Фандом: Гарри Поттер. Есть же хорошая поговорка — «Не умеешь — не берись!». А вот Амикус Кэрроу её явно не слышал. И латынь плохо знал. И вот что из этого вышло!
Добавить в моё избранное
25 мин, 31 сек 16660
— Всегда к вашим услугам, — подчёркнуто вежливо сказала она, забирая ненужные книги и вновь исчезая вместе с ними за полками.
Шрифт оказался, как назло, готическим — причём вычурным и каким-то очень уж вытянутым. Однако же в остальном книга была, вроде бы, дельной и снабжённой подробными иллюстрациями.
Проблема была в том, что касался оный труд трансфигурации одних животных в других — самых разных, от жуков и почему-то сверчков до больших хищных кошек и обезьян — и ни полслова не говорила о людях.
Амикус достал из кармана мантии носовой платок, вроде бы даже чистый, увеличил его с помощью Энгоргио (всё бы так увеличивалось — и заморачиваться бы не пришлось!), стряхнул с клятого фолианта вековую пыль и тщательно обмотал платком дракклов «кладезь премудрости», чтобы никто не любопытствовал. За дорогой старшей сестрицей такой грех водился — лезть в его дела, проверять, что он делает, читает, ест, пьет…
— У себя посмотрю, — решил Кэрроу. — Чтобы не мешали.
В своей комнате он зачаровал дверь и уселся осваивать творение некого Кернунноса (вот не повезло кому-то с именем!) ап Гриффина. Латынь Амикус знал не сказать чтобы хорошо, за давностию лет многое позабыл — и сейчас чувствовал себя как забредший на болото незадачливый путник.
Он остановился на преобразовании «змия малого в змия большого», рассудив, что принцип будет практически тот же, и понадобится только замена «вербального компонента» при тех же движениях палочкой.
— Что там подставить? — бормотал он, вспоминая латинские термины. — Как там его… «transformatio viventium organizati», «in lucem mutatis conditionibus»… или как там еще… И ведь не спросишь ни у кого, наши умники такие же рожи скорчат, как этот Снейп, отродье полукровное… «Conversionem se»… И надо еще латинское название преобразуемого органа… и вот, не забыть бы: «Potens et solidum».
Треклятая латынь стала сниться Амикусу в ночных кошмарах: из учебника латинского языка, который он прикупил в Лютном, не желая снова идти в библиотеку, вылезали, громыхая бронзовыми панцирями, отложительные глаголы и вопрошали его, в чем разница между Перфектум и Плюсквамперфектум, герундием и герундивом и, не добившись внятного ответа, ехидно орали: «Quo vadis, infectio?»
До рождественских каникул Амикус почти не имел свободного времени на эксперименты: дракклов выползок Снейп заставил-таки его написать и поурочные планы, и программу занятий (переписывать пришлось восемь раз!), и объяснительные по поводу обоснованности отработки тёмных заклятий на занятиях… На все возражения, что Круциатус — любимое заклинание Темного Лорда, и пусть лучше мелкие поганцы отработают это самое заклятие на занятиях и друг на друге — ну какие у них там силы, смех один! — чем нарвутся на экзамен от Повелителя и рехнутся от боли, Снейп злобно шипел про превышение полномочий и больную психику. В общем, опробовать с трудом вымученный ритуал Амикус сумел только на праздниках, после возвращения из Малфой-менора, где их ожидал отчет перед весьма чем-то недовольным Повелителем.
Рано утром Амикус запер двери, наложил заглушающие чары и начал процесс превращения своего весьма скромного органа в нечто куда более внушительное.
С тайной гордостью он почувствовал, что труды нескольких кошмарных недель оказались не напрасными: Кэрроу-младший начал меняться в размерах, увеличиваясь с жалких четырех с половиной дюймов до вожделенных десяти.
— А вы говорите! — радостно выдохнул Амикус. — Чистокровный маг — это вам не маггловское отродье!
Он полюбовался гордо вздымающимся «осадным копьем» и подумал, что уж теперь-то никому и в голову не придет над ним смеяться — а там и о женитьбе можно будет подумать. Папаша, помнится, говорил, что всех баб только две вещи в мужиках и привлекают — размер кошелька и размер«дружка». «Дружок» теперь в порядке, а деньги будут — не оставит же Темный Лорд без награды свой Ближний круг!
— Надо бы еще померить, — сказал он. — После завтрака. Вдруг эффект не закрепится? Хотя я продублировал… Раза три.
Дублировать три раза закрепление эффекта явно не стоило. Измеренный после завтрака орган увеличился втрое, ощутимо распух и начал сильно мешать при ходьбе. А самое страшное — он продолжал расти, и никакое «Фините Инкантатем» его не брало — как не брали и все уменьшающие чары.
— Да что с вами такое сегодня? — раздражённо спросил столкнувшийся в коридоре с неловко ковылявшим в класс Амикусом Снейп. — Урок пять минут назад начался — с каких пор и по какой, хотел бы я знать, причине вы позволяете себе так вопиюще пренебрегать своими обязанности и личным поручением Повелителя? — прошипел он, буравя его яростным взглядом.
