Тим-Мур

Город мертвых вообще был равнодушен к желаниям перворожденного, словно бы существуя в каком-то ином пространстве, где чуждым был не только облик домов и жителей, но и само понимание того, что ценно и что бесполезно, что правильно и что ложно.

И чем дольше Тим находился в городе мертвых, тем сильнее ненавидел это место. Первому начинало казаться, что город — это единое злобное существо, сетью опутавшее его дорогого доктора, не давая ему даже вдохнуть не по правилам. Не позволяя раскрыться и стать тем, кем он и должен быть — бойцом. Тимур считал, что они с Вином похожи, очень похожи, и мертвый лишь не решается признаться даже самому себе, что его стихия — это схватка не на жизнь, а на смерть, а не это сонное благожелательное болото «настоящих ученых»!

Перворожденный много раз заводил вроде бы шутливые разговоры о том, кем мог бы стать Вин, если бы отбросил узы своего «долга» и позволил бы себе просто жить, как хочется. Но мертвый не знал колебаний и сомнений. И Тим злился — если уж мертвый не желал выбираться из своей ублюдочной скорлупы, то не бегать же за ним?! Не уговаривать ведь, как какую-нибудь кокетливую девицу небольшого ума?!

Между тем работа Вина подошла к концу, и зрелище того, как Тимур учиться пользоваться своим новым протезом, грело душу мертвого, поселив в уголках его губ осторожную полуулыбку. Первый поначалу совершенно не контролировал свою силу — погнул случайно пару ложек, выломал дверную ручку, а хуже всего — то и дело резал себя.

А потом Тим безапелляционно сообщил Вину, что уезжает. Возвращается в свой мир.

— Видимо, я в твоих планах на жизнь отсутствую? — с трудом сохраняя спокойствие, поинтересовался доктор в ответ.

— Я не хочу тебя обидеть, Вин. Но мое место не здесь, — категорично заявил Тим.

— Брось, ты прекрасно вписываешься! Мы с тобой можем быть отличной командой, вместе расширяющей границы возможного и меняющей мир… — попытался убедить своего любовника доктор.

— Менять мир? — скептически приподнял брови Тим. — Это не для меня. Я, знаешь ли, люблю более веселые занятия, чем сидение над бумажками…

Подобное пренебрежение к совместной работе задело Вина. Он и сам понимал, что перворожденный предпочитает деятельность, результат которой заметен и очевиден сразу. Но мертвый все же надеялся, что Тим окажется не столь поверхностен и сумеет оценить непростой труд ученого…

Что мог Вин возразить своему любовнику? Тот был прав, менять мир оказалось не для него — стоило радоваться уже тем нескольким месяцам исполнения желаний, что им посчастливилось пережить…

— Чем ты собираешься заняться дальше? — спросил доктор, стараясь не демонстрировать разочарование слишком уж откровенно. Тим криво улыбнулся:

— Тем же, чем и всегда. Пойду на войну, буду убивать за вознаграждение.

— Рискуя в одночасье потерять жизнь?

— Конечно, Вин! Конечно, рискуя! В этом и есть весь смысл! — горячо проговорил перворожденный. — Тебе этого не понять, ты не ищешь в жизни остроты, риска… Тебе нормально, когда изо дня в день повторяется одно и то же. Ты даже ловишь кайф от того, что можешь предугадать, что будет завтра. А я другой, пойми! Мне не нужна стерильная и безвкусная жизнь — уж лучше пусть будет смерть, чужая, если повезет, или даже моя.

Вин признавал справедливость слов Тимура — мертвый не мог требовать от первого, чтобы тот изменил свою суть. Ему даже стало немного неудобно за свое желание запереть Тима навеки в мире мертвых, где ему было бы тесно.

Но Вин мог… Да, мог… Поехать вслед за своим любовником. Ведь мертвые доктора нужны везде.

5. Мур

Еще несколько дней после того, как первый уехал, Вин пытался выбросить перворожденного из головы и вернуться к нормальной жизни, лишенной глупых и нелепых иллюзий. Однако привычная рутина стала вдруг совершенно невыносима. Теперь, когда мертвый уже знал, как это бывает иначе, он просто не мог замкнуться в мире своих невысказанных мыслей и чувств и мерно существовать, мечтая о несбыточном. И Вин поехал вслед за Тимуром в Колыбель Мира.

Приехав в пограничный город, где в воздухе витал запах войны, а до слуха горожан то и дело доносились похабные песни, которые горланили пьяные вдрызг наемники, Тимур окончательно выбросил все эти чувствительные глупости из головы. Ему не терпелось опробовать его новый протез на каком-нибудь светлом — а лучше, на самом Ольгерде Драгоне, близость которого первый почти ощущал. Тим был натянутой тетивой, Тим весь погрузился в предвкушение…

И появление бывшего любовника оказалось для мужчины неуместным и лишним.

Наемник чувствовал, что Вин не является частью этого, столь естественного для Тима, мира — да он даже в таверне смотрелся донельзя нелепо! Мертвый был ошибкой, сбоем, тем, чего не должно было случиться…

И доктор, конечно, понял, какие эмоции испытывает его бывший любовник.