Фандом: Холодное сердце, Червь. Эльза пробуждается в 1989, Левиафан атакует в 1996. Осло пострадал от обоих.
Добавить в моё избранное
9 мин, 38 сек 4344
Я держалась на расстоянии от родителей и знала, что мама сильно переживала по этому поводу. Поэтому она липла к Анне, которая терпела её привязанность за двоих. К счастью, Анна по природе была человеком-обнимашкой, поэтому не имела ничего против.
Анна была единственной, но даже в этом случае, это бывало только на её дни рождения, когда я не могла ей этого запретить.
— Спасибо, Эльза. О, я так рада, что ты идёшь с нами. Я побоялась, что ты уже будешь в университете.
— Вступительные начинаются со следующей недели.
Это мало что изменит, я всё ещё буду жить здесь. Я не могу рисковать соседями по комнате и не могу себе позволить собственную квартиру. Я могу справится с постоянными поездками, нет надобности в трате денег. К тому же жить здесь означало, что я буду контактировать с Анной, как бы мало мы ни общались.
Посадка в машину не заняла много времени, и мы последовали нашей обычной праздничной традиции. Мы всей семьей посмотрим фильм, поиграем в мини-гольф, а затем отправимся в наш ресторан, куда мы обычно ходим каждый раз, когда празднуем что-то особенное.
Я посмотрела на Анну, её лицо сияло от удовольствия. Ради неё я не могла всё испортить.
Скрыть, не чувствовать, не показывать.
Осло, Норвегия, 06.09.1996, 18:46
Это и правда был замечательный день, до тех пор, пока сирены, предупреждающие о приближении Бегемота, не начали выть, вынуждая нас покинуть ресторан и добраться до одного из бункеров, построенных для убежища и защиты. Впервые он появился четыре года назад, и с того времени крупные города уничтожались по всему миру, один за одним каждые несколько месяцев. Губитель, так его называли в некоторых новостях.
Из нашего ресторана просматривался фьорд, и то существо, которое пришло, не было Бегемотом, это был кто-то другой. Единственное, что нам пока было известно, так это то, что приливная волна обрушилась на Осло.
Изначально я подумала, что нам повезло, раз мы были на другой стороне гавани, когда ударила приливная волна. Здания исчезли, превратившись в щебень, перемешанный с большим количеством грязи. Вода в гавани бурлила, и вторая волна уже приближалась к нам.
Мама закричала, и мы побежали.
Никто не в силах обогнать приливную волну.
Осло, Норвегия, 09.09.1996, 13:27
С того дня в лесу семь лет назад я никогда больше не чувствовала холода. Я не чувствовала мокрую одежду, облепившую меня на холодном ветру, я не ощущала холода ночи и не чувствовала снега, который падал уже третий день подряд и явно не собирался заканчиваться.
Я не ела, не пила и не спала. Я не знала смогу ли больше. Всё, что я делала, это снова и снова видела перед глазами эти проклятые восемь секунд, когда волна обрушилась на нас и убила все то хорошее, что было в моей жизни.
— Прошу прощения, — голос, потревоживший меня, принадлежал девочке младше меня. У неё были неопрятные длинные тёмные волосы, выбивающиеся из-под капюшона теплой куртки. Хоть её грязная одежда была и плотной, но она всё равно дрожала. У нее шел пар изо рта, а её губы были синеватого оттенка.
— Вы… Вы Снежная Королева?
Это был первый раз, когда я услышала это имя, но я подумала, что это только вопрос времени, когда они дадут мне другое.
— Оставь меня.
— Пожалуйста, пожалуйста! Я умоляю тебя, ты должна остановиться. Это убивает всех, кто не был убит тем существом — Левиафаном, как его сейчас называют, — и кто не сумел сбежать.
Если бы они помогали людям или предпринимали какие-то действия против этих монстров с тем же усердием, с каким они придумывали имена людям, всё было бы по-другому.
И опять же, в том, что мы оба, Губитель и я, обрели свои имена в одно и тоже время, не было ничего удивительного.
В конце концов, всё ещё не было ясно, кто из нас нанёс больше вреда Осло.
В любом случае, я не могла ничем помочь. Она зря тратила время. Я больше не могла растапливать замороженные воды в гавани, так же как и заставить исчезнуть снег и лёд, вызванные бушевавшей уже три дня метелью.
Сначала Осло был разорен Левиафаном, а затем заморожен мной.
— Я не могу, уходи.
— Дороги перекрыты мусором, снегом и льдом, машины едва могут ездить, самолёты и вертолёты не могут летать в такую погоду, и ты заморозила океан, — она дрожащей рукой указала на гавань. — Люди в ловушке.
Всё верно, но меня это не заботило. Мои мысли возвращались к Анне.
— Мне жаль. — Мне действительно было жаль, я пыталась остановить это со вчерашнего дня, но не могла ничего сделать. Моей силой было создавать лёд, но никак не останавливать его.
Она втоптала свою левую ногу в снег, оставляя грязную глубокую отметину.
