Не хочу, чтобы ты уходил

— я видел, чувствовал, как ему неудобно, физически тяжело говорить сейчас, как он буквально заставляет себя. — Нам с Никки нужна твоя помощь.

— Моя?

— Ну да. У меня же нет других знакомых… Из ваших.

Он наконец перевел взгляд на меня. Я несколько минут соображал, что именно он имеет в виду. Зачем им моя помощь и кто такие эти «наши»? Никки, получив наконец мороженое, остановился в десятке футов от нас и принялся его сосредоточенно облизывать.

— Подожди. Ты имеешь в виду…

Дадли торопливо заговорил, точно боясь, что я уйду и не выслушаю:

— У Никки были… как это у вас называется? Как у тебя в детстве. Ну, когда ты на крыше оказался, и когда окно разбил, и со змеей этой…

— Магические выбросы?

— Ага. Они. Он такой же, как ты, Поттер. Мой сын. Я долго не знал, кстати. Джейн… моя бывшая… скрывала. Она решила, что мальчик одержим, понимаешь? Духов из него изгоняла.

— Но…

— Долгая история. Никки сейчас придет, при нем не хочу. Он с тех пор не разговаривает, совсем. И по ночам кричит… Ты можешь отказаться, Поттер, после всего, что было. В детстве. Но мне больше некого просить.

Я посмотрел на него — большой, почти на голову меня выше, накачанный такой, сильный. И абсолютно беспомощный, потому что если это правда магические выбросы, Дадли ничего не мог с этим поделать. Я тоже, но я хотя бы понимал, что чувствует мальчишка, который доел мороженое и теперь медленно шел к нам.

Мы договорились встретиться вечером, Дадли сунул мне в руку бумажку с криво накорябанным адресом, и они ушли. А я почему-то остался смотреть им вслед. Прорицания в свое время я завалил, поэтому и представить не мог, во что выльется мое быстрое «Да, конечно, я приду вечером».

— Эй, очкарик! — большой парень с прилизанными темными волосами подходит к нему. — Тебе мамочка одежду на блошином рынке покупала?

— У меня нет мамы…

Парень на секунду замолкает, словно споткнувшись. Потом, спохватившись, толкает его плечом так, что он чуть не падает.

— Странный ты какой-то, очкарик… Смотри, будешь выступать — по очкам получишь, понял?

Вокруг смеются так, что хочется закрыть уши и убежать, но этого делать нельзя — будет еще хуже. Мальчик оглядывается и видит кузена. Тот краснеет и отворачивается, заметив его взгляд.

Дадли с сыном жили в Лондоне, в обычном районе, что называется, «для среднего класса». Фирму дяди Вернона Дадли продал после смерти отца, о которой я, естественно, ничего не знал, а здесь жил с сыном после развода. Квартира была очень мужская: минимум мебели, никаких финтифлюшек и прочей красоты. И очень чисто — не то, что у меня.

— Никки спит уже?

— У бабушки. Его мама забирает иногда на пару дней. Ты пиво пьешь, Поттер?

Я кивнул, Дадли всунул мне в руку запотевшую бутылку, мы прошли в гостиную. Тоже ничего лишнего, диван, два кресла, телевизор на полстены. В жизни моей много странного было, но представить, что мы с Дадли будем мирно сидеть и пить пиво… Я так-то маггловское пиво не люблю, горькое, но не говорить же кузену! Отхлебывал потихоньку и пытался как-то объединить в сознании Дадли моего детства, похожего на поросенка, уверенного, что все его капризы и желания обязательны к исполнению, а моя роль — служить ему грушей для отработки ударов, и этого, молча цедящего пиво в соседнем кресле. Видимо, жизнь крепко его приложила, раз он обратился ко мне. Неужели его сын правда… из наших?

— Ты знаешь, как изгоняют духов, Поттер? — спросил он вдруг, глядя в выключенный экран.

Я пожал плечами, и он принялся рассказывать, спокойно и ровно, не смотря на меня, прерываясь, чтобы глотнуть из бутылки. Я слушал и понимал — Дурсли, которых я привык не любить и считать гадами, вполне адекватные люди. Адекватные Дурсли, надо же. Но, по крайней мере, меня не обливали ледяной водой, не привязывали к кровати, не читали надо мной часами непонятные молитвы. Не таскали по целителям и экзорцистам. Не поили всякой дрянью, чтобы очистить от скверны. Не морили голодом… то есть бывало, но не чтобы изгнать из меня неизвестно что.

— Но… почему? Зачем все это?

— Ваша магия пугает. Думаю, Джейн просто… боялась. Я сначала не замечал ничего: работал много, Джейн с ним сама возилась. А потом пытался ей объяснить, но у меня не вышло. Тогда я просто забрал Никки.

Пугает… Странно, я никогда не думал об этом так, видел себя жертвой злых опекунов, а выходит, Дурсли меня боялись? Дядя Вернон, большой и жестокий — боялся? Меня?

— Слушай, Дадли…

Я вздрогнул от резкого телефонного звонка, чуть пиво не пролил. Дадли подскочил, схватил трубку:

— Да? Да, мам. Что? Черт… Хорошо. Ничего не делай, я еду. Только не трогай его, поняла?

— Что? — я тоже вскочил, готовый куда-то нестись. Привычка — вторая натура, чего уж.

— У Никки выброс. Мама говорит, полкомнаты в хлам…