Фандом: Ведьмак, Средиземье Толкина. Иногда старые раны имеют свойство загнивать и единственный способ не погибнуть от инфекции — вскрыть их и хорошенько прочистить…
Добавить в моё избранное
22 мин, 44 сек 3971
Правда сегодня Лифгласу было особенно тревожно. Может быть, в этом были виноваты тучи, что успели обложить небо, пока они тут валандались. А, может, неизвестно откуда взявшийся холодный промозглый ветер, что усиливался с каждой минутой. А, может быть, просто паранойя — Лифглас всегда был перестраховщиком и паникером, как метко выражался его друг.
Тем временем Эмиль нагнулся к трупу козленка. Однако труп оказался вовсе не трупом. Или же горные козлы научились воскресать? Лифглас снова услышал жалобное блеяние.
— А! Черт! Тварь еще живая! — на мгновение ему показалось, что Эмиль прочел его мысли. — Погоди, я его сейчас прирежу и сброшу. Будь готов!
— Давай! Только быстрее! Ветер поднимается, похоже, скоро начнется буран!
Ответить Эмиль не успел. С грозным «Ме-е-е!» со скалы на уступ спрыгнула здоровенная кормящая коза. Судя по всему, мать. Только этого не хватало!
— Эй! Твое лордство! Не хочешь воспользоваться луком? — нервно рассмеялся Эмиль, отскакивая от разъяренной животины. Места для маневра у него, прямо скажем, не было. — А то она меня сейчас проткнет, и будет у тебя дырявый друг!
«Дьявол! Он даже в такой ситуации не прекращает свое шутовство!» — угрюмо подумал Лифглас, привычно нашаривая стрелу в колчане. Вот только стрелы в том колчане не оказалось. Страх начал переходить в холодный ужас, что склизкими холодными пальцами сжал сердце. Лифглас почувствовал, как между лопаток пробежала ледяная струйка пота.
— Эй! Ты собираешься стрелять? Нет? — Эмиль уже не шутил, а в голосе его отразился тот же ужас. — Лифглас, твою маму, стреляй уже! Она меня… А-а-а-а-а!
Коза, коротко мекнув, опустила голову и грозно поперла на него. Эмиль, шагнул назад, раз-другой, нога его соскользнула, и он, вскрикнув, резко сполз вниз, едва успев ухватиться обеими руками за острый край уступа.
— Лиф! Ты там застрял, что ли?! — неожиданно жалобно выдал Эмиль. — Это шутка, что ли, такая? Месть за коз? Парень, беру слова обратно, только подстрели ее к такой-то матушке! Я жить хочу! Очень-очень хочу!
Паника. Что же делать? У него ведь даже веревки нет! Как помочь Эмилю?!
— Я не могу… — дрожащим голосом выкрикнул Лифглас, но вместо крика из горла вырвался невнятный сип. — Я иду! Держись! Стрелы кончились! Ты только держись! Я сейчас залезу и отгоню тварь!
— Хорошо! Только быстрее! И не падай там! Мне все-таки дорога твоя шкура не меньше, чем своя! — попытался пошутить Эмиль, однако его голос дрожал не меньше. Он явно испытывал тот же ужас, что и Лифглас.
— Да-да! Я уже лезу! — прокричал он, взбираясь по крутому склону вверх. Как же медленно, дьявол! Как же медленно! Он преодолел всего два ярда. За все это время только два ярда. А впереди было еще десять. — Ты говори что-нибудь, чтобы я тебя мог слышать, ты только не молчи! Не… мол…
— А-а-а-а-а! — буквально рядом с ним послышался вскрик, и за ним внизу — глухой удар об каменную тропу. С трудом сглотнув и еле сдерживая подступающую к горлу истерику, он посмотрел…
На тропе лежал Эмиль. Черные разметавшиеся волосы, неестественно вывернутые конечности… Весь вид Эмиля напоминал ему сейчас жалкую тряпичную куклу.
— Только не это… Только… Нет… — забормотал себе под нос Лифглас, совершенно бестолково перебирая конечностями, чтобы как можно скорее оказаться внизу. Не получалось, ужас буквально сковал все его члены. Прошла почти вечность, прежде чем он догадался, что с такой высоты безболезненно можно спрыгнуть. И последние пол-ярда он преодолел в прыжке. Едва коснувшись ногами земли, он опрометью бросился к другу. Тот был еще жив. Весь в крови, но жив. Он присел рядом с Эмилем, положил его голову к себе на колени и отстегнул от пояса флягу вином.
— На, глотни, — срывающимся шепотом произнес он и поднес горлышко к губам друга, на которых толчками пузырилась темная густая кровь.
— Не… — прокашлял тот. — Не… на… до… Она… таки меня… столкнула… Я теперь… понимаю… почему… ты их… любишь… Горячие… горные… сучки…
— Молчи. Ладно. Молчи. Тебе нельзя говорить. Давай я возьму тебя на руки, тебе надо только молчать, — Лифглас, едва сдерживая слезы, просунул руку ему под поясницу. Но поднять Эмиля он не успел, тот неожиданно крепко схватил его за плечо.
— Я люблю тебя, брат… Va faill… — он резко выгнулся и обмяк. Синие стеклянные глаза смотрели в небо… А с неба падал снег«…»
Лифглас замолчал, глядя в догорающий костер. Тепла он уже не давал, света тоже, но встать и подкинуть дров сил не было. Не физических. Душевных. Вопреки словам призрака, после рассказанного легче не стало. У него было ощущение, словно старую, почти зажившую рану расковыряли ржавым ножом и посыпали сверху солью. Боль от потери друга никуда не делась, она всегда была с ним, лишь все это время пряталась за стеной из пустых увещеваний, которыми он старался себя утешить.
