Фандом: Гарри Поттер. До того, как она стала его хозяйкой, Кричер был о ней невысокого мнения. Он и представить себе не мог, что придет время, когда благодаря этой женщине его жизнь наполнится новым смыслом.
Добавить в моё избранное
38 мин, 55 сек 13287
Он уже стал подумывать, не исчезнуть ли ему из комнаты по-тихому, когда хозяйка внезапно повернулась к нему и сказала:
— Отнесешь это ей. Понял? Постучишь в дверь, подбросишь на порог. Когда все закончится, доставишь шкатулку обратно.
И вручила ему сверток, завернутый в нарядную подарочную бумагу, в котором угадывались очертания музыкальной шкатулки. К свертку была прикреплена яркая открытка с надписью «От Оливера с любовью».
Кричер послушно отправился в Фулхэм. Положил сверток на коврик возле двери квартирки той женщины. Постучал в дверь. Когда маггла распахнула дверь и взяла «подарок», Кричер уже был в гостиной, надежно укрытый заклинанием невидимости. Женщина положила сверток на стол. Отделила от обертки открытку, с улыбкой прочла ее и положила рядом. А затем жадно, одним движением разорвала бумагу. Кричер глядел во все глаза, как она любуется шкатулкой, ставит ее на стол, открывает крышку…
Он прекрасно понимал, что должно произойти, и все же удивился, услышав непривычные звуки. Вместо «Грез любви» шкатулка издавала неприятный, тревожный, хотя и мелодичный скрип. Ну, или дребезжание — можно и так было назвать эту тихую какофонию. У магглы на лице появилось озадаченно-удивленное выражение, и она потянулась было захлопнуть шкатулку. Но не успела — схватилась за сердце и рухнула на ковер.
Кричер снял чары невидимости. Подошел к столу, взял шкатулку и сунул ее под мышку. Бросил напоследок взгляд на пустой стол — упаковка и открытка исчезли, потому что развеялись чары, поддерживающие эту иллюзию. Поглядел на лицо женщины, лежащей у его ног — оно было искажено предсмертной болью. Теперь для магглов все будет выглядеть так, словно она скончалась от сердечного приступа.
Но что это? Кричер вдруг ощутил что-то гладкое под правой ногой. Глянув вниз, он увидел, что наступил на длинную прядь светлых волос магглы, разметавшихся по ковру вокруг ее головы. Домовик отдернул ногу, тщательно вытер ступню о ковер, перехватил поудобнее шкатулку и трансгрессировал домой.
Когда ее шаги затихли внизу, Кричер, сняв заклинание невидимости, полез в тот дальний угол чердака. На его счастье, шкатулка не раскрылась при падении, а то пришлось бы собирать мельчайшие детали по всей куче пыльного хлама, куда она угодила. Но что-то непоправимо сломалось в ее механизме — как домовик ни тряс, как ни вертел ее так и этак, она не издавала ни звука. Впрочем, Кричер был готов к такому и уже знал, как поступить. Надо было только удачно выкроить время для одной маленькой самовольной отлучки из особняка.
Последняя задача оказалась на удивление простой. Ускользнуть вечером из дому на полчасика теперь было совершенно не сложно — не то, что раньше. Хозяйка проводила практически весь день с маленьким сыном, никому не доверяя уход за ним. Хозяин не выходил из библиотеки — читал, пил, иногда ел что-нибудь, если Кричеру удавалось подсунуть ему еду (но бывало, что тарелка с едой летела в голову Кричера), снова пил, снова читал, снова пил, пил, пил… До Кричера никому не было дела. Домовик механически, как заведенный, выполнял обычные обязанности по дому, иногда сутки напролет не слыша никакого обращения к себе. Впрочем, между собой хозяева тоже не общались. Они словно перестали замечать друг друга. И когда однажды, холодным февральским вечером, Кричер ненадолго исчез из дому, ни хозяин, ни хозяйка этого не заметили.
В Лютном переулке было темно и грязно, как всегда. Витрина «Горбина и Бэрка», подсвеченная тусклым светом ламп, казалась еще более закопченной, чем обычно. Тут тоже сменился владелец, как и у «Твилфитта и Таттинга». Старый Бэрк умер бездетным, совсем чуть-чуть опередив в очереди на тот свет своего компаньона, и теперь магазином владел сын Горбина.
Молодой Горбин, раздвинув в улыбке тонкие губы, поинтересовался, не желает ли клиент продать этот артефакт. Похоже, он подумал, что домовик просто-напросто украл шкатулку у своей хозяйки. Кричер невозмутимо повторил свое предложение: он хочет, чтобы артефакт починили и расколдовали.
— Отнесешь это ей. Понял? Постучишь в дверь, подбросишь на порог. Когда все закончится, доставишь шкатулку обратно.
И вручила ему сверток, завернутый в нарядную подарочную бумагу, в котором угадывались очертания музыкальной шкатулки. К свертку была прикреплена яркая открытка с надписью «От Оливера с любовью».
