Фандом: Гарри Поттер. О том, что произошло в ночь 31 октября 1981 года знали только двое: Тёмный Лорд и Гарри Поттер. И ни один из них не мог ничего рассказать.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 3235
Хлопки аппарации звучали один за другим. Пожиратели смерти снимали маски, хлопали друг друга по плечам, поздравляя с успешным рейдом, и покидали зал. Только Белла не торопилась уходить, дожидаясь мужа.
Рудольфус появился последним, когда терпение было на пределе, и она тут же накинулась на него с претензиями.
— Посмотри, что ты наделал! Чем ты думал, когда атаковал огненными чарами аврора, стоявшего прямо за мной?!
Лестрейндж снял маску и, мазнув равнодушным взглядом по лицу супруги, пожал плечами:
— Он мог напасть. В том числе на тебя.
— Заавадить не мог?! Ты спалил мне волосы!
— Отрастут, — хмыкнул Рудольфус, отворачиваясь.
— Будь проклят день, когда отец посчитал, что ты станешь мне хорошим мужем! — выкрикнула Беллатриса.
— Аминь, — снисходительно улыбнулся Руди, направившись к дверям.
— Я не закончила! Если ты сейчас уйдёшь… Руди!
Но Лестрейндж уже вышел.
Зарычав, Белла послала ему вслед взрывное проклятие, но оно попало в дверь и осыпалось безвредными искрами.
— Полегче, убьёшь кого-нибудь. — Беллатриса стремительно развернулась, нацеливая палочку, готовая атаковать, но в паре ярдов стоял Мальсибер. Увидев оружие, он поднял ладони в мирном жесте и улыбнулся: — Это я.
— Вижу, — буркнула та, пряча палочку.
— Жаль твои волосы.
Белла едва не зарычала. Волосы было жалко до слёз.
Её гордость. Локоны, которым завидовали сёстры и все женщины от мала до велика, были безжалостно сожжены идиотом-мужем. Теперь вместо роскошной копны достигавшей талии, лицо обрамляла жалкая воняющая гарью пакля едва касающаяся плеч.
— Белла… — растерянно протянул Реймонд, кладя ей руку на плечо, и только тогда она поняла, что плачет.
Оттолкнув Мальсибера, Беллатриса аппарировала домой, даже не заходя к Лорду: расплакаться при свидетеле — такого позора с ней не приключалось лет с трёх.
Как, из случайного знакомого, Мальсибер умудрился превратиться в лучшего друга, а потом и занять место больше чем друга, Белла не понимала. Да, с ним было легко и спокойно, да, он вёл себя именно так, как она хотела, но… Изменять мужу с парнем, младше её едва ли не на десяток лет — о таком она никогда не помышляла. Однако дело обстояло именно так, и разница в возрасте ни одного из них не смущала.
Белла не была влюблена, но общество Рея было той самой отдушиной, которой ей не хватало для того, чтобы почувствовать себя счастливой. Сначала она не придавала значения частоте встреч, но когда семья Рудольфуса в ультимативной форме потребовала от неё родить наследника, и свидания стали невозможны — осознала, настолько успела привязаться к любовнику.
Становиться матерью Беллатриса не хотела. Не потому, что ненавидела детей, просто сейчас, когда Лорду нужны были верные люди, это было не ко времени. О чём она и заявила супругу.
Последовавший скандал и домашний арест привели к тому, что Белла оказалась заперта в доме, лишённая любых контактов со внешним миром, а Рудольфус был навсегда изгнан из её спальни… А спустя неделю Беллатриса поняла, что беременна.
О том, кто может быть отцом нежеланного ребёнка гадать не приходилось: в последний раз супруг посещал её ложе пару лет назад, а единственным мужчиной, которого она подпустила, был…
— Рей!
Белла в ярости металась по комнате, не зная, что делать. Признаться в измене она не могла, скандал погубил бы не только её репутацию, но навредил бы всей семье! Но и скрывать долго своё положение было невозможно, а как решить внезапную проблему она не знала. Обратиться за помощью было не к кому.
Рудольфус сжалился лишь месяц спустя, смирившись, что жена слишком упряма и сидение взаперти ничего не исправит. Но для Беллы стало слишком поздно.
Мальсибер встретил новость без должного сочувствия:
— Не переживай ты так, — с улыбкой похлопал он её по плечу. — Существует масса заклинаний для сокрытия беременности… а потом я заберу ребёнка.
— Правда?
— Конечно, он же мой.
Белла вздохнула с облегчением.
Беременность не лучшим образом сказалась на её характере. Если Нарцисса едва ли не летала по дому, и с её губ не сходила счастливая улыбка, то Беллу постоянно тошнило, что не добавляло любви к плоду, развивающемуся внутри неё.
Роды протекали тяжело. Вынужденная скрывать свою беременность, она не могла обратиться в Мунго, и пришлось довериться домовикам.
— Отдайте его прямо сейчас! — приказала она эльфийке, когда та попыталась поднести младенца к её груди. — Я не желаю его видеть!
Домовикам не оставалось ничего другого, как послушаться.
