Фандом: Гарри Поттер. Гриффиндор хочет совершить подвиг. А Слизерин и дракон просто попали ему под горячую руку.
Добавить в моё избранное
42 мин, 27 сек 18599
Я старательно строил из себя умирающего лебедя — несмотря на то, что, оказавшись на твердой земле, сразу почувствовал себя лучше. Драконье влияние, как ни странно, тоже отпускало — возможно, найдя с ним общий язык, я к нему приноровился. Но актер из меня хороший, поэтому Хельга очень скоро надо мною сжалилась и перестала поддерживать Ровену, которая, как обычно, не верила мне ни на грош.
Не поверила Ровена и в нашу душещипательную историю про то, как мы ловили дракона на чучело принцессы (я пообещал Годрику, что больше никогда в жизни не буду с ним разговаривать, если он проговорится, что принцессой был я), но тот нас раскусил (на этом месте Ровена особо скептически хмыкнула) и похитил меня, а Годрик героически…
И дальше почти по тексту. Я сознательно не стал претендовать на сомнительную славу в этом деле, ибо выглядело оно, если честно, довольно глупо. Максимальная роль, на которую я согласился (и то только потому, что замять мое присутствие вообще не представлялось возможным) — это роль драконоведа-консультанта, замешанного во все остальное против своей воли. Годрик сперва не хотел соглашаться — ему казалось несправедливым, что я лишаю себя своей части почестей в победе над драконом, но мне удалось его убедить, что так все же будет лучше.
За платье я тоже извинился сразу — пусть наши дамы выговорятся за все вместе и не будут иметь возможности припоминать нам события по мелочам. Платье пришлось бросить там, около пещеры — после всего, что я в нем пережил, оно окончательно потеряло приличный вид, и даже Годрик не решился его восстанавливать. Я клятвенно пообещал Ровене приобрести ей другой наряд. Та лишь пожала плечами — она, как я понял, вообще не заметила пропажи. Ну конечно, а вот если бы мы тронули хоть одну из ее любимых книг — об этом она узнала бы моментально! Но платья, разумеется, не стоят внимания Ровены Рейвенкло…
Разговор шел с переменным успехом, однако я уже понял, что никто наше добытое чудище не выгонит. Хельга, правда, беспокоилась, что дракон будет внушать ужас ученикам, но я предложил поселить его на некотором отдалении от школы — там имелась хорошая широкая поляна. Можно ее окончательно расчистить и построить жилище для дракона. Я даже был готов заказать для него лепреконского золота — стоит оно для знающих людей всего ничего, а дракону будет приятно.
И когда мы начали обсуждать, чем будем кормить нашего нового питомца, я окончательно уверился: дракон у нас останется.
Что мог бы рассказать дракон
Я никогда в жизни не видел человеческих замков так близко. Зрение мне вернули еще у пещеры, когда я дал слово не нападать на людей, и потому ни что не мешало мне с любопытством озираться по сторонам. Правда, это еще кто на кого напал — но не будем поминать прошлого.
Мои… гхм… рыцари о чем-то спорили с вышедшими им навстречу дамами. Теперь-то я четко видел, что они отличаются друг от друга, и больше бы не совершил той глупой ошибки, но сделанного не воротишь. Не знаю, чего они там не поделили, но в результате мужчины победили. Мой собеседник — единственный из всех, кто разговаривал со мною на благородном языке — сообщил, что я теперь буду жить с ними.
Сперва мне даже нравилось. Мне построили вполне неплохое жилище неподалеку от замка: почти в точности воспроизвели мою пещеру, только сделали ее более удобной и красивой. Салазар — так звали моего нового друга — любезно учел все мои пожелания. А уж когда я обнаружил, что пол моего нового жилища выстлан толстым слоем золота, то был по-настоящему растроган.
Периодически за оградой мелькали маленькие человечки. Ограда, собственно, для них и была поставлена — так сказал Салазар, когда я удивился, зачем такая бесполезная вещь в отношении крылатого существа? Оказалось, что ее соорудили не для того, чтобы я не сбежал, а чтобы ко мне не лазили дети. Удивительно, сколько у них детей! Я слышал, что люди плодовиты, но чтобы несколько десятков на четверых?
Кормили меня бараниной — более мягкой и сочной, нежели горные козы. Салазар часто заходил в гости, и мы разговаривали по душам. Вообще-то драконы по натуре своей одиночки, мы даже семей как таковых не создаем, но иногда приятно поговорить с кем-нибудь. Особенно приятно, когда этот «кто-нибудь» не может стать твоим конкурентом, а значит, не надо беспокоиться, что он нападет. Салазар меня расспрашивал про драконов, и я не видел, почему бы не рассказать такую ерунду искренне интересующемуся существу. Я даже по-своему привязался к этому обходительному двуногому. Кстати, малыши были вовсе не их детьми — Салазар долго смеялся, когда я упомянул об этом. Он сказал, что они чужие, а здесь находятся временно, на обучении. Я не совсем его понял, но был рад, что мой друг в хорошем настроении.
