Фандом: Отблески Этерны. Королева Талига выбирает опального герцога Окделла своим личным пажом. Вскоре Ричард понимает, что его королева распутна донельзя, и имеет удовольствие убедиться в этом лично.
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 12373
Дик немного постоял перед дверями личных покоев королевы, а потом постучал.
— Войдите, — раздался изнутри хрипловатый голос её величества. Королева опять была пьяна, и Дик мученически вздохнул. Он не просил королеву выбирать его в пажи, но она это сделала. Дик ещё в школе пажей узнал, что королева распутна и весьма живо интересуется юношами. Пару лет назад она даже совратила Джастина Придда, судьба которого её потом нисколько не интересовала. Наверное, королева хочет совратить и Дика, чтобы навеки опозорить его перед всем двором и перед его семьёй, которая в таком случае навеки от него отречётся. Может, начнёт прямо сейчас.
Но ничего не поделаешь — Дик не имел права ослушаться приказа королевы явиться в её покои поздно вечером, и поэтому он толкнул дверь, всего на пару секунд замешкавшись.
В кабинете её величества догорали свечи. Сама королева расположилась в кресле с гитарой и медленно перебирала струны, склонив темноволосую голову.
— А, это вы, юноша, — лениво произнесла она. — Налейте ещё вина.
Дик повиновался и поднёс королеве полный до краёв кубок. Та приняла его и только тогда окинула Дика равнодушным взглядом.
— Налейте и себе, — приказала она.
— Слушаюсь мою королеву, — пробормотал Дик, направляясь к столику с кувшинами. Ему не хотелось пить, но отказаться было невозможно. Наверное, она хочет напоить его допьяна и тогда уже совратить. Стало тоскливо.
Дик примостился в соседнем кресле с кубком и своей тоской. Вино было превосходным, он никогда не пил такого в родном Надоре, и от осознания этого стало вдвойне тоскливей.
— Что вам спеть, юноша? — поинтересовалась королева, подкрутив колки. От неожиданности Дик едва не поперхнулся и уставился на неё, словно спрашивая, чего она от него хочет.
— О любви или о смерти? — нетерпеливо спросила королева, дёргая тонкую струну.
— О любви, — выпалил Дик. Песни о смерти ему никогда не нравились. Но тут же он сообразил, что совершил ошибку: когда королева имеет насчёт тебя недвусмысленные планы, говорить про любовь нельзя. Но королева уже пела, и пела по-кэналлийски. Дик всё равно ничего бы не понял, так что нужно было попросить песню о смерти.
Её величество закончила одну песню, прижала струны холёной ладонью и внимательно посмотрела на Дика.
— Вы грустны, юноша, — заметила она. У королевы был красивый глубокий голос, и в других обстоятельствах Дик слушал бы его словно музыку, но он ни на минуту не забывал, что перед ним сластолюбивая и жестокая властительница.
— Может быть, вы грустите о даме? — спросила та.
— Нет, ваше величество, — ответил Дик и насторожился. Зачем она спрашивает?
— Зря, — нравоучительным тоном заметила её величество и подёргала струну. — В вашем возрасте как раз и положено любить и быть любимым. Неужели не нашлось ни одной дамы, которая обратила бы на вас свою благосклонность?
Дик покачал головой. Он не только не задумывался об этом, но и весьма смутно представлял себе, как именно происходит обращение на кавалера этой благосклонности и что, собственно, такого сладкого в любовных отношениях.
Королева рассмеялась, запрокидывая голову, и он смутился. Развратница, она ещё смеет смеяться над тем, что он невинен!
— Безобразие, — произнесла её величество. — Этим следует немедленно заняться.
Дик вскочил, едва не расплескав бокал. Она неприкрыто говорит ему о своих желаниях!
— Не так прытко, юноша, — заметила королева. — Я понимаю ваше нетерпение, но ночь длинна, и кто знает, насколько способным учеником вы окажетесь.
Дик затравленно взглянул на дверь.
— Неужели вы хотите спать? — удивилась королева. — Нет, Хуанита уже заперла за вами, нечего зря гонять туда-сюда эту достойную женщину. Вы же заночуете в моих покоях, ничего страшного.
Ничего страшного! Дик сжал кулаки. А наутро будет шушукаться весь двор, потом какой-нибудь доброжелатель напишет письмо герцогине Мирабелле… и здравствуй, несмываемый позор!
— Так вот, — произнесла королева, откладывая гитару, — подозреваю, навыкам этикета вас учили, но практики у вас никакой. Вот, допустим, на балу вы видите некую даму, которая вам понравилась. Что вы сделаете?
— Я… эм… — растерялся Дик, который совсем не ждал такого поворота. — Ничего?
— Оно и видно, что ничего. А нужно сделать вот что. Смотрите на даму издалека, но пристально, не отводя глаз и не краснея. Отойдите вон туда и смотрите на меня.
Дик послушно прошествовал в угол пышно обставленного кабинета, гадая, что за блажь взбрела королеве в голову.
— Допустим, я дама, которая вам нравится, — добавила её величество. — Ну, пристально и без опаски. Не исподлобья, юноша!
