Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10926
— Заключенный Поттер-Снейп, поднимайтесь! Вас требует к себе Министр магии.
Я не хочу показывать им свою слабость, но и встать не в состоянии… при всем желании.
— Я тут с койки неудачно упал, — выдаю я сквозь стиснутые зубы. — Придется Министру самолично прогуляться ко мне.
Кит, тот самый рыжий, как Рон, аврор, которому Сев варил Феникс, склоняется надо мной, и в его глазах отражается ужас (надеюсь, не только от того, что, видимо, придется нарушить приказ Министра).
— Гарри, Мерлин великий, кто это сделал? Чем я могу тебе помочь?
«Хорошо, что в нашей конторе еще остались нормальные люди», — думаю я, а вслух произношу:
— Воды, и, если можешь, Укрепляющего… Все-таки гонять сюда Министра как-то не очень…
Он исчезает с такой скоростью, как будто сумел обойти запрет на аппарацию в пределах тюрьмы.
— Вот, — Кит опускается возле меня на колени и начинает выставлять прямо на пол флакончики с зельями. — Кроветворное, Болеутоляющее, Укрепляющее, Костерост — это лучше выпей вечером, а сейчас — вода.
Он осторожно приподнимает мне голову и дает напиться.
— Сволочи, — шипит он сквозь зубы, вытаскивая пробку из флакона с Укрепляющим. — Узнаю, кто это сотворил — зааважу подонков!
— Ага, и попадешь в соседнюю камеру! — пытаюсь усмехнуться я, опрометчиво забыв о сломанных ребрах и с трудом подавляя стон. — Не трудись. Это бессмысленно. Они в любом случае были под Обороткой.
— Все равно доложу начальству. Пусть организовывают охрану рядом с камерой. Не волнуйся, Гарри, я побеседую с надежными парнями, у которых мозги не съехали верить всякой белиберде, что о тебе болтают, и будем дежурить по очереди. Больше такого не повторится!
— Кит, давай-ка ты поможешь мне встать, — говорю я с твердым намерением выполнить задуманное. — Мне вроде бы немного полегче. Полагаю, с перемещением через камин я справлюсь, а то неудобно перед Министром.
Я лежу на нарах в своей камере, накачанный зельями под завязку, как в старые добрые времена в Хогвартсе.
Министр, конечно же, не купился на «сказочку» о падении, распорядился усилить охрану и собирался отправить меня в лазарет, но по зрелом размышлении решил, что в камере я буду в большей безопасности. На протяжении всей беседы, длившейся около получаса и прервавшейся из-за моего обморока, он уговаривал меня отказаться от показаний, объяснял мне необратимость моих действий, укорял, что я разрушаю не только свою жизнь, но и жизнь Северуса. Его уверенность в нашей с Севом невиновности была невероятно трогательна, и поэтому я не устроил повторного представления с самооговором, а просто устало попросил его:
— Кингсли, оставьте это! Я подписал признание, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО причастен к их смерти, хотя и не понимаю как. Я — опасен для окружающих. Поверьте, будет лучше упрятать меня в Азкабан.
Дальше я ничего не помню…
До суда — всего ничего. Скорее бы, а то от ничегонеделания я весь извелся! Переломы давно срослись, и я по нескольку раз в день тренируюсь: отжимаюсь, подтягиваюсь на прутьях решетки, пытаюсь побегать, но в камере слишком мало места. В остальное время заняться абсолютно нечем, и когда через пять-шесть дней заключения Кит приносит мне книгу (извиняясь, что это банальная «История магии» Батильды Бэгшот, с незапамятных времен валяющаяся в комнате охранников), да еще и накладывает на ее обложку дезиллюминационные чары, чтобы не увидели более рьяно соблюдающие режим авроры, я готов целовать ему руки.
Дата суда уже назначена и приближается со скоростью несущегося на всех парах Хогвартс-экспресса, когда мне передают записку от Министра. В ней он «успокаивает» меня, что пожизненное заключение заменят тридцатью годами, а самое главное: послезавтра у меня свидание с Северусом. Наедине. На всю ночь.
Сумасшедшая радость, которую я испытываю в первые минуты от предвкушения нашей встречи, сменяется страхом. Он наверняка зол на меня. Нет, не из-за того, что по моей вине он оказался в такой дерьмовой ситуации, я не сомневаюсь — он, конечно же, планировал каким-то непостижимым образом выгородить меня, а моя «игра на опережение» спутала ему все карты. Ну что ж, значит, как минимум половину свидания придется потратить, утихомиривая разгневанного супруга! Мерлин, как же я соскучился! Я готов отдать все на свете, чтобы увидеть его в последний раз. Услышать его голос, пусть даже взбешенный моим«идиотским гриффиндорским геройством», почувствовать на себе его руки, чуткие пальцы, от прикосновений которых можно умереть, язык, который вытворяет с моим телом все, что ему заблагорассудится, заставляя меня кричать и сходить с ума, вдохнуть его запах, ставший родным за столько лет. Ощутить исходящие от него силу и уверенность…
Почему все хорошее в нашей жизни так быстро кончается?! Я до сих пор не в состоянии прийти в себя от предыдущей, совершенно сумасшедшей ночи, когда все было по-иному.
