Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10936
Естественно, нужно взять кое-какие зелья, прежде всего — остатки укрепляющего сердце настоя (как ни странно, оно пока ведет себя весьма приемлемо, так что принимать зелье, к счастью, нет надобности), разделить поровну запасы, сваренные мной в первые недели после освобождения — как я ни зол на Гарри, но ему они тоже могут пригодиться, я-то хотя бы простейшие повторить сумею… Наверное… Впрочем, я ни разу не слышал о сквибах-зельеварах. Понятное дело — почему. Потому, что их нет! В волшебном мире сквибам отведена роль прислуги и не более того! Домашний эльф, в отличие от меня, по крайней мере способен колдовать! К Мордреду, или теперь уже следует говорить — «к черту»?! Я хватаю стул и изо всех сил запускаю им в стену! Если сейчас я увижу Поттера — убью голыми руками, без всякой Авады!
— Кричер! — ору я в пустоту.
Древний домовик тут же возникает ниоткуда (счастливый, у меня никогда отныне так не получится!) и таращится на меня испуганными огромными глазищами.
— Хозяин Северус звал старого Кричера?
— Да, — произношу я уже гораздо спокойнее, в конце концов, он ни в чем не виноват. — Передай хозяину Гарри, что я хотел бы поужинать с ним сегодня.
— Хозяин Северус желает на ужин что-нибудь особенное?
«Яду. И побольше».
— Нет, Кричер. Приготовь на свое усмотрение…
Зажженная парадная люстра. Ломящийся от угощения стол. Наверное, именно так и должен выглядеть прощальный ужин.
Гарри уже здесь, и в его руке чуть подрагивает стакан с водой. Хорошо, что не с огневиски. Вот только пьяных слез мне сегодня не хватало!
— Тебе положить чего-нибудь? — спрашивает он так, как будто мы не виделись всего несколько минут и это не он рыдал прошлой ночью под моей дверью, умоляя впустить его.
— Спасибо, — отвечаю я холодно. — Я сам справлюсь. («Мне теперь и не с таким придется справляться»…)
Он вздрагивает от моего ледяного тона как от пощечины. Стакан в руке начинает дрожать еще сильнее, и он ставит его на стол, чтобы совсем уж не расплескать. Я замечаю, что на нем футболка с коротким рукавом, хотя на дворе февраль и в доме довольно прохладно. «Придурок малолетний! Простудится — некому даже перечное будет сварить!» — совершенно не к месту думаю я.
— Гарри… — имя дается с трудом, но «Поттер», наверное, в эту секунду добило бы его, впрочем, то, что я сейчас собираюсь сказать (а завтра сделать), станет просто, как выражаются магглы, «контрольным выстрелом в голову». — Я ухожу.
Я ожидаю любой его реакции: слез, истерики, криков, но он всего лишь смотрит мне в глаза и задает один-единственный вопрос:
— Почему?
— А ты не понимаешь, да? — злость закипает во мне и поднимается, как серая мутная пена. — Кто ты вообще такой? Выросший среди магглов мальчишка, для которого магия никогда не являлась даром судьбы! Относившийся к ней как к данности! Не осознававший всей ее сути! Какое ты имел право, — мой голос срывается на крик, — решать за меня и обрекать меня на подобную жизнь?! Ни с тобой, ни без тебя! Я не желаю быть сквибом!
Гарри, быстро взявший было со стола стакан, роняет его, и тот с веселым и абсолютно неуместным в этой обстановке звоном разбивается вдребезги.
— Ты считаешь, что один здесь страдаешь? — он вскакивает и вцепляется обеими руками в стол так, что белеют костяшки пальцев. — Ты полагаешь, я сдуру принял столь судьбоносное решение?! Я люблю тебя! Я знаю, какое место волшебство занимает в твоей жизни, но это еще не сама жизнь! Я не раздумывая отдал свою магию, а понадобилось бы — и жизнь отдал, лишь бы вернуть тебя! Я был уверен, для тебя самым главным всегда являлось то, что мы вместе…
— Нет никакого «вместе», Поттер! Ты разрушил все! Ты разрушил наши жизни! Кто мы теперь?! Кто я теперь?! — мои глаза заволакивает пелена, и по щекам льются злые слезы. Мгновение — и он огибает стол и всем телом прижимается ко мне. Я хочу оттолкнуть его, но у меня нет сил.
— Ты — мой муж, — шепчет он, утыкаясь лицом мне в шею.
Дальше происходит нечто совершенно невообразимое, потому что вместо того, чтобы вырваться из его объятий и бежать на край света, я вдруг, зверея от желания, начинаю стаскивать с него эту чертову футболку, при этом целуя всюду, куда достаю. Одной рукой я сдергиваю со стола скатерть — еда, тарелки, приборы с грохотом летят на пол — и краем глаза замечаю появившегося на миг в дверном проеме Кричера, который, моментально оценив ситуацию, тут же бесшумно исчезает.
