Фандом: Ориджиналы. В Скайварде постоянно идет война. И основным расходным материалом для нее являются не чванливые маги-живые, а обычные перворожденные. Главный герой этой истории, Тимур, как раз такой. Простой темный наемник, посвятивший всю свою жизнь сражениям…
Добавить в моё избранное
66 мин, 56 сек 13212
А после подкараулил Ксаю у купальни, когда она шла оттуда с сестрами, и преподнес свой подарок.
Ух, и разоралась она! Кричала, чтоб не смел больше ничего у мамки воровать! И даже если и не у мамки украл — так все равно ведь украл, тут дело ясное!
В общем, неудачная вышла попытка произвести впечатление. Тим был взбешен. Как могла Ксая отвергнуть его трофей?!
И все же злился Тимур недолго — у него быстро возникла новая идея, жаждавшая быть воплощенной. Он знал, что женщины привечают тех мужчин, что показали себя в бою.
Тим уже присмотрел себе и противника — всего в десяти тысячах шагов от деревни обитал снежный барс. Он уже пару раз сталкивался со зверем — но тот держался с опаской, напасть не пытался, хотя зубы и когти у него были что надо! Тимуру как-то даже удалось понаблюдать, как барс несется по скалам за козлом, стремительными скачками догоняя паникующее животное, а затем раздирая еще пытающуюся отбрыкиваться верещащую тушу.
И вот теперь мальчишке захотелось испытать себя, сразиться с грандиозным зверем, чья бело-бурая шкура скрывала под собой мощь и скорость превосходного убийцы. Но для этого нужно было подобраться к осторожничающему барсу близко — так близко, чтобы тот не сумел убежать. Тимур вымазался пометом этого самого барса и долго бродил по вытоптанным зверем снежным тропам в поисках его логова. Уж там-то животное не могло не появиться — рано или поздно!
И Тим нашел. Ему повезло настолько, что он даже не застал хозяина в его пещере — и сумел не только осмотреться, но и подготовиться. Положил загодя припасенную приманку — разделанную тушу кролика, уже начавшую подгнивать и источавшую резкий запах — прямо у входа в пещеру, аккурат под тем каменным выступом, где засел в засаду, накрытый снегом, еловыми ветками и вооруженный кинжалом.
Ждать пришлось долго. Тимур весь извелся, но и не подумал отказаться от своей затеи…
Барс пришел в логово, уже когда короткий зимний день сменился обманчивыми сумерками. Он не сразу решился подойти к кролику, ворча и дергая большим пушистым хвостом, хоть барса и манил запах подгнивающего мяса. Однако голод победил — и зверь принялся за приготовленное для него подношение… А Тимур прыгнул — прыгнул прямо барсу на спину, вцепился — крепко как мог — в его холку и ударил кинжалом в морду, по наитию, не глядя.
Сердце мальчишки колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. И он с упоением наносил новые и новые удары, не слыша ничего, кроме воплей зверя; не видя ничего, кроме его шкуры — совсем-совсем близко… Кинжал никак не желал входить глубоко, лишь царапая морду животного, скользя по кости. Тим чувствовал на своих руках горячую кровь, ощущал ее запах, но зверь не спешил умирать. Более того, барс даже нисколько не слабел — он пятился, тряс головой, пытался достать противника, выл… Тимур догадался воткнуть лезвие пониже, в незащищенное горло барса, лишь за секунды до того, как сам зверь решил лечь на спину, придавливая нападающего к земле, впечатывая его в скалу. Ох и тяжелый он был! Теперь уже кричал Тимур, продолжая наносить слепые отчаянные удары. И хотя лезвие входило восхитительно глубоко, по самую рукоять, он успел уже подумать, что ему пришел конец, когда барс внезапно обмяк. Удачливый охотник с трудом выбрался из-под тяжелого тела.
Мальчишка был перепачкан кровью с ног до головы, оглушенный, трясущийся — но такой счастливый! Позднее Тим говорил, что это был самый яркий момент его детства — когда он вот так вот стоял над этой тушей, окровавленный, с отзывающимся болью телом. И смеялся громко, искренне, как в последний раз, смеялся, судорожно сжимая в руке нож. Нескоро он сумел разжать руку. Да и нервная дрожь отступила не сразу.
Тимур смотрел на труп зверя и не мог поверить, что и впрямь справился с ним, что остался жив. Только потом он задался вопросом, как эту тушу дотащить до деревни — все же барс весил тогда больше своего победителя.
Когда Тимур пришел в свою деревню, слегка прихрамывая и волоча за собой окровавленную изрезанную голову барса, было уже совсем темно. Начавшийся снегопад, казавшийся таким мирным и вкрадчивым, словно бы спешил замести следы кровавого противостояния… Вся деревенька выглядела притихшей и такой уютной со своими маленькими домиками, занесенными снегом, светящимися теплотой окошками. И трепещущей тишиной, нарушаемой лишь хрустом шагов юного охотника.
Тимур сразу же пошел к двери дома Ксаи, ни слова не говоря, отодвинул открывшего ему дядюшку в сторону, прошел внутрь и бросил испуганно поднявшейся навстречу девушке свой подарок под ноги. Ксая остолбенела, не в силах выдавить ни слова, а Тим произнес:
— Этот барс — мой дар тебе. И я собираюсь взять тебя на его шкуре.
