Фандом: Приключения Алисы. Сто пятьдесят лет назад талантливый молодой ученый Аркадий Сапожков изобрел вакцину от всех болезней, чтобы победить насморк — последнюю неизлечимую болезнь XXII века. Алиса Селезнева соглашается быть первым добровольцем, испытавшим вакцину на человеке, и после длительных испытаний миллиарды жителей планеты Земля тоже, казалось бы, успешно проходят вакцинацию. Но у «aqua vitae» все же обнаруживается один побочный эффект — бессмертие.
Добавить в моё избранное
10 мин, 16 сек 11949
Никаких побочных эффектов не выявлено, насморк благополучно перестает быть последней неизлечимой болезнью ХXII века. Алисе восемнадцать. Она верила Аркаше, она не предполагала, что вслед за «девочкой, с которой ничего не случится» решатся на вакцинацию еще девяносто процентов жителей Земли.
У Алисы в восемнадцать случилась любовь.
У Алисы в восемнадцать появился Пашка, не гениальный, ленивый, но при этом отчаянный искатель приключений. Ничего, что они были знакомы с первого класса — люди иногда долго присматриваются, а появляются друг у друга лишь потом. У Пашки были обветренные губы и насмешливый теплый взгляд, руки держали крепко, он совершенно неожиданно вырос и превратился в рыцаря.
«Сэр Павел, рыцарь Красной стрелы, — шутила Алиса, отводя глаза от татуировки на предплечье. — Нас поженили в альтернативной реальности, ты тоже помнишь?» Пашка помнил всё.
Пашка летел на Фикс и грозился набить Аркаше морду за эксперименты над его Алисой — когда победит очередного дракона. Когда вернется. Он был совершенно солидарен с Алисиным отцом, он был против вакцин от всего и сразу. И еще больше против недоработанных вакцин.
Пашка разбился в девяносто восьмом.
Его планетарный катер нашли на крошечном астероиде у планеты Колеида, той самой, которую Алиса вместе с пушистым археологом Р-р-р спасла от космической чумы в той, прошлой жизни. Теперь, после запрета на путешествия во времени, спасти невозможно ни целую планету, ни одного Пашку. Запрет приняли сразу после того, как белый как стена Сапожков огласил результаты исследований. Алиса обивала пороги — безрезультатно.
Словно заговор.
Даже время было против Земли.
В лаборатории Пашкин стол навсегда останется таким, будто бы хозяин его вышел на пять минут. Если бы он был вакцинирован, он смог бы регенерировать из пары клеток: Аркашина «aqua vitae» не давала шанса покинуть этот мир даже самоубийцам. Пашка был один из немногих отказавшихся.
Алиса смирилась лет через пятьдесят, когда умер отец.
— Планета Чумароза, — раздается в динамиках приятный синтезированный голос.
— Запрашиваем разрешение на посадку, — отвечает Гай-до.
— Посадка разрешена.
Когда на космодроме Алису вместо Громозеки встречает Озмогрик, ей даже не нужно ничего спрашивать. Каждое живое существо во вселенной рано или поздно должно умереть, даже если двадцать пять лет по чумарозским меркам — целых пятьсот земных.
«Видишь, все умирают, Алиса», — говорит ей внутренний голос голосом папы.
«Все умирают, папа», — соглашается Алиса.
Все умирают. Кроме людей.
Такой вот странный побочный эффект.
Озмогрик и Помогрезгрустно машут ей своими двадцатью щупальцами на прощание. Алисе кажется, что это просто в глазах двоится и на летном поле стоит ее старый друг и вот-вот хлебнет валерьянку, расчувствовавшись. Алисе бы тоже, наверное, не помешала валерьянка — но у громозекиных сыновей совсем другие представления о здоровом образе жизни.
Наверное, так правильнее.
— Гай-до, — говорит Алиса, поднимаясь на мостик. — У тебя сохранился старый проигрыватель? Тот, на котором мы смотрели видеописьмо от Ирии, когда только пригнали тебя со свалки? Громозека оставил мне запись, но сделал это давно, а сейчас аппаратура, наверное, это не прочитает.
Гай-до, помолчав пару секунд, отвечает:
— Да, конечно.
Алиса понимает, что Гай-до и сам смотрит иногда запись. Там молодая Ирия, там еще маленькая Вандочка, и даже на Тадеуша он больше не злится.
Слишком много утекло времени.
Она тянется к старому видеопроигрывателю и включает запись.
— Здравствуй, Алиса, — говорит Громозека. — Если ты видишь это сообщение, скорее всего, я уже умер. И если это так, то для тебя прошло слишком много времени и ты наконец поняла, что у вакцины вашего Сапожникова …
— Сапожкова. — Алиса привстает в кресле. Она слышит голос отца, потом видит его черные длинные волосы и смешные квадратные очки.
— Привет, дочь. Рад, что ты сейчас меня видишь.
— Алиса, говорит Громозека. Мы с твоим отцом подменили штамм. В этой пробирке находится единственный вирус, против которого вакцина вашего этого Сапожкова бессильна.
— Я его модифицировал, когда понял, к чему все это приведет. — говорит отец. — Твой Паша перед вылетом на Фикс успел поговорить с Аркадием.
Аркаша, летавший на опознание друга, закрылся в своем чистеньком НИИ. И, кажется, сгинул там.