Спустя минут пятнадцать королева откинулась в кресле и признала, что первый урок выучен.
— Потренируйтесь завтра перед зеркалом, — сказала она.
— Войдите, — раздался изнутри хрипловатый голос её величества. Королева опять была пьяна, и Дик мученически вздохнул. Он не просил королеву выбирать его в пажи, но она это сделала. Дик ещё в школе пажей узнал, что королева распутна и весьма живо интересуется юношами. Пару лет назад она даже совратила Джастина Придда, судьба которого её потом нисколько не интересовала. Наверное, королева хочет совратить и Дика, чтобы навеки опозорить его перед всем двором и перед его семьёй, которая в таком случае навеки от него отречётся. Может, начнёт прямо сейчас.
Но ничего не поделаешь — Дик не имел права ослушаться приказа королевы явиться в её покои поздно вечером, и поэтому он толкнул дверь, всего на пару секунд замешкавшись.
В кабинете её величества догорали свечи. Сама королева расположилась в кресле с гитарой и медленно перебирала струны, склонив темноволосую голову.
— А, это вы, юноша, — лениво произнесла она. — Налейте ещё вина.
Дик повиновался и поднёс королеве полный до краёв кубок. Та приняла его и только тогда окинула Дика равнодушным взглядом.
— Налейте и себе, — приказала она.
— Слушаюсь мою королеву, — пробормотал Дик, направляясь к столику с кувшинами. Ему не хотелось пить, но отказаться было невозможно. Наверное, она хочет напоить его допьяна и тогда уже совратить. Стало тоскливо.
Дик примостился в соседнем кресле с кубком и своей тоской. Вино было превосходным, он никогда не пил такого в родном Надоре, и от осознания этого стало вдвойне тоскливей.
— Что вам спеть, юноша? — поинтересовалась королева, подкрутив колки. От неожиданности Дик едва не поперхнулся и уставился на неё, словно спрашивая, чего она от него хочет.
— О любви или о смерти? — нетерпеливо спросила королева, дёргая тонкую струну.
— О любви, — выпалил Дик. Песни о смерти ему никогда не нравились. Но тут же он сообразил, что совершил ошибку: когда королева имеет насчёт тебя недвусмысленные планы, говорить про любовь нельзя. Но королева уже пела, и пела по-кэналлийски. Дик всё равно ничего бы не понял, так что нужно было попросить песню о смерти.
Её величество закончила одну песню, прижала струны холёной ладонью и внимательно посмотрела на Дика.
— Вы грустны, юноша, — заметила она. У королевы был красивый глубокий голос, и в других обстоятельствах Дик слушал бы его словно музыку, но он ни на минуту не забывал, что перед ним сластолюбивая и жестокая властительница.
— Может быть, вы грустите о даме? — спросила та.
— Нет, ваше величество, — ответил Дик и насторожился. Зачем она спрашивает?
— Зря, — нравоучительным тоном заметила её величество и подёргала струну. — В вашем возрасте как раз и положено любить и быть любимым. Неужели не нашлось ни одной дамы, которая обратила бы на вас свою благосклонность?
Дик покачал головой. Он не только не задумывался об этом, но и весьма смутно представлял себе, как именно происходит обращение на кавалера этой благосклонности и что, собственно, такого сладкого в любовных отношениях.
Королева рассмеялась, запрокидывая голову, и он смутился. Развратница, она ещё смеет смеяться над тем, что он невинен!
— Безобразие, — произнесла её величество. — Этим следует немедленно заняться.
Дик вскочил, едва не расплескав бокал. Она неприкрыто говорит ему о своих желаниях!
— Не так прытко, юноша, — заметила королева. — Я понимаю ваше нетерпение, но ночь длинна, и кто знает, насколько способным учеником вы окажетесь.
Дик затравленно взглянул на дверь.
— Неужели вы хотите спать? — удивилась королева. — Нет, Хуанита уже заперла за вами, нечего зря гонять туда-сюда эту достойную женщину. Вы же заночуете в моих покоях, ничего страшного.
Ничего страшного! Дик сжал кулаки. А наутро будет шушукаться весь двор, потом какой-нибудь доброжелатель напишет письмо герцогине Мирабелле… и здравствуй, несмываемый позор!
— Так вот, — произнесла королева, откладывая гитару, — подозреваю, навыкам этикета вас учили, но практики у вас никакой. Вот, допустим, на балу вы видите некую даму, которая вам понравилась. Что вы сделаете?
— Я… эм… — растерялся Дик, который совсем не ждал такого поворота. — Ничего?
— Оно и видно, что ничего. А нужно сделать вот что. Смотрите на даму издалека, но пристально, не отводя глаз и не краснея. Отойдите вон туда и смотрите на меня.
Дик послушно прошествовал в угол пышно обставленного кабинета, гадая, что за блажь взбрела королеве в голову.
— Допустим, я дама, которая вам нравится, — добавила её величество. — Ну, пристально и без опаски. Не исподлобья, юноша!
Спустя минут пятнадцать королева откинулась в кресле и признала, что первый урок выучен.
— Потренируйтесь завтра перед зеркалом, — сказала она.
Страница 1 из 4