Я не хочу показывать им свою слабость, но и встать не в состоянии… при всем желании.
— Я тут с койки неудачно упал, — выдаю я сквозь стиснутые зубы. — Придется Министру самолично прогуляться ко мне.
Кит, тот самый рыжий, как Рон, аврор, которому Сев варил Феникс, склоняется надо мной, и в его глазах отражается ужас (надеюсь, не только от того, что, видимо, придется нарушить приказ Министра).
— Гарри, Мерлин великий, кто это сделал? Чем я могу тебе помочь?
«Хорошо, что в нашей конторе еще остались нормальные люди», — думаю я, а вслух произношу:
— Воды, и, если можешь, Укрепляющего… Все-таки гонять сюда Министра как-то не очень…
Он исчезает с такой скоростью, как будто сумел обойти запрет на аппарацию в пределах тюрьмы.
— Вот, — Кит опускается возле меня на колени и начинает выставлять прямо на пол флакончики с зельями. — Кроветворное, Болеутоляющее, Укрепляющее, Костерост — это лучше выпей вечером, а сейчас — вода.
Он осторожно приподнимает мне голову и дает напиться.
— Сволочи, — шипит он сквозь зубы, вытаскивая пробку из флакона с Укрепляющим. — Узнаю, кто это сотворил — зааважу подонков!
— Ага, и попадешь в соседнюю камеру! — пытаюсь усмехнуться я, опрометчиво забыв о сломанных ребрах и с трудом подавляя стон. — Не трудись. Это бессмысленно. Они в любом случае были под Обороткой.
— Все равно доложу начальству. Пусть организовывают охрану рядом с камерой. Не волнуйся, Гарри, я побеседую с надежными парнями, у которых мозги не съехали верить всякой белиберде, что о тебе болтают, и будем дежурить по очереди. Больше такого не повторится!
— Кит, давай-ка ты поможешь мне встать, — говорю я с твердым намерением выполнить задуманное. — Мне вроде бы немного полегче. Полагаю, с перемещением через камин я справлюсь, а то неудобно перед Министром.
Я лежу на нарах в своей камере, накачанный зельями под завязку, как в старые добрые времена в Хогвартсе.
Министр, конечно же, не купился на «сказочку» о падении, распорядился усилить охрану и собирался отправить меня в лазарет, но по зрелом размышлении решил, что в камере я буду в большей безопасности. На протяжении всей беседы, длившейся около получаса и прервавшейся из-за моего обморока, он уговаривал меня отказаться от показаний, объяснял мне необратимость моих действий, укорял, что я разрушаю не только свою жизнь, но и жизнь Северуса. Его уверенность в нашей с Севом невиновности была невероятно трогательна, и поэтому я не устроил повторного представления с самооговором, а просто устало попросил его:
— Кингсли, оставьте это! Я подписал признание, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО причастен к их смерти, хотя и не понимаю как. Я — опасен для окружающих. Поверьте, будет лучше упрятать меня в Азкабан.
Дальше я ничего не помню…
До суда — всего ничего. Скорее бы, а то от ничегонеделания я весь извелся! Переломы давно срослись, и я по нескольку раз в день тренируюсь: отжимаюсь, подтягиваюсь на прутьях решетки, пытаюсь побегать, но в камере слишком мало места. В остальное время заняться абсолютно нечем, и когда через пять-шесть дней заключения Кит приносит мне книгу (извиняясь, что это банальная «История магии» Батильды Бэгшот, с незапамятных времен валяющаяся в комнате охранников), да еще и накладывает на ее обложку дезиллюминационные чары, чтобы не увидели более рьяно соблюдающие режим авроры, я готов целовать ему руки.
Дата суда уже назначена и приближается со скоростью несущегося на всех парах Хогвартс-экспресса, когда мне передают записку от Министра. В ней он «успокаивает» меня, что пожизненное заключение заменят тридцатью годами, а самое главное: послезавтра у меня свидание с Северусом. Наедине. На всю ночь.
Сумасшедшая радость, которую я испытываю в первые минуты от предвкушения нашей встречи, сменяется страхом. Он наверняка зол на меня. Нет, не из-за того, что по моей вине он оказался в такой дерьмовой ситуации, я не сомневаюсь — он, конечно же, планировал каким-то непостижимым образом выгородить меня, а моя «игра на опережение» спутала ему все карты. Ну что ж, значит, как минимум половину свидания придется потратить, утихомиривая разгневанного супруга! Мерлин, как же я соскучился! Я готов отдать все на свете, чтобы увидеть его в последний раз. Услышать его голос, пусть даже взбешенный моим«идиотским гриффиндорским геройством», почувствовать на себе его руки, чуткие пальцы, от прикосновений которых можно умереть, язык, который вытворяет с моим телом все, что ему заблагорассудится, заставляя меня кричать и сходить с ума, вдохнуть его запах, ставший родным за столько лет. Ощутить исходящие от него силу и уверенность…
Почему все хорошее в нашей жизни так быстро кончается?! Я до сих пор не в состоянии прийти в себя от предыдущей, совершенно сумасшедшей ночи, когда все было по-иному.
Страница 43 из 55
