Охота на дракона

Я спустился к себе в подземелья и начал эксперимент, который специально откладывал до «летнего похода Годрика Гриффиндора». Опыт требовал полного сосредоточения, а Годрик имел дурную привычку врываться ко мне в самое неподходящее время со всякими глупостями и отвлекать меня от важной работы.

Однако на этот раз я успел не только завершить свой эксперимент, но и спокойно разобрать весь свинарник, накопившийся в лаборатории за год. Хельга выразила беспокойство по поводу Годрика, и даже Ровена соизволила спуститься с небес на грешную землю, тоже удивившись длительному отсутствию нашего неугомонного друга.

Лично я за него не волновался… Ну в конце концов, что может случиться с Гриффиндором в нескольких милях от Хогвартса? Самое страшное здесь — Запретный лес, но туда он бы не пошел. Мне стоило немалых сил и многих седых волос, чтобы объяснить ему основные положения договора совместного проживания с уникальной сущностью этого места. Не уверен, что Годрик меня понял, однако он решил проявить благородство и дал честное слово, что в Запретном лесу геройствовать не будет.

И все-таки, куда он мог подеваться? Неужели он на этот раз твердо решил без подвига не возвращаться? Мне-то ладно, до осени пусть бы гулял — мне же спокойнее, однако дамы волновались уже всерьез.

Я все узнал однажды поздним вечером, когда Хельга уже спала, а Ровена что-то творила в своей башне. Ко мне в подземелья ввалился наш великан: усталый, голодный, грязный с ног до головы, но с горящим взором и явно с какой-то шальной мыслью в голове. Он ворвался, как обычно, без стука и тем более без приглашения, захлопнул за собой дверь и огляделся (как будто у меня кто-то мог быть в такой час! Кроме него, разумеется, для Годрика правила приличий не писаны)

— Дракон! — выпалил наш герой.

Я, грешным делом, подумал, что он свалился в какую-то расселину, ударился головой, провалялся там несколько дней, а когда пришел в себя, дополз до Хогвартса уже во невменяемом состоянии.

Впрочем, такое состояние для него обычно. Да и для стукнутого он слишком шустро передвигается — в следующую минуту Годрик уже возвышался надо мной, потом рывком сорвал меня с удобного стула (лучше бы сам сел… Хотя нет, в такой грязной одежде — лучше не надо) и горячо зашептал в ухо:

— Дракон, Салазар, дракон! В наших горах!

— Какой дракон? — переспросил я, пытаясь вырваться из его стальной хватки. Рука Годрика слишком крепко сжала мое плечо, и оно уже ныло, возмущаясь такому жестокому обращению.

— Не знаю, — Гриффиндор отмахнулся свободной рукой, по-прежнему не отпуская меня. — Какая разница? Но большой, самый настоящий дракон!

— И чего ты от меня хочешь? — я перестал вырываться, и теперь пытался освободиться более осторожно — но и этот способ не помог. Годрик придвинулся ко мне еще ближе (как будто тут было кому подслушивать!), и взгляд его голубых глаз внезапно стал умоляющим.

— Салазар, будь другом! — в голосе звучала отчаянная надежда. — Скажи, как поймать дракона?

Что мог бы рассказать дракон

В жизни всегда есть место подвигу. И почему-то оно всегда там, где я.

Дракон — животное уникальное. И чем дальше, тем уникальнее. Мы ведь, драконы, относились к динозаврам так же, как людские маги к людям-магглам. Вот поэтому динозавры вымерли, а драконы выжили. Пока. Потому что много всяких желающих драконов уничтожать. Стоило ли переживать ледниковый период, если теперь каждый идиот с мечом или с палочкой норовит тебя умертвить?

Лично я дракон скромный. По нашим, драконьим, меркам. Потому что жизнь люблю даже больше, чем красивые блестящие камушки и мягкую золотую подстилку. А если честно, то я слишком большой, чтобы насобирать все это в достаточном количестве. Люди сочиняют сказки о драконьих сокровищах — но подумали бы, откуда им взяться? Ведь драконы не добывают ни золота, ни самоцветов. Мы их можем только забрать у людей — а у них таких сокровищ не бывает. Особенно здесь, в нищих северных землях. Вот, говорят, южнее и восточнее народ побогаче — но туда разве сунешься… Там и драконы… половчее. Люди сами им служат и преклоняются перед ними. И тем более тамошним людям и в голову не придет охотиться на драконов — человеческие существа там тоже умнее.

Нет уж, лучше смирить свои инстинкты и существовать без уюта — зато живым, а не разобранным на множество мелких частей.

Я облюбовал себе эти северные горы. Здесь людей было немного, а драконы не водились вовсе. Зато обитали козы. Не самые мясистые — зато их никто не считал. Моя пещера, которую я выбирал весьма тщательно, была сухой и просторной. Несмотря на то, что перед ней раскинулась удобная каменная площадка, где можно было бы лежать на солнышке после сытной трапезы, добраться до нее, не имея крыльев, затруднительно. Как бы ни мало водилось в округе людей, не стоило пренебрегать безопасностью.

Можно себе представить, как меня расстроил тот факт, что мое присутствие обнаружено.