Но в один прекрасный день — как раз начиналась осень — я вдруг узнал, что детей в замке живет куда больше, чем я видел раньше. Они нахлынули целой толпой, и их крики доносились даже до моей уединенной полянки.
Не поверила Ровена и в нашу душещипательную историю про то, как мы ловили дракона на чучело принцессы (я пообещал Годрику, что больше никогда в жизни не буду с ним разговаривать, если он проговорится, что принцессой был я), но тот нас раскусил (на этом месте Ровена особо скептически хмыкнула) и похитил меня, а Годрик героически…
И дальше почти по тексту. Я сознательно не стал претендовать на сомнительную славу в этом деле, ибо выглядело оно, если честно, довольно глупо. Максимальная роль, на которую я согласился (и то только потому, что замять мое присутствие вообще не представлялось возможным) — это роль драконоведа-консультанта, замешанного во все остальное против своей воли. Годрик сперва не хотел соглашаться — ему казалось несправедливым, что я лишаю себя своей части почестей в победе над драконом, но мне удалось его убедить, что так все же будет лучше.
За платье я тоже извинился сразу — пусть наши дамы выговорятся за все вместе и не будут иметь возможности припоминать нам события по мелочам. Платье пришлось бросить там, около пещеры — после всего, что я в нем пережил, оно окончательно потеряло приличный вид, и даже Годрик не решился его восстанавливать. Я клятвенно пообещал Ровене приобрести ей другой наряд. Та лишь пожала плечами — она, как я понял, вообще не заметила пропажи. Ну конечно, а вот если бы мы тронули хоть одну из ее любимых книг — об этом она узнала бы моментально! Но платья, разумеется, не стоят внимания Ровены Рейвенкло…
Разговор шел с переменным успехом, однако я уже понял, что никто наше добытое чудище не выгонит. Хельга, правда, беспокоилась, что дракон будет внушать ужас ученикам, но я предложил поселить его на некотором отдалении от школы — там имелась хорошая широкая поляна. Можно ее окончательно расчистить и построить жилище для дракона. Я даже был готов заказать для него лепреконского золота — стоит оно для знающих людей всего ничего, а дракону будет приятно.
И когда мы начали обсуждать, чем будем кормить нашего нового питомца, я окончательно уверился: дракон у нас останется.
Что мог бы рассказать дракон
Я никогда в жизни не видел человеческих замков так близко. Зрение мне вернули еще у пещеры, когда я дал слово не нападать на людей, и потому ни что не мешало мне с любопытством озираться по сторонам. Правда, это еще кто на кого напал — но не будем поминать прошлого.
Мои… гхм… рыцари о чем-то спорили с вышедшими им навстречу дамами. Теперь-то я четко видел, что они отличаются друг от друга, и больше бы не совершил той глупой ошибки, но сделанного не воротишь. Не знаю, чего они там не поделили, но в результате мужчины победили. Мой собеседник — единственный из всех, кто разговаривал со мною на благородном языке — сообщил, что я теперь буду жить с ними.
Сперва мне даже нравилось. Мне построили вполне неплохое жилище неподалеку от замка: почти в точности воспроизвели мою пещеру, только сделали ее более удобной и красивой. Салазар — так звали моего нового друга — любезно учел все мои пожелания. А уж когда я обнаружил, что пол моего нового жилища выстлан толстым слоем золота, то был по-настоящему растроган.
Периодически за оградой мелькали маленькие человечки. Ограда, собственно, для них и была поставлена — так сказал Салазар, когда я удивился, зачем такая бесполезная вещь в отношении крылатого существа? Оказалось, что ее соорудили не для того, чтобы я не сбежал, а чтобы ко мне не лазили дети. Удивительно, сколько у них детей! Я слышал, что люди плодовиты, но чтобы несколько десятков на четверых?
Кормили меня бараниной — более мягкой и сочной, нежели горные козы. Салазар часто заходил в гости, и мы разговаривали по душам. Вообще-то драконы по натуре своей одиночки, мы даже семей как таковых не создаем, но иногда приятно поговорить с кем-нибудь. Особенно приятно, когда этот «кто-нибудь» не может стать твоим конкурентом, а значит, не надо беспокоиться, что он нападет. Салазар меня расспрашивал про драконов, и я не видел, почему бы не рассказать такую ерунду искренне интересующемуся существу. Я даже по-своему привязался к этому обходительному двуногому. Кстати, малыши были вовсе не их детьми — Салазар долго смеялся, когда я упомянул об этом. Он сказал, что они чужие, а здесь находятся временно, на обучении. Я не совсем его понял, но был рад, что мой друг в хорошем настроении.
Но в один прекрасный день — как раз начиналась осень — я вдруг узнал, что детей в замке живет куда больше, чем я видел раньше. Они нахлынули целой толпой, и их крики доносились даже до моей уединенной полянки.
Страница 10 из 12