Тем временем Эмиль нагнулся к трупу козленка. Однако труп оказался вовсе не трупом. Или же горные козлы научились воскресать? Лифглас снова услышал жалобное блеяние.
— А! Черт! Тварь еще живая! — на мгновение ему показалось, что Эмиль прочел его мысли. — Погоди, я его сейчас прирежу и сброшу. Будь готов!
— Давай! Только быстрее! Ветер поднимается, похоже, скоро начнется буран!
Ответить Эмиль не успел. С грозным «Ме-е-е!» со скалы на уступ спрыгнула здоровенная кормящая коза. Судя по всему, мать. Только этого не хватало!
— Эй! Твое лордство! Не хочешь воспользоваться луком? — нервно рассмеялся Эмиль, отскакивая от разъяренной животины. Места для маневра у него, прямо скажем, не было. — А то она меня сейчас проткнет, и будет у тебя дырявый друг!
«Дьявол! Он даже в такой ситуации не прекращает свое шутовство!» — угрюмо подумал Лифглас, привычно нашаривая стрелу в колчане. Вот только стрелы в том колчане не оказалось. Страх начал переходить в холодный ужас, что склизкими холодными пальцами сжал сердце. Лифглас почувствовал, как между лопаток пробежала ледяная струйка пота.
— Эй! Ты собираешься стрелять? Нет? — Эмиль уже не шутил, а в голосе его отразился тот же ужас. — Лифглас, твою маму, стреляй уже! Она меня… А-а-а-а-а!
Коза, коротко мекнув, опустила голову и грозно поперла на него. Эмиль, шагнул назад, раз-другой, нога его соскользнула, и он, вскрикнув, резко сполз вниз, едва успев ухватиться обеими руками за острый край уступа.
— Лиф! Ты там застрял, что ли?! — неожиданно жалобно выдал Эмиль. — Это шутка, что ли, такая? Месть за коз? Парень, беру слова обратно, только подстрели ее к такой-то матушке! Я жить хочу! Очень-очень хочу!
Паника. Что же делать? У него ведь даже веревки нет! Как помочь Эмилю?!
— Я не могу… — дрожащим голосом выкрикнул Лифглас, но вместо крика из горла вырвался невнятный сип. — Я иду! Держись! Стрелы кончились! Ты только держись! Я сейчас залезу и отгоню тварь!
— Хорошо! Только быстрее! И не падай там! Мне все-таки дорога твоя шкура не меньше, чем своя! — попытался пошутить Эмиль, однако его голос дрожал не меньше. Он явно испытывал тот же ужас, что и Лифглас.
— Да-да! Я уже лезу! — прокричал он, взбираясь по крутому склону вверх. Как же медленно, дьявол! Как же медленно! Он преодолел всего два ярда. За все это время только два ярда. А впереди было еще десять. — Ты говори что-нибудь, чтобы я тебя мог слышать, ты только не молчи! Не… мол…
— А-а-а-а-а! — буквально рядом с ним послышался вскрик, и за ним внизу — глухой удар об каменную тропу. С трудом сглотнув и еле сдерживая подступающую к горлу истерику, он посмотрел…
На тропе лежал Эмиль. Черные разметавшиеся волосы, неестественно вывернутые конечности… Весь вид Эмиля напоминал ему сейчас жалкую тряпичную куклу.
— Только не это… Только… Нет… — забормотал себе под нос Лифглас, совершенно бестолково перебирая конечностями, чтобы как можно скорее оказаться внизу. Не получалось, ужас буквально сковал все его члены. Прошла почти вечность, прежде чем он догадался, что с такой высоты безболезненно можно спрыгнуть. И последние пол-ярда он преодолел в прыжке. Едва коснувшись ногами земли, он опрометью бросился к другу. Тот был еще жив. Весь в крови, но жив. Он присел рядом с Эмилем, положил его голову к себе на колени и отстегнул от пояса флягу вином.
— На, глотни, — срывающимся шепотом произнес он и поднес горлышко к губам друга, на которых толчками пузырилась темная густая кровь.
— Не… — прокашлял тот. — Не… на… до… Она… таки меня… столкнула… Я теперь… понимаю… почему… ты их… любишь… Горячие… горные… сучки…
— Молчи. Ладно. Молчи. Тебе нельзя говорить. Давай я возьму тебя на руки, тебе надо только молчать, — Лифглас, едва сдерживая слезы, просунул руку ему под поясницу. Но поднять Эмиля он не успел, тот неожиданно крепко схватил его за плечо.
— Я люблю тебя, брат… Va faill… — он резко выгнулся и обмяк. Синие стеклянные глаза смотрели в небо… А с неба падал снег«…»
Лифглас замолчал, глядя в догорающий костер. Тепла он уже не давал, света тоже, но встать и подкинуть дров сил не было. Не физических. Душевных. Вопреки словам призрака, после рассказанного легче не стало. У него было ощущение, словно старую, почти зажившую рану расковыряли ржавым ножом и посыпали сверху солью. Боль от потери друга никуда не делась, она всегда была с ним, лишь все это время пряталась за стеной из пустых увещеваний, которыми он старался себя утешить.
Страница 5 из 7