Мальсибер, как и обещал, забрал ребёнка, однако, не в силах понять, как мать может отказаться от собственного сына, почти год пытался переубедить Беллатрису — та была непреклонна. В конце концов, он смирился и занялся воспитанием сам.
Рудольфус появился последним, когда терпение было на пределе, и она тут же накинулась на него с претензиями.
— Посмотри, что ты наделал! Чем ты думал, когда атаковал огненными чарами аврора, стоявшего прямо за мной?!
Лестрейндж снял маску и, мазнув равнодушным взглядом по лицу супруги, пожал плечами:
— Он мог напасть. В том числе на тебя.
— Заавадить не мог?! Ты спалил мне волосы!
— Отрастут, — хмыкнул Рудольфус, отворачиваясь.
— Будь проклят день, когда отец посчитал, что ты станешь мне хорошим мужем! — выкрикнула Беллатриса.
— Аминь, — снисходительно улыбнулся Руди, направившись к дверям.
— Я не закончила! Если ты сейчас уйдёшь… Руди!
Но Лестрейндж уже вышел.
Зарычав, Белла послала ему вслед взрывное проклятие, но оно попало в дверь и осыпалось безвредными искрами.
— Полегче, убьёшь кого-нибудь. — Беллатриса стремительно развернулась, нацеливая палочку, готовая атаковать, но в паре ярдов стоял Мальсибер. Увидев оружие, он поднял ладони в мирном жесте и улыбнулся: — Это я.
— Вижу, — буркнула та, пряча палочку.
— Жаль твои волосы.
Белла едва не зарычала. Волосы было жалко до слёз.
Её гордость. Локоны, которым завидовали сёстры и все женщины от мала до велика, были безжалостно сожжены идиотом-мужем. Теперь вместо роскошной копны достигавшей талии, лицо обрамляла жалкая воняющая гарью пакля едва касающаяся плеч.
— Белла… — растерянно протянул Реймонд, кладя ей руку на плечо, и только тогда она поняла, что плачет.
Оттолкнув Мальсибера, Беллатриса аппарировала домой, даже не заходя к Лорду: расплакаться при свидетеле — такого позора с ней не приключалось лет с трёх.
Как, из случайного знакомого, Мальсибер умудрился превратиться в лучшего друга, а потом и занять место больше чем друга, Белла не понимала. Да, с ним было легко и спокойно, да, он вёл себя именно так, как она хотела, но… Изменять мужу с парнем, младше её едва ли не на десяток лет — о таком она никогда не помышляла. Однако дело обстояло именно так, и разница в возрасте ни одного из них не смущала.
Белла не была влюблена, но общество Рея было той самой отдушиной, которой ей не хватало для того, чтобы почувствовать себя счастливой. Сначала она не придавала значения частоте встреч, но когда семья Рудольфуса в ультимативной форме потребовала от неё родить наследника, и свидания стали невозможны — осознала, настолько успела привязаться к любовнику.
Становиться матерью Беллатриса не хотела. Не потому, что ненавидела детей, просто сейчас, когда Лорду нужны были верные люди, это было не ко времени. О чём она и заявила супругу.
Последовавший скандал и домашний арест привели к тому, что Белла оказалась заперта в доме, лишённая любых контактов со внешним миром, а Рудольфус был навсегда изгнан из её спальни… А спустя неделю Беллатриса поняла, что беременна.
О том, кто может быть отцом нежеланного ребёнка гадать не приходилось: в последний раз супруг посещал её ложе пару лет назад, а единственным мужчиной, которого она подпустила, был…
— Рей!
Белла в ярости металась по комнате, не зная, что делать. Признаться в измене она не могла, скандал погубил бы не только её репутацию, но навредил бы всей семье! Но и скрывать долго своё положение было невозможно, а как решить внезапную проблему она не знала. Обратиться за помощью было не к кому.
Рудольфус сжалился лишь месяц спустя, смирившись, что жена слишком упряма и сидение взаперти ничего не исправит. Но для Беллы стало слишком поздно.
Мальсибер встретил новость без должного сочувствия:
— Не переживай ты так, — с улыбкой похлопал он её по плечу. — Существует масса заклинаний для сокрытия беременности… а потом я заберу ребёнка.
— Правда?
— Конечно, он же мой.
Белла вздохнула с облегчением.
Беременность не лучшим образом сказалась на её характере. Если Нарцисса едва ли не летала по дому, и с её губ не сходила счастливая улыбка, то Беллу постоянно тошнило, что не добавляло любви к плоду, развивающемуся внутри неё.
Роды протекали тяжело. Вынужденная скрывать свою беременность, она не могла обратиться в Мунго, и пришлось довериться домовикам.
— Отдайте его прямо сейчас! — приказала она эльфийке, когда та попыталась поднести младенца к её груди. — Я не желаю его видеть!
Домовикам не оставалось ничего другого, как послушаться.
Мальсибер, как и обещал, забрал ребёнка, однако, не в силах понять, как мать может отказаться от собственного сына, почти год пытался переубедить Беллатрису — та была непреклонна. В конце концов, он смирился и занялся воспитанием сам.
Страница 1 из 2
