Фандом: Ориджиналы. Чтобы в будущем написать правдоподобный бестселлер, Томмазо создает опасные жизненные ситуации для окружающих, испытывая границы дозволенного.
Добавить в моё избранное
37 мин, 9 сек 12760
Даже если она успеет позвонить, то не сможет ничего сказать.
Лючия держала бутылку в руке и медлила. Томмазо сделал глоток из своей.
— Выпей, остудись. И верни мне дневник.
Было заметно, как трудно ей проглотить оскорбление даже от того, кого она считала мерзавцем. Смерив Томмазо презрительным взглядом, она поднесла горлышко к губам и сделала несколько глотков. Томмазо встал и, нащупав ключ в кармане, подошёл к двери.
— Думай, с кем связываешься! И вообще, оставлю-ка я тебя поразмышлять над своим поведением.
Томмазо был уверен, что до начала приступа осталось не больше минуты. Он открыл дверь, и в это время на площадку как раз вышла Анна-Рита из пятой квартиры. Это было не просто кстати — это делало его алиби железобетонным. Но нужно было спешить.
— А я схожу проветрюсь, бамбина! — крикнул он внутрь своей комнаты.
— Ты что, идиот? — крикнула Лючия в ответ.
Томмазо захлопнул дверь, повернулся к Анне-Рите и пожал плечами. Та ехидно ухмыльнулась и побежала вниз по лестнице.
Он быстро запер дверь и без стука вломился к соседу, из-за двери которого доносилась музыка. Это тоже было Томмазо на руку. Чем громче, тем лучше. Он сделал вид, что просто зашёл, чтобы оттянуться под Лигабу, от которого на самом деле ему хотелось блевать. Томмазо ощутил давно забытое чувство превосходства, вознесения над миром, и даже самый поганый рок не мог испортить это ощущение. Он сделал знак Луке, чтобы тот сделал погромче, и присел на диван, продолжая потягивать своё пиво.
Когда песня закончилась, они немного обсудили прелести первокурсниц, а потом Лигабу завопил с новой силой. Мысли Томмазо были далеко. Он представлял, как Лючия, одетая монашкой, тонет в море — мокрая одежда тянет её на дно, а она вытягивает руки, кричит и захлёбывается… Её фото в черной рамке стоит в фойе университета, все проходят мимо с траурными лицами, кивают головами и перешёптываются. Ему выражают сочувствие, потому что он скорбит больше других. Лючия была его девушкой, хоть они так мало успели узнать друг о друге. В начинке к пицце оказались остатки орехов — кто бы мог подумать? Такая нелепая смерть…
Его мысли под громкий рок текли бурной рекой, но их прервал настойчивый грохот в дверь. Лука выключил музыку.
— Да иду я, что случилось?
— Ты что, оглох? — это была Марта, их соседка из шестой, запыхавшаяся и взъерошенная. — Дуке нашему дверь сломали, его девушку скорая забрала, а ты ничего не слышишь? Ой, Дука, ты здесь? Ты вообще в курсе, что происходит?
Он вскочил и испуганно помотал головой.
— Нет, а в чём дело? Пожар?
— Кажется, ей стало плохо… Какого чёрта ты запер дверь?
— Не хотел, чтобы её беспокоили, — пробормотал Томмазо, выскакивая в коридор. — Всё, концерт окончен, — крикнул он собравшимся соседям. Он не знал, что изображать: испуг, растерянность или скорбь. — А что с Лючией? Где она?
— Ей что-то вкололи и забрали в больницу. Сказали, всё будет хорошо, но время шло на минуты…
Томмазо тихо выругался и изобразил облегчение.
— Не переживай, всё будет хорошо…
Дверь в квартиру была выбита вместе с замком — сломать его, вероятно, не составило труда. В комнате всё осталось на своих местах. Ноутбук Лючии так и стоял открытый, её рюкзак валялся на полу, полупустая бутылка пива стояла на столе. Дневник валялся под диваном.
Томмазо выгнал всех любопытных из комнаты и поспешно обшарил рюкзак Лючии. Телефон был на месте — она даже не успела его достать. Что же тогда произошло? Кто вызвал скорую?
— Дука, помощь нужна? — спросил заглянувший Лука, но Томмазо только отмахнулся.
— Спасибо, просто прикрой дверь. Я соберу её вещи и отвезу их в больницу.
— Говорят, она поправится. Это был просто анафилактический шок.
— Лука, закрой дверь…
Томмазо устало сел на диван и задумался. Ему срочно нужен был новый план. Спрятать дневник, избавиться от бутылки, придумать новую историю… Вряд ли Лючия сообразила, что произошло — кто догадается, что в пиве были орехи? Всё спишут на несчастный случай. С другой стороны, это будет ей предостережением. Будет знать, как лезть не в своё дело, копаться в его записях, угрожать, указывать ему, что делать с его жизнью…
— В следующий раз они не успеют, — прошептал он, глядя в экран её ноутбука. Там до сих пор была открыта страница с заметками Лючии по сценарию. А ведь у неё и правда встречались нетривиальные идеи… Томмазо уже собирался захлопнуть экран, как вдруг его внимание привлекла небольшая иконка снизу — он нажал на неё и сразу увидел на экране своё лицо. У него внутри всё похолодело. Это была онлайн трансляция, включенная около часа назад — как раз, когда он ушел за пивом. Кто-то слышал всё, что происходило в комнате — возможно, Лючия даже пролистала перед экраном его дневник, распотрошила всю его жизнь.
