Фандом: Гарри Поттер. Лили Поттер не была святой. Она была обычной женщиной со своими слабостями. И разве могла она устоять перед брутальным обаянием чистокровного Сириуса Блэка? А он? Мог ли он остаться безразличным к ее нежной красоте?
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 2509
Сириус покосился на часы. Она опаздывала уже на двадцать минут. Может, что-то произошло? Может, решила не приходить? Нет, она бы никогда не поступила так, не с ним! А, может… Его моментально бросило в пот, а трахею неприятно скрутило. Может, Джеймс узнал о них!
От этой мысли его начало натуральным образом тошнить. Он вскочил, нервно теребя длинные волосы, и собирался уже аппарировать на порог дома Поттеров, когда дверь со скрипом открылась. На Лили был его любимый длинный плащ темно-фиалкового цвета с большим глубоким капюшоном. В нем она была похожа на чудесную фею с иллюстрации в книжке, которую Сириус так любил в детстве. И это всякий раз завораживало.
Он шагнул к ней, застыв на полпути, словно наткнулся на невидимую стену, возведенную ее обеспокоенным взглядом.
— Почему ты задержалась? Что-то случилось?
Он боялся услышать ответ — едва удержался от того, чтобы зажать уши.
— Сириус… — у нее такой нежный и вместе с тем глубокий голос, в него хочется укутаться… — Я… Ох…
Вместо продолжения фразы она рывком скинула капюшон, освобождая всполох рыжих волос и кинулась к Сириусу, который тут же растерял все свои сомнения. Какая к черту разница, почему она опоздала, главное она пришла, она здесь, в его объятиях, жадно кусает его губы и нетерпеливо расстегивает рубашку, запуская пальцы в волосы на груди.
Это волшебное чувство вновь разрастается внутри — чувство обладания ей. Совесть затыкается в моменты, когда руки прикасаются к ее гладкой коже, ласкают высокую мягкую грудь с твердыми сосками. Когда губы, пробегаясь по изгибу шеи, срывают ее томные стоны, как цветы. Когда пальцы погружаются во влажное горячее влагалище, стараясь вычерпать страсть, которой она истекает.
Лили позволила раздеть себя, и Сириус на мгновенье отступил, приостановив ласки, которые всякий раз по новой раздирали его на сотни кровоточащих кусков. Он никогда не упускал возможности полюбоваться ей перед сексом: красивое подтянутое тело, округлые бедра и восхитительная грудь с медными ареолами. Но главное — лицо, обрамленное рыжей бездной волос. Полуприкрытые глаза, в которых расплавленной сталью бурлит вожделение. Приоткрытые губы, жаждущие новых поцелуев. Подрагивающие, напряженные ноздри. Кажется, еще мгновение и она бросится, растерзает. И Сириус будет счастлив такому исходу, потому что лучше умереть, чем любить женщину, которая никогда по-настоящему не будет принадлежать ему.
Лили протянула руку, вонзила ногти в его обнаженную грудь, с силой провела, оставляя три глубокие борозды, на которых выступили крохотные капельки крови. Сириус знал, что будет дальше, поэтому не двигался, а завороженно наблюдал за тем, как она подходит и одну за другой облизывает царапины. Потом плавно опускается на колени и стягивает его трусы, оставляя следы ногтей на бедрах.
Лили не любит играть, поэтому сходу захватывает влажными губами головку и медленно запускает уже готовый член в рот, обхватывая то, что не уместилось, рукой.
Долой все мысли, долой аристократические замашки, это возможно было описать только одним словом:
О-ХУ-ЕН-НО!
Сириусу показалось, что мозг к чертям вылетел из черепной коробки, это блаженное опустошение в голове иначе никак не объяснить. И ведь всякий раз именно так — до взрыва мозга, до дрожи в ногах, до боли в ладонях, в которые вонзаются короткие ногти. И все это еще до того, как Лили начинает медленно двигать головой, то загоняя его член глубоко в глотку, то вынимая и быстро пробегаясь языком по вздувшимся венам.
Чтобы не разодрать себе ладони в кровь, как в прошлый раз, Сириус погрузил их в густые рыжие волосы, ловя сладкий цветочный аромат, который они источали. Лили не нужно было направлять, насаживать на член — она сама прекрасно знала, как нужно: сама заглатывала его почти до основания без спазмов в горле, сама аккуратно поглаживала мошонку.
Оргазм накатил резко, как бы Сириусу не хотелось его отсрочить. Он попытался высвободить член, чтобы не кончать Лили в рот, но она не отпустила, позволив густой сперме стечь в горло, а затем медленно облизав припухшую от ласк и прилившей крови головку. Сириус шумно выдохнул, наклонился и поднял ее за плечи.
— Моя очередь, — выдавил с хрипом, потому что горло напрочь разодрали стоны, которые он не выпускал наружу. Почему-то привык глотать их, как будто стонать было не мужским занятием.
Повалив Лили на расстеленную кровать, оставив на полу изящные ступни, Сириус опустился на колени и припал губами к блестящей от смазки промежности. Вылизывать ее было самым восхитительным занятием. И Лили, в отличие от него, щедро осыпала стонами всё вокруг.
