Фандом: Гарри Поттер. Гриффиндор хочет совершить подвиг. А Слизерин и дракон просто попали ему под горячую руку.
Добавить в моё избранное
42 мин, 27 сек 18597
Что убить дракона вполне возможно, но взять в плен — гораздо сложнее. Ничего не знаю, мне приятнее победить до конца.
Салазар говорил, что дракон уже побежден мною — мне осталось только нанести последний удар. И тем благороднее с моей стороны будет его помиловать. Мы шли не мстить, дракон ничем не навредил людям — и потому благородство не будет омрачено неисполненной клятвой мести.
И вот на этом пункте я сломался. Действительно, дракон в моей власти. Я посмотрел на его присмиревшую громаду. Дракон сидел в двух шагах от меня, похожий на гигантского, но на удивление тихого пса. Если бы только от этого «пса» не исходили волны вселяемого драконами ужаса… Но я уже как-то притерпелся.
Салазар, черт бы тебя побрал! Вот теперь я не могу его убить! Я никогда не воюю с теми, кто слабее меня, а теперь мы с этим драконом не на равных. Тем временем мой друг продолжал меня убеждать, описывая все выгоды от собственного дракона в школе. Во-первых, дети смогут изучить этот интереснейший экземпляр во всех подробностях, во-вторых, мы сами получим уникальную возможность узнать о драконах все из достоверного источника, в-третьих, это замечательная охрана для замка, в-четвертых, всегда под рукой будут ценные составляющие для зелий, в-пятых, наконец, это какой престиж для школы: все будут видеть живое доказательство тому, что Годрик Гриффиндор оказался настолько силен, что победил дракона, и настолько великодушен, что не убил его. Ну, последнее, конечно, несколько смущало, хотя и приятно грело душу.
Короче, Салазар меня уговорил. Особенно когда я представил себе триумфальное возвращение верхом на драконе в Хогвартс. А что, не самого же его отпускать лететь?
Я сказал об этом Салазару. Тот сразу как-то побледнел, смешался и предложил, чтобы я летел на драконе, а он к нам потом аппарирует. Нет, я, конечно, помню, что он боится… то есть недолюбливает высоту, но я же не смогу направлять дракона. Мало ли, что взбредет ему в голову? Вдруг он решит полить Хогвартс огнем? Замок-то выстоит, мы не зря на него столько заклятий наложили, но вот его обитатели перепугаются насмерть.
В общем, возражений со стороны Салазара я выслушивать не стал. В конце концов, со своими страхами надо бороться.
Что мог бы рассказать Салазар Слизерин
Когда-нибудь Годрик вгонит меня в гроб. Дракона уговорить проще, чем его! И почему этот жестокий человек никак не может понять, что умереть я хочу тихо, мирно, в своей постели — и желательно как можно позже? Мне же еще нет пятидесяти, я не хочу погибнуть во цвете волшебных лет!
Драконы не приспособлены для полетов. В смысле, для полетов на них людей — сидеть на таких зверюгах крайне неудобно. Держаться не за что вообще. Правда, гребни на спине расставлены достаточно широко, чтобы между ними кое-как смог втиснуться человек — и здесь я поблагодарил свою худобу, ибо Годрику было еще неудобнее, чем мне. Я слышал, как он вслух проектировал седло для полетов на драконе… И, собственно, это было последняя информация, которую успел обработать мой мозг — потом он просто отключился.
Очнулся я уже во дворе Хогвартса. Годрик, сидевший позади меня во время полета (и при этом почти неприлично меня стискивающий — потом он оправдывался, что держал меня, ибо боялся, что я навернусь!), уже успел соскочить вниз и что-то увлеченно втолковывал Ровене и Хельге, стоящим перед драконом с палочками наизготовку. Из окон торчали детские головы. Ровена предлагала заниматься и летом, но я ей возразил, что при той нагрузке, что у нас присутствует, круглый год мы не выдержим. Именно мы — дети-то выдержат все. Поэтому летом часть учеников (в основном мои, у родственников которых была возможность забрать их) разъезжалась по домам, а часть продолжала носиться по замку. Мерлин, какие только мысли не приходят в голову, когда стараешься оттянуть момент объяснения… Ибо Ровена — не Годрик, ее так просто не убедишь, что школе нужен живой дракон.
Уберите кто-нибудь детей, я отказываюсь спускаться, пока они смотрят… Мой авторитет сильно упадет, если я не встану твердо на ноги, а что не встану — в этом я почти не сомневаюсь.
Никто из моих коллег, разумеется, тактичность проявить и не подумал. Хельга смотрит осуждающе, Ровена — не лучше. Ничего, Хельга любит зверушек… Правда, больше пушистых, но мы с драконом найдем путь к ее сердцу. А Ровена наверняка не устоит перед интереснейшими сведениями об этом ценном в магическом плане животном. Только уберите детей и дайте мне, наконец, слезть с этого чудовища! Желательно, до того трагического момента, когда Годрику придет мысль снять меня отсюда вручную — такого позора я точно не переживу.
