Накануне

Снег шел второй день. Густой и пушистый, он покрывал белой пеленой ближние блочные многоэтажки, роскошными шапками оседал на их крышах и подоконниках, создавая ощущение какого-то сказочного царства. В открытую форточку врывался запах свежести, хвои и жареной индейки.

Рождественские праздники, чтоб им провалиться.

Молодая женщина, стоявшая у окна одной из квартир в спальном районе Лондона, с шумом втянула морозный воздух и провела рукой по тяжелой копне блестящих черных волос. Грязные ублюдки празднуют свой чертов Новый год, а у ее Лорда сегодня день рождения. Был бы день рождения, ехидно прошептал внутренний голос. Теперь уже никогда не будет, потому что самого Лорда нет…

— Заткнись, — коротко приказала самой себе Беллатрикс. — Он жив. Просто нужно его найти.

Хорошая идея. Только где искать-то?

То, что Лонгботтомы ничего не знали о местонахождении Повелителя, она поняла почти сразу. Крауч, сволочь поганая, сопляк министерский, решил таким образом конкурента устранить — они с Фрэнком оба претендовали на какое-то престижное место, в Отделе международного сотрудничества, кажется. Само собой, у Лонгботтома и заслуг, и опыта было побольше, чем у малыша Барти. Умная мелочь решила одной Авадой двух зайцев убить: и дорожку на тепленькое местечко себе расчистить, и от неблагонадежных приятелей избавиться, вот и слила Рабастану дезинформацию. Только не рассчитал крысеныш того, что его с собой на «выход» возьмут. Как и того, что подельники довольно быстро сообразят, что к чему.

Сообразить — сообразят, а остановиться по боевой привычке не смогут…

Белла со вздохом опустилась в продавленное и полинялое от времени кресло. Если бы не мразь Крауч и не недоумки-Лонгботтомы, справляла бы сейчас она Новый год так, как положено: в Лестрейндж-холле, с парадным обедом и роскошной елкой, при полном собрании друзей и родственников. А так приходится сидеть в этой магловской дыре и часами пялиться в мутное окно на площадь с мусорными бачками и непонятного вида железками, гордо называющимися «детской площадкой». А драгоценное время все уходит…

Кстати, о времени…

Белла бросила быстрый взгляд на старинные часы — единственный более-менее приличный предмет во всей этой норе. Половина четвертого. Обещал быть к трем. Где он запропастился, драклы его сожри? Нет, не сейчас, потом как-нибудь. Сейчас он ей еще нужен.

Поздравляю, мадам Лестрейндж, докатились, саркастически отметила женщина. Признались себе в том, что ждете человека, с которым вас, по большому счету, почти ничего не связывает.

Вот именно, что почти. Всего лишь несколько лет совместной работы в Круге, некоторые общие взгляды на существующий порядок в стране, и… Беллатрикс усмехнулась и вскинула к свету правую кисть.

И вот этот тоненький золотой ободок на безымянном пальце.

Обычное кольцо, как ни странно, оказалось единственным связующим звеном в их жизни, единственным, помимо борьбы с маглолюбцами, камнем преткновения. Они слишком разные. У них абсолютно противоположные характеры, привычки, пристрастия и, не считая отношения к грязнокровкам, взгляды на обычную жизнь. В последнем, впрочем, виновата разница в возрасте: восемь лет — не фунт изюму. Слишком много даже для аристократов.

В замке заворочался ключ. Белла выхватила из рукава мантии палочку и, оттолкнув некстати подвернувшийся колченогий стул, одним прыжком оказалась в тесном коридоре.

— Спокойно, спокойно, спокойно! — Родольфус, увидевший нацеленную ему в лицо палочку жены, протестующее вскинул руки. — Сбавь обороты, дорогая, это всего лишь я.

— Докажи! — звенящим голосом выкрикнула Беллатрикс.

Мужчина тяжело вздохнул и облокотился на древнюю вешалку:

— Я, Родольфус Рэйнольд, лорд Лестрейндж, глава Отдела разведки Темного Лорда и твой законный муж. Мы поженились четвертого сентября одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года, безо всякой помпы, так как ты настояла на скромном торжестве. На обручение я подарил тебе наш родовой артефакт — кулон в виде черной розы, лепестки — египетский карбункул, стебель, шипы и листья — оправа из серебра. Кулон ты отдала нашей дочери, Гвендолин Беллатрикс Лестрейндж, родившейся третьего июня одна тысяча девятьсот восьмидесятого года, в больнице святого Мунго. Кстати, не очень-то рационально дарить такую вещь годовалому ребенку.

Рационалист хренов. Рейвенкловец недоделанный. Еще неизвестно, вернутся они или нет, а у девочки все же хоть какая-то память о матери останется. Конечно, не очень-то это разумно, тут он прав, но… Нарцисса, если что, сохранит, пока Гвен не подрастет.

— Ну? — поинтересовался Родольфус. — Я тебя убедил?

— Вполне, — буркнула Белла. Про кулон и скромную свадьбу никто, кроме них, не знал. — Проходи. Снег только с мантии отряхни.

Отворачиваясь, женщина заметила на лице мужа снисходительную ухмылку.