и не рвался домой, но глаза сами собой закрываются, и я проваливаюсь в самый странный и страшный сон без сновидений, который только можно себе представить…

… Я иду по зеленому лугу, ноги утопают в высокой по колено траве. Я толкаю низенькую калитку и вхожу на огороженное стеной деревенское кладбище.