Фандом: Гарри Поттер. Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! А если будешь драться — то…
Добавить в моё избранное
20 мин, 1 сек 12185
— сообразила она, от удивления даже перестав плакать.
— Он мне уже нравится, — проворчал Тони. — Человек меня спас, Лорда вытащил… — Лорд, пришедший следом, коротко мяукнул. — И ты, пока с ним не поругалась, другая была… а чего ты не можешь-то? Ты же сама мне говорила — если не прав, признай свою ошибку. Ну, хочешь, я сам за тебя извинюсь? — великодушно предложил он. — Пойдем завтра с Лордом в Мунго и извинимся!
Лорд обрадованно мурлыкнул. Сидеть взаперти им с Тони надоело, так что Лорд охотно пошел бы и в Мунго, и в ту клинику, где ему лечили лапу, и даже в гости к серому нахалу Поттеру.
— Какой же ты у меня, — потрясённо прошептала Франческа, вновь привлекая к себе сына и целуя его в макушку. — Какой ты удивительный и потрясающий мальчик… Тони, родной мой — тебе совершенно не за что извиняться! И не нужно, пожалуйста, никуда ходить — не стоит вот так просто шататься по улицам, — она прерывисто и нервно вздохнула.
Извиниться… Конечно, её мальчик был прав — она в любом случае должна извиниться. Вот только что она скажет — и, главное, чем это поможет? Она уже показала ему, какая она вспыльчивая и глупая — зачем ему подобная женщина? Он такой спокойный и добрый — разве может ему такое понравиться?
— Так мы не просто так, — удивился Тони. — Мы же по делу. А то до того надоело дома сидеть!
— Тебе не в чем перед ним извиняться! — повторила Франческа. — Извиняться следует мне… а тебе я завтра книги принесу, чтоб не скучал, — категорично пообещала она.
… Следующим утром Франческа пришла на работу пораньше и, дождавшись Бёрджиса у двери его кабинета, робко сказала:
— Доброе утро. Я… можно вас на пару слов? Пожалуйста, — она бросила на него умоляющий взгляд.
— Доброе утро, Фран… миссис Эспозито! — обрадовался Бёрджис. — Проходите, пожалуйста. Как ваши дела? Как здоровье Тони?
— Всё хорошо, — торопливо проговорила она, входя в кабинет и понимая, что краснеет. — Те… мистер Бёрджис! — она набрала воздуха в лёгкие и выпалила: — Я хочу попросить прощения — я была неправа, я не знала, что вы не могли знать, что там может быть кельпи, и вы ничем совершенно не виноваты, и я не должна была… — воздух кончился, и она замолчала, глядя на него совершенно страдальчески и беспомощно. — Прости меня, пожалуйста, — прошептала она, прижав к груди руки. — Я так испугалась… а ты спас Тони и даже Лорда, и вообще… мне так жаль, — закончила она совсем шёпотом.
— Ну что ты, Франческа! — Бёрджис бросился было к ней, но смутился и поспешно придвинул к ней стул. — Сядь, пожалуйста. Это мне надо просить прощения — за то, что так неудачно выбрал место, и твой сын мог пострадать… лучше бы я какой-нибудь парк нашел — да хоть маггловский, с атракционами для Тони… а я, — он расстроено махнул рукой.
— Нет-нет, — торопливо сказала она, немного нервно и неуверенно заулыбавшись, и шагнула к нему. — Ты не мог знать… мне объяснили, мне всё объяснили в Департаменте, и ты ведь… ты вёл себя, как герой, — она порывисто положила руки ему на плечи — и замерла, выжидающе на него глядя.
— Правда? — он заглянул ей в глаза и, шалея от собственной смелости, осторожно обнял и робко прикоснулся к ее губам самым целомудренным поцелуем.
— Правда, — прошептала она, обвивая его шею руками и целуя его куда менее целомудренно.
Субботу, особенно утро, Гарри очень любил — можно спокойно позавтракать, не торопясь на работу под ворчание Кричера о хозяине, который с утра пораньше убегает, не поев нормально и только выпив кофе… Можно пообщаться с детьми — скоро Джеймс-Сириус уедет в Хогвартс, и Гарри уже представлял, как в старом блэковском доме будет не хватать его смеха и озорных проделок… можно обсудить с Джинни какие-нибудь семейные дела, на которые в течение недели у вечно занятого Главного Аврора никак не хватает времени… В общем, субботнее утро Гарри искренне считал лучшим временем недели.
До сегодняшнего дня.
Джинни, обсуждавшая с сыновьями последний квиддичный матч, не сразу заметила, что её муж как-то странно притих за своим субботним «Пророком», но когда поняла это, с некоторой тревогой спросила:
— Гарри? Что там снова такое?
— А вот почитай, — мрачно предложил Гарри. — С кем угодно, но с Волдемортом Скитер меня еще не сравнивала.
И он протянул жене газету.
— С кем? — удивлённо переспросила Джинни, забирая у него газету. По мере чтения заметки её брови поднимались всё выше и выше, а, закончив, она сощурилась и, ни капли не стесняясь детей, отчеканила: — Ах ты, сука. Ну, держись, — она встала, преувеличенно осторожно положив газету на стол. — Я тебе лично продемонстрирую, «что творится за фасадом», — сказала она и отправилась в спальню.
Переодеться.
Гарри же, швырнув злополучную газету в камин, повернулся к сыновьям. Лили Луна гостила у бабушки с дедушкой, и Гарри, успевший соскучиться по дочери, предложил:
— Может, отправимся на обед в «Нору»?