Кричер послушно отправился в Фулхэм. Положил сверток на коврик возле двери квартирки той женщины. Постучал в дверь. Когда маггла распахнула дверь и взяла «подарок», Кричер уже был в гостиной, надежно укрытый заклинанием невидимости. Женщина положила сверток на стол. Отделила от обертки открытку, с улыбкой прочла ее и положила рядом. А затем жадно, одним движением разорвала бумагу. Кричер глядел во все глаза, как она любуется шкатулкой, ставит ее на стол, открывает крышку…
Он прекрасно понимал, что должно произойти, и все же удивился, услышав непривычные звуки. Вместо «Грез любви» шкатулка издавала неприятный, тревожный, хотя и мелодичный скрип. Ну, или дребезжание — можно и так было назвать эту тихую какофонию. У магглы на лице появилось озадаченно-удивленное выражение, и она потянулась было захлопнуть шкатулку. Но не успела — схватилась за сердце и рухнула на ковер.
Кричер снял чары невидимости. Подошел к столу, взял шкатулку и сунул ее под мышку. Бросил напоследок взгляд на пустой стол — упаковка и открытка исчезли, потому что развеялись чары, поддерживающие эту иллюзию. Поглядел на лицо женщины, лежащей у его ног — оно было искажено предсмертной болью. Теперь для магглов все будет выглядеть так, словно она скончалась от сердечного приступа.
Но что это? Кричер вдруг ощутил что-то гладкое под правой ногой. Глянув вниз, он увидел, что наступил на длинную прядь светлых волос магглы, разметавшихся по ковру вокруг ее головы. Домовик отдернул ногу, тщательно вытер ступню о ковер, перехватил поудобнее шкатулку и трансгрессировал домой.
Заманчивое предложение
Кричер был уверен, что после его возвращения из Фулхэма госпожа расколдует шкатулку — хотя бы для того, чтобы господин ни о чем не догадался. Но шкатулка, так и не расколдованная, в тот же день отправилась в кучу хлама на чердаке. У Кричера, незримо для хозяйки сопровождавшего ее по лестнице до самого чердака, больно сжалось сердце, когда Вальбурга, размахнувшись, с силой забросила шкатулку в дальний угол. Пружины музыкального механизма надрывно простонали и замолкли. И лишь какая-то тонкая пружинка все звенела и звенела, не умолкая… Вальбурга с каменным лицом слушала этот стон, стоя на пороге. Когда затих и этот звук, хозяйка особняка резко развернулась и вышла на лестничную площадку. Не останавливаясь, она на ходу, через плечо, швырнула в дверь запирающим заклинанием и так торопливо стала спускаться по ступенькам, словно стремилась убежать от своего прошлого.Когда ее шаги затихли внизу, Кричер, сняв заклинание невидимости, полез в тот дальний угол чердака. На его счастье, шкатулка не раскрылась при падении, а то пришлось бы собирать мельчайшие детали по всей куче пыльного хлама, куда она угодила. Но что-то непоправимо сломалось в ее механизме — как домовик ни тряс, как ни вертел ее так и этак, она не издавала ни звука. Впрочем, Кричер был готов к такому и уже знал, как поступить. Надо было только удачно выкроить время для одной маленькой самовольной отлучки из особняка.
Последняя задача оказалась на удивление простой. Ускользнуть вечером из дому на полчасика теперь было совершенно не сложно — не то, что раньше. Хозяйка проводила практически весь день с маленьким сыном, никому не доверяя уход за ним. Хозяин не выходил из библиотеки — читал, пил, иногда ел что-нибудь, если Кричеру удавалось подсунуть ему еду (но бывало, что тарелка с едой летела в голову Кричера), снова пил, снова читал, снова пил, пил, пил… До Кричера никому не было дела. Домовик механически, как заведенный, выполнял обычные обязанности по дому, иногда сутки напролет не слыша никакого обращения к себе. Впрочем, между собой хозяева тоже не общались. Они словно перестали замечать друг друга. И когда однажды, холодным февральским вечером, Кричер ненадолго исчез из дому, ни хозяин, ни хозяйка этого не заметили.
В Лютном переулке было темно и грязно, как всегда. Витрина «Горбина и Бэрка», подсвеченная тусклым светом ламп, казалась еще более закопченной, чем обычно. Тут тоже сменился владелец, как и у «Твилфитта и Таттинга». Старый Бэрк умер бездетным, совсем чуть-чуть опередив в очереди на тот свет своего компаньона, и теперь магазином владел сын Горбина.
Молодой Горбин, раздвинув в улыбке тонкие губы, поинтересовался, не желает ли клиент продать этот артефакт. Похоже, он подумал, что домовик просто-напросто украл шкатулку у своей хозяйки. Кричер невозмутимо повторил свое предложение: он хочет, чтобы артефакт починили и расколдовали.
Страница 8 из 11