— Там, в кармане джинсов, баночка… — выдыхает Гарри.
— Надеялся, мерзавец? — рвано усмехаюсь я, попутно пытаясь выпростать его из этих самых джинсов, в заднем кармане которых действительно обнаруживается маленькая баночка мною же сваренной смазки.
— Надежда умирает последней, — получаю в ответ.
— Кричер! — ору я в пустоту.
Древний домовик тут же возникает ниоткуда (счастливый, у меня никогда отныне так не получится!) и таращится на меня испуганными огромными глазищами.
— Хозяин Северус звал старого Кричера?
— Да, — произношу я уже гораздо спокойнее, в конце концов, он ни в чем не виноват. — Передай хозяину Гарри, что я хотел бы поужинать с ним сегодня.
— Хозяин Северус желает на ужин что-нибудь особенное?
«Яду. И побольше».
— Нет, Кричер. Приготовь на свое усмотрение…
Зажженная парадная люстра. Ломящийся от угощения стол. Наверное, именно так и должен выглядеть прощальный ужин.
Гарри уже здесь, и в его руке чуть подрагивает стакан с водой. Хорошо, что не с огневиски. Вот только пьяных слез мне сегодня не хватало!
— Тебе положить чего-нибудь? — спрашивает он так, как будто мы не виделись всего несколько минут и это не он рыдал прошлой ночью под моей дверью, умоляя впустить его.
— Спасибо, — отвечаю я холодно. — Я сам справлюсь. («Мне теперь и не с таким придется справляться»…)
Он вздрагивает от моего ледяного тона как от пощечины. Стакан в руке начинает дрожать еще сильнее, и он ставит его на стол, чтобы совсем уж не расплескать. Я замечаю, что на нем футболка с коротким рукавом, хотя на дворе февраль и в доме довольно прохладно. «Придурок малолетний! Простудится — некому даже перечное будет сварить!» — совершенно не к месту думаю я.
— Гарри… — имя дается с трудом, но «Поттер», наверное, в эту секунду добило бы его, впрочем, то, что я сейчас собираюсь сказать (а завтра сделать), станет просто, как выражаются магглы, «контрольным выстрелом в голову». — Я ухожу.
Я ожидаю любой его реакции: слез, истерики, криков, но он всего лишь смотрит мне в глаза и задает один-единственный вопрос:
— Почему?
— А ты не понимаешь, да? — злость закипает во мне и поднимается, как серая мутная пена. — Кто ты вообще такой? Выросший среди магглов мальчишка, для которого магия никогда не являлась даром судьбы! Относившийся к ней как к данности! Не осознававший всей ее сути! Какое ты имел право, — мой голос срывается на крик, — решать за меня и обрекать меня на подобную жизнь?! Ни с тобой, ни без тебя! Я не желаю быть сквибом!
Гарри, быстро взявший было со стола стакан, роняет его, и тот с веселым и абсолютно неуместным в этой обстановке звоном разбивается вдребезги.
— Ты считаешь, что один здесь страдаешь? — он вскакивает и вцепляется обеими руками в стол так, что белеют костяшки пальцев. — Ты полагаешь, я сдуру принял столь судьбоносное решение?! Я люблю тебя! Я знаю, какое место волшебство занимает в твоей жизни, но это еще не сама жизнь! Я не раздумывая отдал свою магию, а понадобилось бы — и жизнь отдал, лишь бы вернуть тебя! Я был уверен, для тебя самым главным всегда являлось то, что мы вместе…
— Нет никакого «вместе», Поттер! Ты разрушил все! Ты разрушил наши жизни! Кто мы теперь?! Кто я теперь?! — мои глаза заволакивает пелена, и по щекам льются злые слезы. Мгновение — и он огибает стол и всем телом прижимается ко мне. Я хочу оттолкнуть его, но у меня нет сил.
— Ты — мой муж, — шепчет он, утыкаясь лицом мне в шею.
Дальше происходит нечто совершенно невообразимое, потому что вместо того, чтобы вырваться из его объятий и бежать на край света, я вдруг, зверея от желания, начинаю стаскивать с него эту чертову футболку, при этом целуя всюду, куда достаю. Одной рукой я сдергиваю со стола скатерть — еда, тарелки, приборы с грохотом летят на пол — и краем глаза замечаю появившегося на миг в дверном проеме Кричера, который, моментально оценив ситуацию, тут же бесшумно исчезает.
— Там, в кармане джинсов, баночка… — выдыхает Гарри.
— Надеялся, мерзавец? — рвано усмехаюсь я, попутно пытаясь выпростать его из этих самых джинсов, в заднем кармане которых действительно обнаруживается маленькая баночка мною же сваренной смазки.
— Надежда умирает последней, — получаю в ответ.
Страница 52 из 55
