Фандом: Ориджиналы. Представьте, что двоим суждено рождаться, жить, умирать и снова рождаться, из века в век встречаясь, теряя друг друга, находя и снова теряя… И помнить друг о друге лишь самую малость, а то и вовсе не помнить ничего, пока не придет за кем-то из них очередная старуха с косой.
Добавить в моё избранное
14 мин, 32 сек 16772
Судя по паре тонких кровавых росчерков на груди и животе Ренье, рыжий и белый умудрились уже пробиться сквозь сияющую круговерть двух стремительно вращающихся мечей, и все теснят и теснят вожака из середины круга, ближе к краю, за которым — чахлая короткая трава и поражение…
Анхель замирает. Он не знает, чего ему хочется больше: увидеть, как эту синеглазую сволочь накормят грязью и пылью… или как он порвет холки зарвавшимся псам…
В кругу уже никого, расступились, давая место.
Все трое тяжело дышат, пот в солнечных лучах вспыхивает алмазными каплями на мокрых волосах, обнаженных плечах и спине.
Рыжий хрипло рычит, отводит тяжелый меч в высокий замах, и Анхель, захваченный, как и все, горячкой боя, чуть не кричит вожаку — бей, бей в живот! Но белоголовый прикрывает напарника клинком, как только Ренье припадает на колено…
Удар обрушивается на него, не успевшего подняться, всей свистящей тяжестью, сверху… Анхель глотает вскрик, но сталь скрежещет о сталь, на землю отлетает один из сарацинских клинков…
Ренье отскакивает в сторону, теперь, кажется, заведенный всерьез.
Пару долгих секунд он смотрит на соплеменников, держа оставшийся меч чуть наотлет. Он удержал левый, и в голове молодого графа коротко мелькает мысль, что все левши — дьяволовы дети… а потом плавно вытягивает из-за голенища трехклинковую дагу.
Вот теперь все стремительно и беспощадно. Меч белого Ренье принимает на правую руку — и дага тут же со звоном выщелкивает боковые «перья», заклинивая ловушку, рывок — и парень, так и не отпустивший рукоять, кубарем летит в сторону.
С рыжим они вышагивают лицом к лицу два полукруга, прежде чем одновременно делают взмах. Рыжий тяжелее, но вожак — крепче, они сталкиваются почти грудь в грудь, и между лицами — только перекрещенные лезвия, это борьба не мышц, а воли, глаза в глаза… рыжий делает крохотный шаг назад… и падает на колено, опуская голову.
Анхель смотрит на Ренье и не успевает, а может, и не хочет отводить взгляда, когда тот поворачивается. Он ищет в синих глазах торжество, но там — лишь спокойная уверенность. И это страшнее всего.
— А вы в чем ловки, ваша светлость? — вдруг спрашивает вожак.
— Я ловок с кинжалами, — отвечает Анхель.
И хотя он, и правда, на удивление умело обращается с тонкими верткими лезвиями, которые любит крутить в пальцах, молодой граф рад, что не получает приглашения померяться этой самой ловкостью…
Всю неделю Анхель, как заговоренный, приходит на задний двор замка.
Вечером он ложится в постель с твердой уверенностью, что хватит с него этих вылазок, не стоят наемники, даже самые лучшие, такого его внимания!
А ночью видит сияющие синие звезды глаз и белозубую усмешку, и даже в самом глубоком сне ощущает запах разгоряченной загорелой кожи и кисловатый привкус слетающих с лезвий искр…
И поднимается утром, измученный жарким неотступным томлением, с тенями, залегшими вокруг темных карих глаз, одевается — и спешит вниз, туда, где уже снова слышен звон железа и ржание застоявшихся коней.
Каждый день Анхелю кажется, что он не выдержит больше и часа… и тогда совершится что-то… что-то странное… и страшное… чему он не знает названия…
Письмо от отца с приказом выступать граф получает спустя неделю.
Даже вместе с наемным отрядом его войско не очень велико. Но этих сил должно хватить на то, чтобы оттянуть на себя несколько отрядов барона, сеньора соседних земель, давно точившего зуб на вотчину Карадонов.
Тогда отец и старший брат смогут вместе ударить по баронскому замку и взять его, а кто владеет замком — владеет землей.
Таков план, и Анхелю он кажется хорошим.
Они становятся лагерем по одну сторону небольшой долины. Разведчики доносят, что отряды барона стоят по другую. На ужин Анхель зовет начальника своей стражи, одного из командиров и Ренье, самое время все обсудить, а на рассвете…
Светловолосое графское наваждение выразительно вздергивает брови:
— Вы, господин граф, хотите напасть на них на рассвете?
— Это план моего отца, господин Ренье.
Встав на ноги, тот молча идет прочь от костра, поднимаясь на небольшой пригорок и всматриваясь в густеющую темноту.
Анхелю видно, как он поворачивает голову то вправо, то влево, словно хищная птица, высматривающая добычу. Вернувшись к огню, вожак Рыжих Псов усаживается на поваленное бревно, берет флягу, отпивает пару глотков и интересуется самым светским тоном:
— Господин граф, как здоровье вашего уважаемого батюшки?
