Меня зовут Персиваль Грейвз

Гриндевальд жевал своё печенье и с интересом смотрел в лицо. — Я пришёл опять навестить его. Он всегда стоял, опустив голову, не глядя в лица людей. Протягивал листовку и ждал, пока кто-то возьмёт её. Иногда десять минут… полчаса.

— Бедный мальтчщик, — Гриндевальд шумно отхлебнул кофе. — Дальше.

— Я подошёл к нему, позвал за собой. Он всегда следовал за мной, будто я вёл его на верёвке. Мы остановились в проулке, подальше от церкви. Я забирал у него листовки, одну за одной. Он машинально протягивал мне новые. У него были красные окоченевшие пальцы.

— Да-да, морозный день, я помню, — кивнул Гриндевальд.

Заглядевшись на огонь, Грейвз скрестил руки на груди. Их как будто ломило от холода, хотелось погреть их у камина, но он знал, что это ему не поможет.

— Ну? — Гриндевальд поднял брови. — Перси, Веритасерум у меня в кармане, если тебе надоело говорить самому.

— Я превратил листовки в стаю белых бабочек, — сказал Грейвз.

— Вот так взял и нарушил Статут? Серьёзно, Перси? Какой ты после этого глава магической безопасности?

— Он испугался, — продолжил Грейвз, будто не услышал его. — Они кружились над ним, и он впервые поднял голову, чтобы посмотреть вверх. Смотрел на них… на небо в просвете между домами. Я попросил его не бояться. Взял за руки… Посадил бабочку ему на рукав. И он улыбнулся. Первый раз. Я рассказал ему, что это магия.

— Перси, в тебе пропадает великолепный рассказчик, ты знаешь? Болтаешь мне тут о какой-то ерунде, а впечатление такое, будто сокровенные тайны души выворачиваешь. — Гриндевальд наклонился вперёд, поставил локти на колени. — Ну, и что было дальше с этим робким юношей?

— Он сказал, что ведьмы и колдуны забирают детей, совращают умы и весь прочий бред. Он говорил заученные фразы, а я смотрел, как от холода у него дрожат руки. Мне хотелось что-то сделать для него, но мне ничего не приходило в голову. Тогда я снял перчатки и отдал ему. Он не хотел брать. Кажется, я здорово напугал его этим подарком. Я разозлился и заставил его надеть их.

— Силой? — с интересом спросил Гриндевальд.

— Нет. Просто приказал. И он послушался.

— И всё?

— И всё.

— Он тебя хотя бы поблагодарил?

— Да.

— А ты?

— Я обнял его, — сказал Грейвз. — Он был таким замёрзшим, что я не смог устоять. Я привлёк его к себе. От его одежды пахло холодом… ладаном. Свечным воском. Я гладил его по спине и слышал, как он перестаёт дрожать. Мне нравился его запах. Я стоял, обнимая его, и думал, что сейчас могу толкнуть к стене и поцеловать — грубо… пошло. Эти мысли возбуждали меня. Я гадал, чувствует ли он это. Мне бы хотелось, что бы чувствовал… Но я был уверен, что он испугается. А мне хотелось… чтобы он не боялся меня.

— Хватит, хватит, — Гриндевальд махнул рукой. — Поверить не могу, что ты такой сентиментальный. Так, значит, ты отдал ему свои перчатки. Тёплые, кожаные, нагретые твоим теплом. Потом обнял несчастную сиротинку — и просто ушёл?

— Да. Но сначала положил чары, — добавил Грейвз. — Чтобы перчатки сохраняли тепло даже в мороз.

Гриндевальд фыркнул, откинулся в кресле, побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Знаешь, Перси, ты меня удивил. Я был уверен, что всё будет иначе. После твоих прошлых фантазий… — он усмехнулся. — Я думаю, ты врёшь. На самом деле всё было не так… Ты, конечно, пожалел пацана. Все жалеют сирот, это естественно, — он взмахнул рукой. — Но. Но ты не просто так отдал ему перчатки.

У Гриндевальда зажглись глаза, он устроился в кресле удобнее.

— Вот как всё было. Ты стоял где-то поодаль, завернувшись в мантию. Смотрел, — он игриво подвигал бровями и облизнулся. — Смотрел на своего мальчика. А сам в это время рукой в перчатке залез себе в штаны и щупал свой член. Смотрел и щупал. Щупал и смотрел. — Гриндевальд весело улыбнулся. — Гляди-ка, ты краснеешь! Что, всё так и было? Ты смотрел на него и воображал, как потом он будет прикасаться этой перчаткой к своему лицу… А может, даже возьмёт её в зубы, чтобы стащить с руки, ммм? Ты надрачивал себя, глядя на него, и так увлёкся, что спустил себе в руку. И подумал — ведь так ещё лучше! Как следует растёр свою сперму по своим зачарованным кожаным перчаткам, чтоб впиталась, чтобы они пахли тобой — и пошёл дарить свой подарок с секретом… Так было дело, да? Что ты молчишь, персик мой? Так всё и было?

Грейвз с ненавистью поднял глаза и ответил:

— Нет.

— Ну и дурак, — Гриндевальд пожал плечами и отвлёкся на пламя камина.

Грейвз сидел, подавляя бесполезную ярость. От унижения горело лицо.

С сотрудничеством всё ясно. Никакого, нахуй, сотрудничества. Ты аврор, а не тюлений хер, ты соберёшь себя в кучку, Персиваль мать твою Грейвз, и найдёшь способ выбраться. Даже если он выпотрошит тебя и вывернет наизнанку — ты не дашь переломать себе хребет. Нечего расклеиваться из-за фантазий.