— Он мне уже нравится, — проворчал Тони. — Человек меня спас, Лорда вытащил… — Лорд, пришедший следом, коротко мяукнул. — И ты, пока с ним не поругалась, другая была… а чего ты не можешь-то? Ты же сама мне говорила — если не прав, признай свою ошибку. Ну, хочешь, я сам за тебя извинюсь? — великодушно предложил он. — Пойдем завтра с Лордом в Мунго и извинимся!
Лорд обрадованно мурлыкнул. Сидеть взаперти им с Тони надоело, так что Лорд охотно пошел бы и в Мунго, и в ту клинику, где ему лечили лапу, и даже в гости к серому нахалу Поттеру.
— Какой же ты у меня, — потрясённо прошептала Франческа, вновь привлекая к себе сына и целуя его в макушку. — Какой ты удивительный и потрясающий мальчик… Тони, родной мой — тебе совершенно не за что извиняться! И не нужно, пожалуйста, никуда ходить — не стоит вот так просто шататься по улицам, — она прерывисто и нервно вздохнула.
Извиниться… Конечно, её мальчик был прав — она в любом случае должна извиниться. Вот только что она скажет — и, главное, чем это поможет? Она уже показала ему, какая она вспыльчивая и глупая — зачем ему подобная женщина? Он такой спокойный и добрый — разве может ему такое понравиться?
— Так мы не просто так, — удивился Тони. — Мы же по делу. А то до того надоело дома сидеть!
— Тебе не в чем перед ним извиняться! — повторила Франческа. — Извиняться следует мне… а тебе я завтра книги принесу, чтоб не скучал, — категорично пообещала она.
… Следующим утром Франческа пришла на работу пораньше и, дождавшись Бёрджиса у двери его кабинета, робко сказала:
— Доброе утро. Я… можно вас на пару слов? Пожалуйста, — она бросила на него умоляющий взгляд.
— Доброе утро, Фран… миссис Эспозито! — обрадовался Бёрджис. — Проходите, пожалуйста. Как ваши дела? Как здоровье Тони?
— Всё хорошо, — торопливо проговорила она, входя в кабинет и понимая, что краснеет. — Те… мистер Бёрджис! — она набрала воздуха в лёгкие и выпалила: — Я хочу попросить прощения — я была неправа, я не знала, что вы не могли знать, что там может быть кельпи, и вы ничем совершенно не виноваты, и я не должна была… — воздух кончился, и она замолчала, глядя на него совершенно страдальчески и беспомощно. — Прости меня, пожалуйста, — прошептала она, прижав к груди руки. — Я так испугалась… а ты спас Тони и даже Лорда, и вообще… мне так жаль, — закончила она совсем шёпотом.
— Ну что ты, Франческа! — Бёрджис бросился было к ней, но смутился и поспешно придвинул к ней стул. — Сядь, пожалуйста. Это мне надо просить прощения — за то, что так неудачно выбрал место, и твой сын мог пострадать… лучше бы я какой-нибудь парк нашел — да хоть маггловский, с атракционами для Тони… а я, — он расстроено махнул рукой.
— Нет-нет, — торопливо сказала она, немного нервно и неуверенно заулыбавшись, и шагнула к нему. — Ты не мог знать… мне объяснили, мне всё объяснили в Департаменте, и ты ведь… ты вёл себя, как герой, — она порывисто положила руки ему на плечи — и замерла, выжидающе на него глядя.
— Правда? — он заглянул ей в глаза и, шалея от собственной смелости, осторожно обнял и робко прикоснулся к ее губам самым целомудренным поцелуем.
— Правда, — прошептала она, обвивая его шею руками и целуя его куда менее целомудренно.
Субботу, особенно утро, Гарри очень любил — можно спокойно позавтракать, не торопясь на работу под ворчание Кричера о хозяине, который с утра пораньше убегает, не поев нормально и только выпив кофе… Можно пообщаться с детьми — скоро Джеймс-Сириус уедет в Хогвартс, и Гарри уже представлял, как в старом блэковском доме будет не хватать его смеха и озорных проделок… можно обсудить с Джинни какие-нибудь семейные дела, на которые в течение недели у вечно занятого Главного Аврора никак не хватает времени… В общем, субботнее утро Гарри искренне считал лучшим временем недели.
До сегодняшнего дня.
Джинни, обсуждавшая с сыновьями последний квиддичный матч, не сразу заметила, что её муж как-то странно притих за своим субботним «Пророком», но когда поняла это, с некоторой тревогой спросила:
— Гарри? Что там снова такое?
— А вот почитай, — мрачно предложил Гарри. — С кем угодно, но с Волдемортом Скитер меня еще не сравнивала.
И он протянул жене газету.
— С кем? — удивлённо переспросила Джинни, забирая у него газету. По мере чтения заметки её брови поднимались всё выше и выше, а, закончив, она сощурилась и, ни капли не стесняясь детей, отчеканила: — Ах ты, сука. Ну, держись, — она встала, преувеличенно осторожно положив газету на стол. — Я тебе лично продемонстрирую, «что творится за фасадом», — сказала она и отправилась в спальню.
Переодеться.
Гарри же, швырнув злополучную газету в камин, повернулся к сыновьям. Лили Луна гостила у бабушки с дедушкой, и Гарри, успевший соскучиться по дочери, предложил:
— Может, отправимся на обед в «Нору»?
Страница 5 из 6