Анхель недоуменно встряхивает головой, волосы темной волной рассыпаются по плечам:
— Благодарю вас, хорошо…
Но продолжить не успевает.
— Да? — удивленно переспрашивает Ренье. — А мне вот кажется, что батюшка ваш нездоров.
— С чего вы взяли?
— Ну…
Анхель замирает. Он не знает, чего ему хочется больше: увидеть, как эту синеглазую сволочь накормят грязью и пылью… или как он порвет холки зарвавшимся псам…
В кругу уже никого, расступились, давая место.
Все трое тяжело дышат, пот в солнечных лучах вспыхивает алмазными каплями на мокрых волосах, обнаженных плечах и спине.
Рыжий хрипло рычит, отводит тяжелый меч в высокий замах, и Анхель, захваченный, как и все, горячкой боя, чуть не кричит вожаку — бей, бей в живот! Но белоголовый прикрывает напарника клинком, как только Ренье припадает на колено…
Удар обрушивается на него, не успевшего подняться, всей свистящей тяжестью, сверху… Анхель глотает вскрик, но сталь скрежещет о сталь, на землю отлетает один из сарацинских клинков…
Ренье отскакивает в сторону, теперь, кажется, заведенный всерьез.
Пару долгих секунд он смотрит на соплеменников, держа оставшийся меч чуть наотлет. Он удержал левый, и в голове молодого графа коротко мелькает мысль, что все левши — дьяволовы дети… а потом плавно вытягивает из-за голенища трехклинковую дагу.
Вот теперь все стремительно и беспощадно. Меч белого Ренье принимает на правую руку — и дага тут же со звоном выщелкивает боковые «перья», заклинивая ловушку, рывок — и парень, так и не отпустивший рукоять, кубарем летит в сторону.
С рыжим они вышагивают лицом к лицу два полукруга, прежде чем одновременно делают взмах. Рыжий тяжелее, но вожак — крепче, они сталкиваются почти грудь в грудь, и между лицами — только перекрещенные лезвия, это борьба не мышц, а воли, глаза в глаза… рыжий делает крохотный шаг назад… и падает на колено, опуская голову.
Анхель смотрит на Ренье и не успевает, а может, и не хочет отводить взгляда, когда тот поворачивается. Он ищет в синих глазах торжество, но там — лишь спокойная уверенность. И это страшнее всего.
— А вы в чем ловки, ваша светлость? — вдруг спрашивает вожак.
— Я ловок с кинжалами, — отвечает Анхель.
И хотя он, и правда, на удивление умело обращается с тонкими верткими лезвиями, которые любит крутить в пальцах, молодой граф рад, что не получает приглашения померяться этой самой ловкостью…
Всю неделю Анхель, как заговоренный, приходит на задний двор замка.
Вечером он ложится в постель с твердой уверенностью, что хватит с него этих вылазок, не стоят наемники, даже самые лучшие, такого его внимания!
А ночью видит сияющие синие звезды глаз и белозубую усмешку, и даже в самом глубоком сне ощущает запах разгоряченной загорелой кожи и кисловатый привкус слетающих с лезвий искр…
И поднимается утром, измученный жарким неотступным томлением, с тенями, залегшими вокруг темных карих глаз, одевается — и спешит вниз, туда, где уже снова слышен звон железа и ржание застоявшихся коней.
Каждый день Анхелю кажется, что он не выдержит больше и часа… и тогда совершится что-то… что-то странное… и страшное… чему он не знает названия…
Письмо от отца с приказом выступать граф получает спустя неделю.
Даже вместе с наемным отрядом его войско не очень велико. Но этих сил должно хватить на то, чтобы оттянуть на себя несколько отрядов барона, сеньора соседних земель, давно точившего зуб на вотчину Карадонов.
Тогда отец и старший брат смогут вместе ударить по баронскому замку и взять его, а кто владеет замком — владеет землей.
Таков план, и Анхелю он кажется хорошим.
Они становятся лагерем по одну сторону небольшой долины. Разведчики доносят, что отряды барона стоят по другую. На ужин Анхель зовет начальника своей стражи, одного из командиров и Ренье, самое время все обсудить, а на рассвете…
Светловолосое графское наваждение выразительно вздергивает брови:
— Вы, господин граф, хотите напасть на них на рассвете?
— Это план моего отца, господин Ренье.
Встав на ноги, тот молча идет прочь от костра, поднимаясь на небольшой пригорок и всматриваясь в густеющую темноту.
Анхелю видно, как он поворачивает голову то вправо, то влево, словно хищная птица, высматривающая добычу. Вернувшись к огню, вожак Рыжих Псов усаживается на поваленное бревно, берет флягу, отпивает пару глотков и интересуется самым светским тоном:
— Господин граф, как здоровье вашего уважаемого батюшки?
Анхель недоуменно встряхивает головой, волосы темной волной рассыпаются по плечам:
— Благодарю вас, хорошо…
Но продолжить не успевает.
— Да? — удивленно переспрашивает Ренье. — А мне вот кажется, что батюшка ваш нездоров.
— С чего вы взяли?
— Ну…
Страница 2 из 5
