Фандом: Ориджиналы. Представьте, что двоим суждено рождаться, жить, умирать и снова рождаться, из века в век встречаясь, теряя друг друга, находя и снова теряя… И помнить друг о друге лишь самую малость, а то и вовсе не помнить ничего, пока не придет за кем-то из них очередная старуха с косой.
Добавить в моё избранное
14 мин, 32 сек 16771
Не так уж невелик был город, принадлежавший младшему из сыновей герцога Карадонского, молодому графу Анхелю. Но в то далекое утро юноше показалось, что нарастающий топот конских копыт, глухо стучавших по сухой дороге, на брусчатке превратился в грохот горного камнепада, заполняя улицы, площади и переулки, врываясь в каждый дом и таверну.
В одной только длинной льняной рубахе Анхель подскочил с постели и бросился к распахнутым створкам окна, чтобы увидеть прибывший отряд Рыжих Псов.
Высокое, ярко-синее небо без единого облака и солнечный свет, почти оглушающий, такой нестерпимый, что Анхель вскинул руку, прикрывая глаза. И тогда разглядел…
Всадника на огненно-рыжем коне, закинувшего светловолосую голову и так же, из-под ладони, рассматривающего полураздетого юнца в окне, насмешливо оскалив крепкие острые зубы, ярко белеющие на загорелом лице.
Анхель вспыхнул щеками, ну да, конечно, вся эта… свора, как и положено привычным к походам и лишениям воинам, поднялась до рассвета и проскакала невесть сколько лье, покрывшись пылью дорог, чтобы предстать пред светлы очи мальчишки, только-только оторвавшего голову от мягкой подушки… да к тому же и платившего им, наемникам, деньгами своего отца…
Он отшатнулся под прикрытие занавеси, как перепуганный заяц, но насмешливый голос влетел в окно следом, заставив прижмурить глаза от стыда:
— Кажется, нас не ждали так рано, братья!
И цокот подков по камням мостовой смешался с дружным многоголосым смехом.
Наверное, никогда Анхель не собирался и не одевался так споро.
Насмешка уколола остро, и ему казалось, что жало все еще сидит под кожей, дергая за душу коротко, но болезненно. И почему-то гнев на то, что какой-то бродячий пес посмел оскалиться на него, потомка знатного рода, равного которому было еще поискать во всей стране, родился в его душе отнюдь не первым чувством…
Правда, ощутив эту искру, Анхель понял, что шагает в сторону заднего двора куда увереннее. Гнев — плохой помощник, как всегда говорил отец. Но сейчас он не понимал, почему. Гневаться было легко.
Они, конечно, были там. Все светловолосые, светлоглазые, рослые и одинаково хищные в движениях, жестах, усмешках и шутках. И в первый момент Анхелю показалось, что это действительно — братья.
Быть такого не могло.
Но вот родней они были точно. И понимали друг друга, кажется, без слов.
Только что переговаривались о чем-то, не обращая внимания на слуг, столпившихся у выхода с кухни, у конюшни и ворот. А вот уже стоят молча, почти плечом к плечу, держа своих коней — чья масть разнится от гнедой до рыжей — коротко под уздцы, и смотрят на него серыми, голубыми, зеленоватыми и синими глазами спокойно и выжидательно.
Тот, который глядел на Анхеля из-под широкой ладони, тот, который смеялся над ним! — делает шаг вперед и говорит слегка хрипловатым голосом:
— Доброго утра, господин граф.
Они — клан Рыжих Псов. Лучшие наемники, которых можно купить за деньги.
Их не бывает больше трех десятков.
Им никогда не говорят — как. Им говорят — что.
И никогда не спрашивают, каков их путь к победе.
Они и сами не скажут. Но и мало кому, на самом деле, хочется знать правду, потому что в драке они безжалостно жестоки и виртуозно беспощадны.
— Всего три десятка? Или даже меньше? — изумляется Анхель, когда отец впервые заводит разговор о Рыжих Псах. — Что могут три десятка против нескольких сотен?
Герцог Карадонский только качает головой и бросает одному из стражников:
— Подай его светлости алебарду.
Анхель берет протянутое оружие, нагретое теплом руки древко и отблескивающее наточенным краем холодное лезвие.
— Зачем мне это, отец?
— Сравни длину. Древка и лезвия.
Анхель смущается и возвращает алебарду солдату.
Куда яснее…
И все-таки он не может поверить в то, что небольшой отряд способен решить судьбу почти любого сражения, пока не застает через пару дней на все том же заднем дворе тренировочный бой.
Больше десятка «псов» уже отдыхают, пристроившись в тени у стены башни. Еще столько же утаптывают и без того каменную землю, разбившись попарно и азартно выбивая искры друг у друга из клинков.
Анхель ищет глазами их вожака, Ренье. Он единственный из всех носит на спине перевязь с двумя слегка изогнутыми мечами и бьется как сарацин — сразу с двух рук. И, как понял молодой граф, редко с одним противником…
Вот и сейчас против него двое: мощный темно-рыжий мужик и парень помоложе, с почти белыми волосами, ловкий и верткий, несмотря на рост, малышей-недомерков в стае нет.
