Взаперти

Грег-то вообще после отъезда из Прованса о чувствах не заговаривал ни разу, а вот Майкрофт — да. Пусть это случилось во время секса, но Грег прекрасно понимал, что Майкрофт даже в сексе себя никогда не отпустил бы настолько, чтобы наговорить лишнего. А тут, месяца три с половиной назад, когда над их головами ненадолго просветлело, кончив, выдохнул Грегу в плечо: «Люблю тебя». Еле слышное, но когда Майкрофт откинулся на подушки с неестественно спокойным лицом, Грег понял, что не показалось, схватил безвольно повисшую руку, прижал к груди, а потом принялся благодарно целовать каждый палец, замечая, как разглаживается лицо. А вот ответного-то и не сказал. Будто все берег для кого-то, продолжал вымерять, тот ли Майкрофт для него человек, с которым на всю жизнь в огонь и воду. Прикидывал, сживутся ли они. Будто не решил для себя на самом деле давным-давно.

Дойдя до своего крыла, он пропустил вперед Барнеби, который, конечно же, принялся скакать по коридору, будто был не порядочным сеттером, а дикой козой, тщательно запер обе двери и завернул в кухню. Сделал себе крепкого кофе и уселся на стол, на привычное место Майкрофта. Тот любил курить здесь, сидя в одном халате, — так, как это бывало в Провансе, и порой без белья, так что если Грег заставал его здесь, чаще всего это был прямой намек на секс, и от одного воспоминания об этом Грегу стало еще хуже. Возбуждение мешалось с раздражением по поводу собственного идиотизма, и полнейшим непониманием, о чем говорить. Что если Майкрофт вообще решил «выключить» мешающие эмоции?

Грег отхлебнул кофе и, прислушиваясь, вдруг понял, что происходит что-то не то. Барнеби в коридоре все никак не успокаивался, а сейчас, похоже, крутился и скулил под дверью кабинета Майкрофта.

Скулил. Под дверью кабинета.

Чувствуя, как его охватывает ужас, Грег бросился вон из кухни, опрокинув чашку на пол, и в два шага уже был у нужной двери. Он рванул ручку на себя, но дверь не поддавалась.

— Майк, открой! — заорал Грег, сердце стучало в висках отбойным молотком.

Барнеби заскулил с какой-то особенной беспомощностью. Грег не выдержал, отошел на шаг, налег всем телом, приложившись недавно вывихнутым на тренировке плечом так, что чуть искры из глаз не посыпались, и замок вылетел. Оглушенный болью, Грег ввалился в комнату. Внутри было темно, а Грег с перепугу вообще забыл про выключатель. За столом, спиной к двери кто-то сидел, кто-то, кто не повернул головы. Барнеби помчался к нему и принялся лизать руки.

— Майкрофт?

Фигура слегка сдвинулась, блеснули нитки жемчуга на шее, завитый локон кокетливо сполз на обнаженное плечо.

— Вики? — изумленно выпалил Грег, но тут же понял свою ошибку. Шокированный, он оттащил Барнеби за ошейник и выпроводил его в коридор. Потом медленно прикрыл дверь и замер, не зная, включать ли свет.

Майкрофт сам включил настольную лампу, коротко взглянул на Грега и отвернулся, будто бы у него не было сил смотреть ему в лицо. Тонкие пальцы с накрашенными черным лаком ногтями подрагивали. И Грег от одного этого движения понял многое. То, какую бездну внутри чувствовал Майкрофт, решаясь на этот шаг, то, какому унижению тот подверг себя, когда просил платье и колье у Виктории. А еще вспомнил, какой насмешливый и злой встретил отпор, когда наплел Майкрофту, что впервые заинтересовался им, увидев в женской одежде, и намекнул, насколько мысль о повторении этого его возбуждает.

Он подошел к столу, сел на корточки и сжал холодные пальцы Майкрофта в своих. Тот судорожно выдохнул, и Грег понял, что Майкрофт до последних секунд не знал, не будет ли отвергнут или подвергнут насмешкам.

— Я придурок, Майк, — сказал он совершенно искренне, прижимаясь лбом к коленям, окутанным черным бархатом платья. — Я думал только о себе.

— Ты был вправе это делать, — бесцветным тоном отозвался Майкрофт. — Я обещал, что ты не пожалеешь, если поедешь со мной, а…

Грег перебил его, прикоснувшись пальцами к его губам:

— Но ты не вправе был давать это обещание. Жалею я или не жалею, это только мои чувства и мой выбор, как и моя любовь к тебе, Майкрофт Холмс.

— Твоя что? — глаза Майкрофта распахнулись, как будто он еще не верил.

— Это всегда только ты, Майк, — улыбнулся Грег, тая от нежности. Он знал теперь, в чем было дело. Любовь Майкрофта делала его беспомощным, но он, Грег, мог залечить эту беспомощность, показав свою. — И я злюсь на тебя, когда ты ревнуешь, только потому, что это ты, Майк. Потому что ты не доверяешь мне. Потому что выставляешь меня из кабинета, вместо того чтобы дать тебе помочь.

Майкрофт на секунду прикрыл глаза, возвращая на лицо бесстрастность.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, Грегори, — покачал головой он. — То, что ты увидишь или услышишь здесь, это как минимум трибунал в рамках Акта противодействия терроризму.

— Если мы проиграем — да.

— Пока я не вижу ни одного шанса выиграть.