— Я это… слегка нездоров, — пробормотал смущенный Амикус, изо всех сил удерживая равновесие.
— Конкретнее! — потребовал мерзкий полукровка, окидывая его долгим и очень внимательным взглядом. — Ну?!
Шрифт оказался, как назло, готическим — причём вычурным и каким-то очень уж вытянутым. Однако же в остальном книга была, вроде бы, дельной и снабжённой подробными иллюстрациями.
Проблема была в том, что касался оный труд трансфигурации одних животных в других — самых разных, от жуков и почему-то сверчков до больших хищных кошек и обезьян — и ни полслова не говорила о людях.
Амикус достал из кармана мантии носовой платок, вроде бы даже чистый, увеличил его с помощью Энгоргио (всё бы так увеличивалось — и заморачиваться бы не пришлось!), стряхнул с клятого фолианта вековую пыль и тщательно обмотал платком дракклов «кладезь премудрости», чтобы никто не любопытствовал. За дорогой старшей сестрицей такой грех водился — лезть в его дела, проверять, что он делает, читает, ест, пьет…
— У себя посмотрю, — решил Кэрроу. — Чтобы не мешали.
В своей комнате он зачаровал дверь и уселся осваивать творение некого Кернунноса (вот не повезло кому-то с именем!) ап Гриффина. Латынь Амикус знал не сказать чтобы хорошо, за давностию лет многое позабыл — и сейчас чувствовал себя как забредший на болото незадачливый путник.
Он остановился на преобразовании «змия малого в змия большого», рассудив, что принцип будет практически тот же, и понадобится только замена «вербального компонента» при тех же движениях палочкой.
— Что там подставить? — бормотал он, вспоминая латинские термины. — Как там его… «transformatio viventium organizati», «in lucem mutatis conditionibus»… или как там еще… И ведь не спросишь ни у кого, наши умники такие же рожи скорчат, как этот Снейп, отродье полукровное… «Conversionem se»… И надо еще латинское название преобразуемого органа… и вот, не забыть бы: «Potens et solidum».
Треклятая латынь стала сниться Амикусу в ночных кошмарах: из учебника латинского языка, который он прикупил в Лютном, не желая снова идти в библиотеку, вылезали, громыхая бронзовыми панцирями, отложительные глаголы и вопрошали его, в чем разница между Перфектум и Плюсквамперфектум, герундием и герундивом и, не добившись внятного ответа, ехидно орали: «Quo vadis, infectio?»
До рождественских каникул Амикус почти не имел свободного времени на эксперименты: дракклов выползок Снейп заставил-таки его написать и поурочные планы, и программу занятий (переписывать пришлось восемь раз!), и объяснительные по поводу обоснованности отработки тёмных заклятий на занятиях… На все возражения, что Круциатус — любимое заклинание Темного Лорда, и пусть лучше мелкие поганцы отработают это самое заклятие на занятиях и друг на друге — ну какие у них там силы, смех один! — чем нарвутся на экзамен от Повелителя и рехнутся от боли, Снейп злобно шипел про превышение полномочий и больную психику. В общем, опробовать с трудом вымученный ритуал Амикус сумел только на праздниках, после возвращения из Малфой-менора, где их ожидал отчет перед весьма чем-то недовольным Повелителем.
Рано утром Амикус запер двери, наложил заглушающие чары и начал процесс превращения своего весьма скромного органа в нечто куда более внушительное.
С тайной гордостью он почувствовал, что труды нескольких кошмарных недель оказались не напрасными: Кэрроу-младший начал меняться в размерах, увеличиваясь с жалких четырех с половиной дюймов до вожделенных десяти.
— А вы говорите! — радостно выдохнул Амикус. — Чистокровный маг — это вам не маггловское отродье!
Он полюбовался гордо вздымающимся «осадным копьем» и подумал, что уж теперь-то никому и в голову не придет над ним смеяться — а там и о женитьбе можно будет подумать. Папаша, помнится, говорил, что всех баб только две вещи в мужиках и привлекают — размер кошелька и размер«дружка». «Дружок» теперь в порядке, а деньги будут — не оставит же Темный Лорд без награды свой Ближний круг!
— Надо бы еще померить, — сказал он. — После завтрака. Вдруг эффект не закрепится? Хотя я продублировал… Раза три.
Дублировать три раза закрепление эффекта явно не стоило. Измеренный после завтрака орган увеличился втрое, ощутимо распух и начал сильно мешать при ходьбе. А самое страшное — он продолжал расти, и никакое «Фините Инкантатем» его не брало — как не брали и все уменьшающие чары.
— Да что с вами такое сегодня? — раздражённо спросил столкнувшийся в коридоре с неловко ковылявшим в класс Амикусом Снейп. — Урок пять минут назад начался — с каких пор и по какой, хотел бы я знать, причине вы позволяете себе так вопиюще пренебрегать своими обязанности и личным поручением Повелителя? — прошипел он, буравя его яростным взглядом.
— Я это… слегка нездоров, — пробормотал смущенный Амикус, изо всех сил удерживая равновесие.
— Конкретнее! — потребовал мерзкий полукровка, окидывая его долгим и очень внимательным взглядом. — Ну?!
Страница 2 из 8