Все трое без защиты, сапоги и штаны, а Ренье еще и без рубахи, и кожаные ремни креплений на его загорелом теле — как сбруя на породистом злом жеребце.
В одной только длинной льняной рубахе Анхель подскочил с постели и бросился к распахнутым створкам окна, чтобы увидеть прибывший отряд Рыжих Псов.
Высокое, ярко-синее небо без единого облака и солнечный свет, почти оглушающий, такой нестерпимый, что Анхель вскинул руку, прикрывая глаза. И тогда разглядел…
Всадника на огненно-рыжем коне, закинувшего светловолосую голову и так же, из-под ладони, рассматривающего полураздетого юнца в окне, насмешливо оскалив крепкие острые зубы, ярко белеющие на загорелом лице.
Анхель вспыхнул щеками, ну да, конечно, вся эта… свора, как и положено привычным к походам и лишениям воинам, поднялась до рассвета и проскакала невесть сколько лье, покрывшись пылью дорог, чтобы предстать пред светлы очи мальчишки, только-только оторвавшего голову от мягкой подушки… да к тому же и платившего им, наемникам, деньгами своего отца…
Он отшатнулся под прикрытие занавеси, как перепуганный заяц, но насмешливый голос влетел в окно следом, заставив прижмурить глаза от стыда:
— Кажется, нас не ждали так рано, братья!
И цокот подков по камням мостовой смешался с дружным многоголосым смехом.
Наверное, никогда Анхель не собирался и не одевался так споро.
Насмешка уколола остро, и ему казалось, что жало все еще сидит под кожей, дергая за душу коротко, но болезненно. И почему-то гнев на то, что какой-то бродячий пес посмел оскалиться на него, потомка знатного рода, равного которому было еще поискать во всей стране, родился в его душе отнюдь не первым чувством…
Правда, ощутив эту искру, Анхель понял, что шагает в сторону заднего двора куда увереннее. Гнев — плохой помощник, как всегда говорил отец. Но сейчас он не понимал, почему. Гневаться было легко.
Они, конечно, были там. Все светловолосые, светлоглазые, рослые и одинаково хищные в движениях, жестах, усмешках и шутках. И в первый момент Анхелю показалось, что это действительно — братья.
Быть такого не могло.
Но вот родней они были точно. И понимали друг друга, кажется, без слов.
Только что переговаривались о чем-то, не обращая внимания на слуг, столпившихся у выхода с кухни, у конюшни и ворот. А вот уже стоят молча, почти плечом к плечу, держа своих коней — чья масть разнится от гнедой до рыжей — коротко под уздцы, и смотрят на него серыми, голубыми, зеленоватыми и синими глазами спокойно и выжидательно.
Тот, который глядел на Анхеля из-под широкой ладони, тот, который смеялся над ним! — делает шаг вперед и говорит слегка хрипловатым голосом:
— Доброго утра, господин граф.
Они — клан Рыжих Псов. Лучшие наемники, которых можно купить за деньги.
Их не бывает больше трех десятков.
Им никогда не говорят — как. Им говорят — что.
И никогда не спрашивают, каков их путь к победе.
Они и сами не скажут. Но и мало кому, на самом деле, хочется знать правду, потому что в драке они безжалостно жестоки и виртуозно беспощадны.
— Всего три десятка? Или даже меньше? — изумляется Анхель, когда отец впервые заводит разговор о Рыжих Псах. — Что могут три десятка против нескольких сотен?
Герцог Карадонский только качает головой и бросает одному из стражников:
— Подай его светлости алебарду.
Анхель берет протянутое оружие, нагретое теплом руки древко и отблескивающее наточенным краем холодное лезвие.
— Зачем мне это, отец?
— Сравни длину. Древка и лезвия.
Анхель смущается и возвращает алебарду солдату.
Куда яснее…
И все-таки он не может поверить в то, что небольшой отряд способен решить судьбу почти любого сражения, пока не застает через пару дней на все том же заднем дворе тренировочный бой.
Больше десятка «псов» уже отдыхают, пристроившись в тени у стены башни. Еще столько же утаптывают и без того каменную землю, разбившись попарно и азартно выбивая искры друг у друга из клинков.
Анхель ищет глазами их вожака, Ренье. Он единственный из всех носит на спине перевязь с двумя слегка изогнутыми мечами и бьется как сарацин — сразу с двух рук. И, как понял молодой граф, редко с одним противником…
Вот и сейчас против него двое: мощный темно-рыжий мужик и парень помоложе, с почти белыми волосами, ловкий и верткий, несмотря на рост, малышей-недомерков в стае нет.
Все трое без защиты, сапоги и штаны, а Ренье еще и без рубахи, и кожаные ремни креплений на его загорелом теле — как сбруя на породистом злом жеребце.
Страница 1 из 5
