Накануне

Беллатрикс передернуло — опять это «господи-да-она-совсем-еще-ребенок»! Прямо как тогда… в самый первый раз.

… — Ты доволен, Родольфус?

— О да, мой Лорд. Конечно же. Простите мне мою грубость, но это прямо-таки мечта всей моей жизни — получить в напарницы сопливую девчонку, не успевшую оттереть чернила с пальцев.

Что!

— Я — не сопливая девчонка!

— Да ну? Сколько же вам лет, мисс? — вскинутые брови, скептический взгляд.

— Восемнадцать!

— Вот как, — потенциальный напарник задумчиво поглаживает небольшую бородку. — И давно вам восемнадцать? День? Или два? А, может быть, неделю?

Она краснеет. Лорд ухмыляется. Незнакомый рыжий черт в очках — тоже. Просто превосходно — надо же было умудриться выставить себя посмешищем в первый же день после принятия Метки!

— Вы… Да вы…

— О да, мерзкий, циничный подонок, бесчувственный скот, и так далее, — перебивает ее Легранж… Лестран… Вот дрянь, она забыла его фамилию. — Я всегда был, есть и останусь таким мерзавцем. Да и вы ничуть не изменились за два года.

— О чем вы?

Он внезапно серьезнеет:

— Косой переулок, август позапрошлого года. Вы чуть не сбили меня с ног, а когда я потребовал от вас извинений, еще и пощечину мне дали.

— Ах, это были вы! — заливисто хохочет она, смутно припоминая тот давний инцидент. — Что ж, это было вполне заслуженно. Вы грозились довести меня до дому под конвоем, а для меня нет ничего унизительнее.

— А для меня нет ничего унизительнее, когда меня бьют по лицу, — вновь перебивает ее Легранг… Лесман… Лестрейндж, вот как! — Обычно в таких случаях я прошу сатисфакции, но вы, к несчастью, относились к двум категориям, с которыми я по возможности стараюсь не воевать.

— Да? И кто же это? — настроение медленно, но верно переходило от раздосадованного к игривому.

— Женщины и дети, — он снимает очки и часто-часто моргает. — Вы тогда были и женщиной, и ребенком. Да что я — вы и сейчас еще совершенный ребенок. Маленькая избалованная девочка, не более.

Ей кажется, что она сейчас сгорит от стыда. Да что он себе позволяет, этот самонадеянный…

— Впрочем, не беспокойтесь, — он неожиданно перегибается через стол и берет ее за руку, заставляя покраснеть еще сильнее. — Я найду способ с вами поквитаться, милое создание. Запомните, мисс Блэк: я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— Что нового в мире? — Белла отошла к окну и оперлась плечом на ветхую раму. Наплевать на то, что из форточки дует — холодный воздух помогает мыслям не спутаться.

Родольфус пожал плечами:

— Ничего. Ищут нас, ищут Руквуда, ищут Долохова. На всех углах орут, какие мы бездушные убийцы и ублюдки. То и дело слышны вопли о том, Вальбурга Блэк — последняя дрянь на земле: толкнуть на одну дорожку двух сыновей и племянницу…

— Разве Сириуса не оправдали?

— Нет.

Беллатрикс молча кивнула.

— Есть известия от Басти? Или от…

Пауза повисает в воздухе. Имя Бартемиуса Крауча-младшего, Иуды драклова, не упоминалось супругами Лестрейндж с того самого злополучного вечера.

— Нет, — Родольфус встряхнул и аккуратно свернул зимний плащ. — Я как раз и ходил узнавать, где этот гаденыш прячется. Все свои каналы напряг, хотел, чтобы хоть кто-то его нашел. Потолковали бы тогда по-родственному…

— Ну и? — невесело усмехнулась Белла. — Добился своего?

— Добились своего?

Она зла. Она очень зла. С конца палочки вот-вот готова сорваться Авада. Мерзкий подонок, да как он посмел!

— О да. Я же говорил вам, что всегда получаю желаемое.

— В таком случае я сделаю все, чтобы вы всю оставшуюся жизнь жалели об этом! Каждый час, каждое мгновение своей чертовой жизни! Я превращу ее в ад, уж поверьте!

— Не сомневаюсь. Вы уже сейчас это делаете, дитя мое.

— Не смейте меня так называть! Вы, самодовольный, безголовый, занудный…

— Боже, какая экспрессия, — его ухмылка напоминает ухмылку того кота из магловской сказки. — Да вы действительно совсем ребенок!

Она поворачивается на каблуках и вылетает из комнаты, изо всех сил хлопнув за собой дверью. В горле стоит огромный ком.

Их свадьба назначена на начало сентября.

— Увы, нет, — Родольфус сел в кресло и устало откинулся на спинку. — Даже к последней пассии его заглянул. Молчит, ты представляешь? Видно, любит все-таки.

— Любви не существует, ты же знаешь.

— Снова здорово, — Лестрейндж потягивается и пристально смотрит на жену. — Когда мы в последний раз говорили с тобою об этом?

Белла мысленно прикинула. Года четыре назад, а может больше. Нет, четыре.

— Славная мясорубка была, не находишь? — по-мальчишески задорно спрашивает рыжий черт у молодой жены.

— Была бы славная, если бы вы, лорд Лестрейндж, не затормозили в самый ответственный момент, — язвительно отзывается та.