О чём поёт снег?

— Полагаю, это не наша забота, — слышу в ответ. — Ты внимательно читал письмо? В нём ясно сказано, что это подарок ребёнку. У него безграничная фантазия.

— А если он всё-таки спросит? — продолжаю настаивать. — Что тогда? — я дарю Северусу улыбку и перекидываю ногу через его бедро.

— Неугомонный!

— Неугомонный?! Какое любопытное имя для неё! — произношу я и, не обращая внимания на шлепок по заднице, изо всех сил прижимаю Северуса к себе.

Я просыпаюсь, открываю глаза и замечаю, что Северус уже поднялся. В комнате его нет. Прислушиваюсь. В доме тихо, значит, Анхель либо спит, либо Северус его уже чем-то занял.

Быстро набрасываю халат, умываюсь и спускаюсь в холл, гадая по дороге, что Северус решил сделать с нашим беспорядком. Мысли мелькают разные. Всё зависит от его настроения. Я допускаю и то, что он мог навести идеальный порядок, и то, что оставил всё как есть — в воспитательных целях. Открываю двери и физически ощущаю повисшее в воздухе напряжение: Анхель держит в руке палочку, а Северус учит его чарам. Щёки у малыша пунцовые — наверное, он уже долго трудится. Я замираю на месте и стараюсь не выдать своего присутствия. Наблюдаю.

Анхель всё-таки ухитряется заметить меня, и золотистая змейка, которую он левитировал на ёлку, падает и разбивается. Он хочет сорваться с места и подбежать ко мне, но Северус решительно хватает его за руку и разворачивает к себе:

— Я пока тебя не отпускал, Ангелиус!

Вижу, как ребёнок морщит носик, но под строгим взглядом отца перечить не решается. Северус берёт его кисть в свою и помогает сделать взмах. «Serpens Reparo!» — слышу слаженный дуэт, и мелкие осколки вновь становятся ёлочной игрушкой. Глаза малыша горят от восторга.

Через некоторое время на дерево возвращаются почти все шары, которые вчера постигла участь змейки, а в довершение ко всему слышится «Evanesco!» и игрушки, что особо пострадали при падении и превратились в стеклянную пыль, исчезают навсегда. Анхель хлопает ресницами и с мольбой смотрит на Северуса, а тот неумолим:

— Магия — не помощник разгильдяям! В следующий раз ты, прежде чем что-то сделать, сначала подумаешь.

Анхель вздыхает.

Я отрываю от них взгляд и только сейчас оглядываюсь по сторонам. Я изумлён: всё-таки Северус вернул на стены и потолок украшения, оставив нетронутыми только ёлочные игрушки.

Подхожу к ним и обнимаю обоих.

В весёлых развлечениях и прогулках день пролетает незаметно. Когда наступает вечер, мы втроём собираемся отправиться к озеру и Северус разрешает сыну взять с собой сову. Имени птицы мы пока не знаем, и я с нетерпением жду, когда же Анхель сообщит нам. Северус верно предположил, что мальчик захочет придумать его сам.

Мы собираемся в холле, и Анхель, стремительно сбегая по ступенькам, восклицает:

— Кайя!

Через секунду на его руку приземляется белоснежная птица, а мы с Северусом недоумённо смотрим друг на друга.

— Кайя? — спрашивает он и приседает рядом с малышом, беря его ладошки в свои. — Откуда ты знаешь это слово?

Мои щёки заливаются краской, и Северус не упускает возможности одарить меня своим коронным взглядом, из-за которого я чувствую себя так, будто снова оказался в Хогвартсе на уроке зелий. По правде сказать, мне стыдно. Я не знаю этого слова. Всё моё внимание сосредотачивается на Ангелиусе.

— Оно очень красивое!

— Красивое, не спорю, — соглашается Северус. — И всё же, откуда?

— Я видел у тебя книжку по зельям с картинками. Там была нарисована красивая фея в белом. Сова тоже белая, — Анхель с восторгом смотрит на птицу, которая уже успела вспорхнуть на ёлку. — И я подумал, что это самое лучшее имя! И тебе должно понравиться, потому что оно ал… алхимическое!

Северус смеётся и берёт сына на руки. Мы дружно зовём сову и не спеша идём к озеру. Мягко падает снег. Я смотрю на Анхеля, а он подставляет снежинкам ладошку и тихонько спрашивает:

— А вы слышите, о чём поёт снег?

— Снег поёт?! — изумляется Северус, а я улыбаюсь и жду, что, может быть, сын откроет нам ещё одну тайну, ведь сегодня Рождество! Время чудес!

— Конечно, поёт! — отвечает Анхель, прикладывая ладошку к уху Северуса. — Вот послушай!

Северус несколько секунд молчит, а потом наклоняется, набирает полную пригоршню снега и прикладывает её к моему уху. От неожиданности я вздрагиваю.

— Красивая мелодия, — шепчет Северус сыну, — но слов не разобрать. — Я киваю, соглашаясь с ним.

— Но ведь вы же волшебники, и снег тоже волшебный, значит, вы должны его слышать! — Анхель старательно выводит узоры на заснеженном плече отца.

— И ты тоже волшебник, — мягко отвечает Северус. — Но то, о чём поёт снег, может быть тайной, и не всякому он захочет её открыть.

— А мне он открыл свой секрет! — лукаво улыбаясь, отвечает Анхель.

— Неужели?!