Жертва эксперимента

Как раз и узнаете, что там случилось. Прилягте, профессор, — на диво любезно указал он несчастному на кушетку. — Сейчас, я надеюсь, мы что-нибудь придумаем.

Хмурый Родольфус, войдя в комнату, спросил:

— Ну и зачем я вам понадобился, господа профессорско-преподавательский состав?

— В качестве специалиста по сложным заклятьям, — с очень серьёзным лицом сообщил ему Снейп. — Профессор, продемонстрируйте, пожалуйста, нашим друзьям вашу… проблему, — чрезвычайно вежливо попросил он.

Амикус, отводя глаза в сторону, снял маскирующие чары — и изумленно уставившийся на «проблему» старший Лестрейндж вдруг присвистнул, как третьекурсник, и захохотал. Нет — заржал в стиле Роули.

Малфой же сперва онемел — а затем слегка картинно прикрыл рот рукой и спросил почти шёпотом:

— Но… как? Кто? Зачем?

— Это кто же его так приложил, а? — отсмеявшись, спросил Родольфус Снейпа. — Неужто благодарные ученики? Какие таланты, однако, подрастают…

— Да ну, какие ученики, — ответил тот. — Профессор прекрасно справился сам, — сказал он и, старательно выдерживая нейтральный тон, рассказал товарищам всё, что успел узнать от Амикуса, пересказав его комментарии практически слово в слово.

Под конец он, правда, сорвался, и они хохотали уже втроём, словно мальчишки.

— Однако смех смехом, — проговорил, вытирая глаза, Родольфус, — а проблема-то непростая… Амикус, но почему, во имя Мерлина, Мордреда и Основателей, вы не взяли учебник по человеческой трансфигурации? — всё же не выдержал и спросил он, доставая свою палочку и наводя её на, кажется, ещё немного подросший орган. — Что вас сподвигло на такие эксперименты?

— Пробовал, — произнес багровый от стыда Кэрроу. — Это… ненадолго человеческая. А я хотел навсегда. С гарантией.

— Боюсь, — всё ещё улыбаясь, покачал головой Родольфус, — что ваше желание имеет все шансы сбыться… Расчёты у вас с собой? — с любопытством учёного спросил он у Снейпа.

Тот уже раскладывал на столе записи Амикуса — и на какое-то время в комнате воцарилось молчание, прерываемое негромкими латинскими словосочетаниями и фразами. Наконец, Малфой обернулся, подошёл к Кэрроу и, сотворив гибкую линейку, принялся тщательно измерять увеличенный орган, умудрившись при этом ни разу не прикоснуться к нему руками.

— Интересно, — задумчиво проговорил он, — раз за образец был взят змей, кожу он теперь тоже сбрасывает? — он вопросительно посмотрел на Амикуса.

— А хороший вопрос, — поддержал его Лестрейндж, тоже оборачиваясь и глядя на Кэрроу. — Было такое?

Амикус с ужасом посмотрел на них.

— Нет! Это… если он еще кожу начнет сбрасывать… Мордредовы яйца!

— А кстати, к яйцам вы тоже заклинание применяли, как я вижу, — заметил Малфой. Его серые глаза смеялись, но умение владеть собой позволяло ему сейчас выглядеть почти что спокойным.

Зато Лестрейндж себя сдержанностью сегодня не утруждал — и его непривычная весёлость тут же дала о себе знать: он хмыкнул и тоже, наконец, подошёл к несчастному Амикусу.

— Применял, — ответил он за него. — Смотри, как всё пропорционально. Надо бы его, кстати, взвесить, — сказал он, сотворяя в воздухе небольшие медные весы наподобие аптечных. — Вы нам немного не поможете? — спросил он Амикуса. — Интересно, пропорционально ли изменился вес, или…

— А ты знаешь, сколько он должен весить, — Малфой кашлянул, — в норме?

— Более или менее, — невозмутимо ответил Родольфус.

И как только несчастный Амикус разместил на весах объект измерения, в комнату вломился тот, кого ему сейчас меньше всего хотелось бы видеть — за исключением Темного Лорда.

— Охренеть! — высказался Долохов. — Это что вы тут делаете?

— Ты не поверишь, — ответил вновь рассмеявшийся Лестрейндж. — Мы собираемся колдовать… но сперва… ох, — он махнул рукой, продолжая смеяться, и жестом указал на Снейпа.

— В двух словах, — начал тот, — перед нами — результат эксперимента мистера Кэрроу, последствия которого мы намерены ликвидировать. Если, конечно, получится, — добавил он с некоторым сомнением.

— А ты говорил, что дурнее Эйвери никого в жизни не видел, — сказал Люциус, фиксируя показания наконец успокоившейся стрелки весов.

— Отрезать можно, — предложил ухмыляющийся Долохов. — Нет органа — нет проблемы. Дел-то на пару секунд! — и он достал свой любимый кинжал.

— Отрезать всегда успеем, — возразил ему на удивление дружелюбно Родольфус. — Интересно же решить вопрос по-другому. Мы ведь маги, а не разбойники какие… А вот если не выйдет — тогда, в качестве самого последнего решения, — он кивнул, снова заулыбавшись.

Люциус, не видевший друга в таком замечательном настроении лет, пожалуй что, двадцать, решил тему развить:

— В принципе, отрезать под корень не обязательно, — утешающе проговорил он, похлопав по плечу побледневшего Амикуса.