Убитый мальчишкой хищник заставил всех в деревне изменить свое отношение к нему. Если раньше его считали шалопаем, доставляющем всем кучу хлопот, то теперь в глазах соплеменником он стал странноватым юношей, которого стоило опасаться, но которого не получалось не уважать.
Ух, и разоралась она! Кричала, чтоб не смел больше ничего у мамки воровать! И даже если и не у мамки украл — так все равно ведь украл, тут дело ясное!
В общем, неудачная вышла попытка произвести впечатление. Тим был взбешен. Как могла Ксая отвергнуть его трофей?!
И все же злился Тимур недолго — у него быстро возникла новая идея, жаждавшая быть воплощенной. Он знал, что женщины привечают тех мужчин, что показали себя в бою.
Тим уже присмотрел себе и противника — всего в десяти тысячах шагов от деревни обитал снежный барс. Он уже пару раз сталкивался со зверем — но тот держался с опаской, напасть не пытался, хотя зубы и когти у него были что надо! Тимуру как-то даже удалось понаблюдать, как барс несется по скалам за козлом, стремительными скачками догоняя паникующее животное, а затем раздирая еще пытающуюся отбрыкиваться верещащую тушу.
И вот теперь мальчишке захотелось испытать себя, сразиться с грандиозным зверем, чья бело-бурая шкура скрывала под собой мощь и скорость превосходного убийцы. Но для этого нужно было подобраться к осторожничающему барсу близко — так близко, чтобы тот не сумел убежать. Тимур вымазался пометом этого самого барса и долго бродил по вытоптанным зверем снежным тропам в поисках его логова. Уж там-то животное не могло не появиться — рано или поздно!
И Тим нашел. Ему повезло настолько, что он даже не застал хозяина в его пещере — и сумел не только осмотреться, но и подготовиться. Положил загодя припасенную приманку — разделанную тушу кролика, уже начавшую подгнивать и источавшую резкий запах — прямо у входа в пещеру, аккурат под тем каменным выступом, где засел в засаду, накрытый снегом, еловыми ветками и вооруженный кинжалом.
Ждать пришлось долго. Тимур весь извелся, но и не подумал отказаться от своей затеи…
Барс пришел в логово, уже когда короткий зимний день сменился обманчивыми сумерками. Он не сразу решился подойти к кролику, ворча и дергая большим пушистым хвостом, хоть барса и манил запах подгнивающего мяса. Однако голод победил — и зверь принялся за приготовленное для него подношение… А Тимур прыгнул — прыгнул прямо барсу на спину, вцепился — крепко как мог — в его холку и ударил кинжалом в морду, по наитию, не глядя.
Сердце мальчишки колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. И он с упоением наносил новые и новые удары, не слыша ничего, кроме воплей зверя; не видя ничего, кроме его шкуры — совсем-совсем близко… Кинжал никак не желал входить глубоко, лишь царапая морду животного, скользя по кости. Тим чувствовал на своих руках горячую кровь, ощущал ее запах, но зверь не спешил умирать. Более того, барс даже нисколько не слабел — он пятился, тряс головой, пытался достать противника, выл… Тимур догадался воткнуть лезвие пониже, в незащищенное горло барса, лишь за секунды до того, как сам зверь решил лечь на спину, придавливая нападающего к земле, впечатывая его в скалу. Ох и тяжелый он был! Теперь уже кричал Тимур, продолжая наносить слепые отчаянные удары. И хотя лезвие входило восхитительно глубоко, по самую рукоять, он успел уже подумать, что ему пришел конец, когда барс внезапно обмяк. Удачливый охотник с трудом выбрался из-под тяжелого тела.
Мальчишка был перепачкан кровью с ног до головы, оглушенный, трясущийся — но такой счастливый! Позднее Тим говорил, что это был самый яркий момент его детства — когда он вот так вот стоял над этой тушей, окровавленный, с отзывающимся болью телом. И смеялся громко, искренне, как в последний раз, смеялся, судорожно сжимая в руке нож. Нескоро он сумел разжать руку. Да и нервная дрожь отступила не сразу.
Тимур смотрел на труп зверя и не мог поверить, что и впрямь справился с ним, что остался жив. Только потом он задался вопросом, как эту тушу дотащить до деревни — все же барс весил тогда больше своего победителя.
Когда Тимур пришел в свою деревню, слегка прихрамывая и волоча за собой окровавленную изрезанную голову барса, было уже совсем темно. Начавшийся снегопад, казавшийся таким мирным и вкрадчивым, словно бы спешил замести следы кровавого противостояния… Вся деревенька выглядела притихшей и такой уютной со своими маленькими домиками, занесенными снегом, светящимися теплотой окошками. И трепещущей тишиной, нарушаемой лишь хрустом шагов юного охотника.
Тимур сразу же пошел к двери дома Ксаи, ни слова не говоря, отодвинул открывшего ему дядюшку в сторону, прошел внутрь и бросил испуганно поднявшейся навстречу девушке свой подарок под ноги. Ксая остолбенела, не в силах выдавить ни слова, а Тим произнес:
— Этот барс — мой дар тебе. И я собираюсь взять тебя на его шкуре.
Убитый мальчишкой хищник заставил всех в деревне изменить свое отношение к нему. Если раньше его считали шалопаем, доставляющем всем кучу хлопот, то теперь в глазах соплеменником он стал странноватым юношей, которого стоило опасаться, но которого не получалось не уважать.
Страница 3 из 19