Сириус играл языком с возбужденным клитором, стараясь подстроиться под резкие подергивания бедер. Параллельно запустил два пальца в тугое влагалище, практически теряя рассудок от ощущения того, как оно сжимается от его прикосновений.
От этой мысли его начало натуральным образом тошнить. Он вскочил, нервно теребя длинные волосы, и собирался уже аппарировать на порог дома Поттеров, когда дверь со скрипом открылась. На Лили был его любимый длинный плащ темно-фиалкового цвета с большим глубоким капюшоном. В нем она была похожа на чудесную фею с иллюстрации в книжке, которую Сириус так любил в детстве. И это всякий раз завораживало.
Он шагнул к ней, застыв на полпути, словно наткнулся на невидимую стену, возведенную ее обеспокоенным взглядом.
— Почему ты задержалась? Что-то случилось?
Он боялся услышать ответ — едва удержался от того, чтобы зажать уши.
— Сириус… — у нее такой нежный и вместе с тем глубокий голос, в него хочется укутаться… — Я… Ох…
Вместо продолжения фразы она рывком скинула капюшон, освобождая всполох рыжих волос и кинулась к Сириусу, который тут же растерял все свои сомнения. Какая к черту разница, почему она опоздала, главное она пришла, она здесь, в его объятиях, жадно кусает его губы и нетерпеливо расстегивает рубашку, запуская пальцы в волосы на груди.
Это волшебное чувство вновь разрастается внутри — чувство обладания ей. Совесть затыкается в моменты, когда руки прикасаются к ее гладкой коже, ласкают высокую мягкую грудь с твердыми сосками. Когда губы, пробегаясь по изгибу шеи, срывают ее томные стоны, как цветы. Когда пальцы погружаются во влажное горячее влагалище, стараясь вычерпать страсть, которой она истекает.
Лили позволила раздеть себя, и Сириус на мгновенье отступил, приостановив ласки, которые всякий раз по новой раздирали его на сотни кровоточащих кусков. Он никогда не упускал возможности полюбоваться ей перед сексом: красивое подтянутое тело, округлые бедра и восхитительная грудь с медными ареолами. Но главное — лицо, обрамленное рыжей бездной волос. Полуприкрытые глаза, в которых расплавленной сталью бурлит вожделение. Приоткрытые губы, жаждущие новых поцелуев. Подрагивающие, напряженные ноздри. Кажется, еще мгновение и она бросится, растерзает. И Сириус будет счастлив такому исходу, потому что лучше умереть, чем любить женщину, которая никогда по-настоящему не будет принадлежать ему.
Лили протянула руку, вонзила ногти в его обнаженную грудь, с силой провела, оставляя три глубокие борозды, на которых выступили крохотные капельки крови. Сириус знал, что будет дальше, поэтому не двигался, а завороженно наблюдал за тем, как она подходит и одну за другой облизывает царапины. Потом плавно опускается на колени и стягивает его трусы, оставляя следы ногтей на бедрах.
Лили не любит играть, поэтому сходу захватывает влажными губами головку и медленно запускает уже готовый член в рот, обхватывая то, что не уместилось, рукой.
Долой все мысли, долой аристократические замашки, это возможно было описать только одним словом:
О-ХУ-ЕН-НО!
Сириусу показалось, что мозг к чертям вылетел из черепной коробки, это блаженное опустошение в голове иначе никак не объяснить. И ведь всякий раз именно так — до взрыва мозга, до дрожи в ногах, до боли в ладонях, в которые вонзаются короткие ногти. И все это еще до того, как Лили начинает медленно двигать головой, то загоняя его член глубоко в глотку, то вынимая и быстро пробегаясь языком по вздувшимся венам.
Чтобы не разодрать себе ладони в кровь, как в прошлый раз, Сириус погрузил их в густые рыжие волосы, ловя сладкий цветочный аромат, который они источали. Лили не нужно было направлять, насаживать на член — она сама прекрасно знала, как нужно: сама заглатывала его почти до основания без спазмов в горле, сама аккуратно поглаживала мошонку.
Оргазм накатил резко, как бы Сириусу не хотелось его отсрочить. Он попытался высвободить член, чтобы не кончать Лили в рот, но она не отпустила, позволив густой сперме стечь в горло, а затем медленно облизав припухшую от ласк и прилившей крови головку. Сириус шумно выдохнул, наклонился и поднял ее за плечи.
— Моя очередь, — выдавил с хрипом, потому что горло напрочь разодрали стоны, которые он не выпускал наружу. Почему-то привык глотать их, как будто стонать было не мужским занятием.
Повалив Лили на расстеленную кровать, оставив на полу изящные ступни, Сириус опустился на колени и припал губами к блестящей от смазки промежности. Вылизывать ее было самым восхитительным занятием. И Лили, в отличие от него, щедро осыпала стонами всё вокруг.
Сириус играл языком с возбужденным клитором, стараясь подстроиться под резкие подергивания бедер. Параллельно запустил два пальца в тугое влагалище, практически теряя рассудок от ощущения того, как оно сжимается от его прикосновений.
Страница 1 из 3