Лючия держала бутылку в руке и медлила. Томмазо сделал глоток из своей.
— Выпей, остудись. И верни мне дневник.
Было заметно, как трудно ей проглотить оскорбление даже от того, кого она считала мерзавцем. Смерив Томмазо презрительным взглядом, она поднесла горлышко к губам и сделала несколько глотков. Томмазо встал и, нащупав ключ в кармане, подошёл к двери.
— Думай, с кем связываешься! И вообще, оставлю-ка я тебя поразмышлять над своим поведением.
Томмазо был уверен, что до начала приступа осталось не больше минуты. Он открыл дверь, и в это время на площадку как раз вышла Анна-Рита из пятой квартиры. Это было не просто кстати — это делало его алиби железобетонным. Но нужно было спешить.
— А я схожу проветрюсь, бамбина! — крикнул он внутрь своей комнаты.
— Ты что, идиот? — крикнула Лючия в ответ.
Томмазо захлопнул дверь, повернулся к Анне-Рите и пожал плечами. Та ехидно ухмыльнулась и побежала вниз по лестнице.
Он быстро запер дверь и без стука вломился к соседу, из-за двери которого доносилась музыка. Это тоже было Томмазо на руку. Чем громче, тем лучше. Он сделал вид, что просто зашёл, чтобы оттянуться под Лигабу, от которого на самом деле ему хотелось блевать. Томмазо ощутил давно забытое чувство превосходства, вознесения над миром, и даже самый поганый рок не мог испортить это ощущение. Он сделал знак Луке, чтобы тот сделал погромче, и присел на диван, продолжая потягивать своё пиво.
Когда песня закончилась, они немного обсудили прелести первокурсниц, а потом Лигабу завопил с новой силой. Мысли Томмазо были далеко. Он представлял, как Лючия, одетая монашкой, тонет в море — мокрая одежда тянет её на дно, а она вытягивает руки, кричит и захлёбывается… Её фото в черной рамке стоит в фойе университета, все проходят мимо с траурными лицами, кивают головами и перешёптываются. Ему выражают сочувствие, потому что он скорбит больше других. Лючия была его девушкой, хоть они так мало успели узнать друг о друге. В начинке к пицце оказались остатки орехов — кто бы мог подумать? Такая нелепая смерть…
Его мысли под громкий рок текли бурной рекой, но их прервал настойчивый грохот в дверь. Лука выключил музыку.
— Да иду я, что случилось?
— Ты что, оглох? — это была Марта, их соседка из шестой, запыхавшаяся и взъерошенная. — Дуке нашему дверь сломали, его девушку скорая забрала, а ты ничего не слышишь? Ой, Дука, ты здесь? Ты вообще в курсе, что происходит?
Он вскочил и испуганно помотал головой.
— Нет, а в чём дело? Пожар?
— Кажется, ей стало плохо… Какого чёрта ты запер дверь?
— Не хотел, чтобы её беспокоили, — пробормотал Томмазо, выскакивая в коридор. — Всё, концерт окончен, — крикнул он собравшимся соседям. Он не знал, что изображать: испуг, растерянность или скорбь. — А что с Лючией? Где она?
— Ей что-то вкололи и забрали в больницу. Сказали, всё будет хорошо, но время шло на минуты…
Томмазо тихо выругался и изобразил облегчение.
— Не переживай, всё будет хорошо…
Дверь в квартиру была выбита вместе с замком — сломать его, вероятно, не составило труда. В комнате всё осталось на своих местах. Ноутбук Лючии так и стоял открытый, её рюкзак валялся на полу, полупустая бутылка пива стояла на столе. Дневник валялся под диваном.
Томмазо выгнал всех любопытных из комнаты и поспешно обшарил рюкзак Лючии. Телефон был на месте — она даже не успела его достать. Что же тогда произошло? Кто вызвал скорую?
— Дука, помощь нужна? — спросил заглянувший Лука, но Томмазо только отмахнулся.
— Спасибо, просто прикрой дверь. Я соберу её вещи и отвезу их в больницу.
— Говорят, она поправится. Это был просто анафилактический шок.
— Лука, закрой дверь…
Томмазо устало сел на диван и задумался. Ему срочно нужен был новый план. Спрятать дневник, избавиться от бутылки, придумать новую историю… Вряд ли Лючия сообразила, что произошло — кто догадается, что в пиве были орехи? Всё спишут на несчастный случай. С другой стороны, это будет ей предостережением. Будет знать, как лезть не в своё дело, копаться в его записях, угрожать, указывать ему, что делать с его жизнью…
— В следующий раз они не успеют, — прошептал он, глядя в экран её ноутбука. Там до сих пор была открыта страница с заметками Лючии по сценарию. А ведь у неё и правда встречались нетривиальные идеи… Томмазо уже собирался захлопнуть экран, как вдруг его внимание привлекла небольшая иконка снизу — он нажал на неё и сразу увидел на экране своё лицо. У него внутри всё похолодело. Это была онлайн трансляция, включенная около часа назад — как раз, когда он ушел за пивом. Кто-то слышал всё, что происходило в комнате — возможно, Лючия даже пролистала перед экраном его дневник, распотрошила всю его жизнь.
Страница 10 из 11