Наконец Ровена соизволила разогнать любопытствующих. Но не потому, что желала оказать мне любезность, а потому, что собиралась устроить нам с Гриффиндором головомойку. При учениках же мы не выясняли отношений принципиально.
Салазар говорил, что дракон уже побежден мною — мне осталось только нанести последний удар. И тем благороднее с моей стороны будет его помиловать. Мы шли не мстить, дракон ничем не навредил людям — и потому благородство не будет омрачено неисполненной клятвой мести.
И вот на этом пункте я сломался. Действительно, дракон в моей власти. Я посмотрел на его присмиревшую громаду. Дракон сидел в двух шагах от меня, похожий на гигантского, но на удивление тихого пса. Если бы только от этого «пса» не исходили волны вселяемого драконами ужаса… Но я уже как-то притерпелся.
Салазар, черт бы тебя побрал! Вот теперь я не могу его убить! Я никогда не воюю с теми, кто слабее меня, а теперь мы с этим драконом не на равных. Тем временем мой друг продолжал меня убеждать, описывая все выгоды от собственного дракона в школе. Во-первых, дети смогут изучить этот интереснейший экземпляр во всех подробностях, во-вторых, мы сами получим уникальную возможность узнать о драконах все из достоверного источника, в-третьих, это замечательная охрана для замка, в-четвертых, всегда под рукой будут ценные составляющие для зелий, в-пятых, наконец, это какой престиж для школы: все будут видеть живое доказательство тому, что Годрик Гриффиндор оказался настолько силен, что победил дракона, и настолько великодушен, что не убил его. Ну, последнее, конечно, несколько смущало, хотя и приятно грело душу.
Короче, Салазар меня уговорил. Особенно когда я представил себе триумфальное возвращение верхом на драконе в Хогвартс. А что, не самого же его отпускать лететь?
Я сказал об этом Салазару. Тот сразу как-то побледнел, смешался и предложил, чтобы я летел на драконе, а он к нам потом аппарирует. Нет, я, конечно, помню, что он боится… то есть недолюбливает высоту, но я же не смогу направлять дракона. Мало ли, что взбредет ему в голову? Вдруг он решит полить Хогвартс огнем? Замок-то выстоит, мы не зря на него столько заклятий наложили, но вот его обитатели перепугаются насмерть.
В общем, возражений со стороны Салазара я выслушивать не стал. В конце концов, со своими страхами надо бороться.
Что мог бы рассказать Салазар Слизерин
Когда-нибудь Годрик вгонит меня в гроб. Дракона уговорить проще, чем его! И почему этот жестокий человек никак не может понять, что умереть я хочу тихо, мирно, в своей постели — и желательно как можно позже? Мне же еще нет пятидесяти, я не хочу погибнуть во цвете волшебных лет!
Драконы не приспособлены для полетов. В смысле, для полетов на них людей — сидеть на таких зверюгах крайне неудобно. Держаться не за что вообще. Правда, гребни на спине расставлены достаточно широко, чтобы между ними кое-как смог втиснуться человек — и здесь я поблагодарил свою худобу, ибо Годрику было еще неудобнее, чем мне. Я слышал, как он вслух проектировал седло для полетов на драконе… И, собственно, это было последняя информация, которую успел обработать мой мозг — потом он просто отключился.
Очнулся я уже во дворе Хогвартса. Годрик, сидевший позади меня во время полета (и при этом почти неприлично меня стискивающий — потом он оправдывался, что держал меня, ибо боялся, что я навернусь!), уже успел соскочить вниз и что-то увлеченно втолковывал Ровене и Хельге, стоящим перед драконом с палочками наизготовку. Из окон торчали детские головы. Ровена предлагала заниматься и летом, но я ей возразил, что при той нагрузке, что у нас присутствует, круглый год мы не выдержим. Именно мы — дети-то выдержат все. Поэтому летом часть учеников (в основном мои, у родственников которых была возможность забрать их) разъезжалась по домам, а часть продолжала носиться по замку. Мерлин, какие только мысли не приходят в голову, когда стараешься оттянуть момент объяснения… Ибо Ровена — не Годрик, ее так просто не убедишь, что школе нужен живой дракон.
Уберите кто-нибудь детей, я отказываюсь спускаться, пока они смотрят… Мой авторитет сильно упадет, если я не встану твердо на ноги, а что не встану — в этом я почти не сомневаюсь.
Никто из моих коллег, разумеется, тактичность проявить и не подумал. Хельга смотрит осуждающе, Ровена — не лучше. Ничего, Хельга любит зверушек… Правда, больше пушистых, но мы с драконом найдем путь к ее сердцу. А Ровена наверняка не устоит перед интереснейшими сведениями об этом ценном в магическом плане животном. Только уберите детей и дайте мне, наконец, слезть с этого чудовища! Желательно, до того трагического момента, когда Годрику придет мысль снять меня отсюда вручную — такого позора я точно не переживу.
Наконец Ровена соизволила разогнать любопытствующих. Но не потому, что желала оказать мне любезность, а потому, что собиралась устроить нам с Гриффиндором головомойку. При учениках же мы не выясняли отношений принципиально.
Страница 9 из 12