— Мне всё равно, что тебе жаль. Моя сестра умирает, и мы из-за тебя не можем ей помочь. Просто… Просто сделай так, чтобы это прекратилось. Пожалуйста.
Анна была единственной, но даже в этом случае, это бывало только на её дни рождения, когда я не могла ей этого запретить.
— Спасибо, Эльза. О, я так рада, что ты идёшь с нами. Я побоялась, что ты уже будешь в университете.
— Вступительные начинаются со следующей недели.
Это мало что изменит, я всё ещё буду жить здесь. Я не могу рисковать соседями по комнате и не могу себе позволить собственную квартиру. Я могу справится с постоянными поездками, нет надобности в трате денег. К тому же жить здесь означало, что я буду контактировать с Анной, как бы мало мы ни общались.
Посадка в машину не заняла много времени, и мы последовали нашей обычной праздничной традиции. Мы всей семьей посмотрим фильм, поиграем в мини-гольф, а затем отправимся в наш ресторан, куда мы обычно ходим каждый раз, когда празднуем что-то особенное.
Я посмотрела на Анну, её лицо сияло от удовольствия. Ради неё я не могла всё испортить.
Скрыть, не чувствовать, не показывать.
Осло, Норвегия, 06.09.1996, 18:46
Это и правда был замечательный день, до тех пор, пока сирены, предупреждающие о приближении Бегемота, не начали выть, вынуждая нас покинуть ресторан и добраться до одного из бункеров, построенных для убежища и защиты. Впервые он появился четыре года назад, и с того времени крупные города уничтожались по всему миру, один за одним каждые несколько месяцев. Губитель, так его называли в некоторых новостях.
Из нашего ресторана просматривался фьорд, и то существо, которое пришло, не было Бегемотом, это был кто-то другой. Единственное, что нам пока было известно, так это то, что приливная волна обрушилась на Осло.
Изначально я подумала, что нам повезло, раз мы были на другой стороне гавани, когда ударила приливная волна. Здания исчезли, превратившись в щебень, перемешанный с большим количеством грязи. Вода в гавани бурлила, и вторая волна уже приближалась к нам.
Мама закричала, и мы побежали.
Никто не в силах обогнать приливную волну.
Осло, Норвегия, 09.09.1996, 13:27
С того дня в лесу семь лет назад я никогда больше не чувствовала холода. Я не чувствовала мокрую одежду, облепившую меня на холодном ветру, я не ощущала холода ночи и не чувствовала снега, который падал уже третий день подряд и явно не собирался заканчиваться.
Я не ела, не пила и не спала. Я не знала смогу ли больше. Всё, что я делала, это снова и снова видела перед глазами эти проклятые восемь секунд, когда волна обрушилась на нас и убила все то хорошее, что было в моей жизни.
— Прошу прощения, — голос, потревоживший меня, принадлежал девочке младше меня. У неё были неопрятные длинные тёмные волосы, выбивающиеся из-под капюшона теплой куртки. Хоть её грязная одежда была и плотной, но она всё равно дрожала. У нее шел пар изо рта, а её губы были синеватого оттенка.
— Вы… Вы Снежная Королева?
Это был первый раз, когда я услышала это имя, но я подумала, что это только вопрос времени, когда они дадут мне другое.
— Оставь меня.
— Пожалуйста, пожалуйста! Я умоляю тебя, ты должна остановиться. Это убивает всех, кто не был убит тем существом — Левиафаном, как его сейчас называют, — и кто не сумел сбежать.
Если бы они помогали людям или предпринимали какие-то действия против этих монстров с тем же усердием, с каким они придумывали имена людям, всё было бы по-другому.
И опять же, в том, что мы оба, Губитель и я, обрели свои имена в одно и тоже время, не было ничего удивительного.
В конце концов, всё ещё не было ясно, кто из нас нанёс больше вреда Осло.
В любом случае, я не могла ничем помочь. Она зря тратила время. Я больше не могла растапливать замороженные воды в гавани, так же как и заставить исчезнуть снег и лёд, вызванные бушевавшей уже три дня метелью.
Сначала Осло был разорен Левиафаном, а затем заморожен мной.
— Я не могу, уходи.
— Дороги перекрыты мусором, снегом и льдом, машины едва могут ездить, самолёты и вертолёты не могут летать в такую погоду, и ты заморозила океан, — она дрожащей рукой указала на гавань. — Люди в ловушке.
Всё верно, но меня это не заботило. Мои мысли возвращались к Анне.
— Мне жаль. — Мне действительно было жаль, я пыталась остановить это со вчерашнего дня, но не могла ничего сделать. Моей силой было создавать лёд, но никак не останавливать его.
Она втоптала свою левую ногу в снег, оставляя грязную глубокую отметину.
— Мне всё равно, что тебе жаль. Моя сестра умирает, и мы из-за тебя не можем ей помочь. Просто… Просто сделай так, чтобы это прекратилось. Пожалуйста.
Страница 2 из 3