— Он передал Паше документы. Они вместе должны были работать над антидотом.
Алиса дослушивает до конца и выключает запись. Четкие инструкции: лететь на Колеиду, забрать контейнер с модифицированным отцом штаммом чумы. Вернуться на Землю. Умереть.
Убить двадцать миллиардов лишних людей.
Алиса — убийца.
Руки холодные, а ноги ватные совершенно.
У Алисы в восемнадцать случилась любовь.
У Алисы в восемнадцать появился Пашка, не гениальный, ленивый, но при этом отчаянный искатель приключений. Ничего, что они были знакомы с первого класса — люди иногда долго присматриваются, а появляются друг у друга лишь потом. У Пашки были обветренные губы и насмешливый теплый взгляд, руки держали крепко, он совершенно неожиданно вырос и превратился в рыцаря.
«Сэр Павел, рыцарь Красной стрелы, — шутила Алиса, отводя глаза от татуировки на предплечье. — Нас поженили в альтернативной реальности, ты тоже помнишь?» Пашка помнил всё.
Пашка летел на Фикс и грозился набить Аркаше морду за эксперименты над его Алисой — когда победит очередного дракона. Когда вернется. Он был совершенно солидарен с Алисиным отцом, он был против вакцин от всего и сразу. И еще больше против недоработанных вакцин.
Пашка разбился в девяносто восьмом.
Его планетарный катер нашли на крошечном астероиде у планеты Колеида, той самой, которую Алиса вместе с пушистым археологом Р-р-р спасла от космической чумы в той, прошлой жизни. Теперь, после запрета на путешествия во времени, спасти невозможно ни целую планету, ни одного Пашку. Запрет приняли сразу после того, как белый как стена Сапожков огласил результаты исследований. Алиса обивала пороги — безрезультатно.
Словно заговор.
Даже время было против Земли.
В лаборатории Пашкин стол навсегда останется таким, будто бы хозяин его вышел на пять минут. Если бы он был вакцинирован, он смог бы регенерировать из пары клеток: Аркашина «aqua vitae» не давала шанса покинуть этот мир даже самоубийцам. Пашка был один из немногих отказавшихся.
Алиса смирилась лет через пятьдесят, когда умер отец.
— Планета Чумароза, — раздается в динамиках приятный синтезированный голос.
— Запрашиваем разрешение на посадку, — отвечает Гай-до.
— Посадка разрешена.
Когда на космодроме Алису вместо Громозеки встречает Озмогрик, ей даже не нужно ничего спрашивать. Каждое живое существо во вселенной рано или поздно должно умереть, даже если двадцать пять лет по чумарозским меркам — целых пятьсот земных.
«Видишь, все умирают, Алиса», — говорит ей внутренний голос голосом папы.
«Все умирают, папа», — соглашается Алиса.
Все умирают. Кроме людей.
Такой вот странный побочный эффект.
Озмогрик и Помогрезгрустно машут ей своими двадцатью щупальцами на прощание. Алисе кажется, что это просто в глазах двоится и на летном поле стоит ее старый друг и вот-вот хлебнет валерьянку, расчувствовавшись. Алисе бы тоже, наверное, не помешала валерьянка — но у громозекиных сыновей совсем другие представления о здоровом образе жизни.
Наверное, так правильнее.
— Гай-до, — говорит Алиса, поднимаясь на мостик. — У тебя сохранился старый проигрыватель? Тот, на котором мы смотрели видеописьмо от Ирии, когда только пригнали тебя со свалки? Громозека оставил мне запись, но сделал это давно, а сейчас аппаратура, наверное, это не прочитает.
Гай-до, помолчав пару секунд, отвечает:
— Да, конечно.
Алиса понимает, что Гай-до и сам смотрит иногда запись. Там молодая Ирия, там еще маленькая Вандочка, и даже на Тадеуша он больше не злится.
Слишком много утекло времени.
Она тянется к старому видеопроигрывателю и включает запись.
— Здравствуй, Алиса, — говорит Громозека. — Если ты видишь это сообщение, скорее всего, я уже умер. И если это так, то для тебя прошло слишком много времени и ты наконец поняла, что у вакцины вашего Сапожникова …
— Сапожкова. — Алиса привстает в кресле. Она слышит голос отца, потом видит его черные длинные волосы и смешные квадратные очки.
— Привет, дочь. Рад, что ты сейчас меня видишь.
— Алиса, говорит Громозека. Мы с твоим отцом подменили штамм. В этой пробирке находится единственный вирус, против которого вакцина вашего этого Сапожкова бессильна.
— Я его модифицировал, когда понял, к чему все это приведет. — говорит отец. — Твой Паша перед вылетом на Фикс успел поговорить с Аркадием.
Аркаша, летавший на опознание друга, закрылся в своем чистеньком НИИ. И, кажется, сгинул там.
— Он передал Паше документы. Они вместе должны были работать над антидотом.
Алиса дослушивает до конца и выключает запись. Четкие инструкции: лететь на Колеиду, забрать контейнер с модифицированным отцом штаммом чумы. Вернуться на Землю. Умереть.
Убить двадцать миллиардов лишних людей.
Алиса — убийца.
Руки холодные, а ноги ватные совершенно.
Страница 2 из 4
