Фандом: Ориджиналы. На земле сохранились территории, где сказка — это повседневность. Здесь нет самолетов, машины отказываются ездить, а пистолеты — стрелять. Но зато здесь есть магия и в волшебном саду растут яблоки, которые способны излечить самую страшную болезнь…
Добавить в моё избранное
55 мин, 10 сек 18787
Не знаю, достаточная ли это будет плата. Но лучше ты узнаешь об этом сейчас. Подожди! — Лина сняла с себя куртку, присела, возясь с подкладкой и, наконец, отцепила брошь. — Это принадлежало бабушке. Лежало на черный день… Вот, — и решительно протянула ее Эвану.
— Надо же… — он взвесил ее на руке, повертел, наблюдая за игрой света, отражавшегося от камней. — Значит, фамильная драгоценность?
— Что-то вроде.
— Какие у нас разные миры. Не устаю удивляться. Там — это просто украшение. Караты, огранка, оправа. Дорогая, кстати, вещь.
— А здесь?
— А здесь это может быть оберегом. Я не слишком разбираюсь в этом, я не маг, но что-то мне кажется… Знаешь, приколи ее на грудь, авось нам подспорье будет.
— Это достаточная плата? — прикалывая брошь, спросила Лина.
— Более чем, более чем, — кивнул Эван.
Не садись на пенек…
Перед лесом они остановились. Лина ждала чего-то впечатляющего, демонического, темного, но перед ней был обыкновенный лес, точно по такому же они шли вчера, точно такой же — с виду — рос за деревней родной бабушки.
Лина вздохнула, застегнула наглухо куртку.
Эван быстро, резко остановившись, достал из сапога нож, которым еще утром отрезал хлеб, полоснул по ладони, стряхнул капли крови на дорогу, за собой. Потом подошел к Лине:
— Так надо, чтобы мы могли вернуться.
Она не раздумывая протянула ему ладонь и зажмурилась. Нож был острым и боли она почти не почувствовала.
— Завяжи и пошли.
— А в кино такие штуки выглядят эффектнее, заявила она, перетягивая руку обрывком носового платка Эвана.
— Они там выглядят более пафосно и поэтому глупо, — ответил он непривычно резко. — А теперь иди за мной, не оборачивайся, если что-то услышишь — только тогда скажи, по пустякам не отвлекай. И никакой…
— Никакой самодеятельности. Я уже поняла, — почему-то шепотом произнесла Лина.
Тропа петляла, и казалось, что вокруг приветливый лес, но стоило поднять глаза вверх и становилось жутко: стволы уходили вверх невероятно высоко, переплетались как пальцы, ни листьев, ни ветвей не было видно, только голые, гладкие, черные стволы. Лина догнала Эвана и пошла рядом, потому что идти за ним не могла, уж очень страшно было, нестерпимо, все время казалось, что кто-то смотрит на нее сзади и приходилось повторять: «Нельзя оборачиваться, нельзя». Она то и дело посматривала на Эвана. Он шел, уверено, но осторожно ступая, словно ожидая в любой момент нападения, его ноздри раздувались, глаза словно остекленели и, кажется, он даже не моргал, лишь слегка прищуривался. Но нож он убрал, а мешок отдал Лине, и она без слов забрала и закинула его на плечо. Неожиданно Эван потянул ее с тропы, в лес, остановился, поднял подбородок, покрутил головой…
Да он же принюхивается! — поразилась Лина. — Он ведет нас по запаху, но как… — расспрашивать не стала, решила, что этот вопрос подождет. Теперь приходилось идти, а точнее лезть за Эваном через бурелом: они то перелезали через стволы, то подныривали под них, то продирались через заросли папоротника, то шлепали по щиколотку в воде. Лина запыхалась: Эван почти бежал, насколько это было возможно.
«Ох, знать бы, что уроки физкультуры пригодятся!» — ругала себя Лина, еле поспевая за Эваном и чувствуя себя коровой. Вдруг Эван остановился, так резко, что Лина чуть не сшибла его с ног.
— Что… — только и успела сказать она, когда сзади раздался смех. Тихий женский смех, от которого Лине сперва сделалось нестерпимо жарко, а потом враз холодно, и она, забыв все наставления Эвана, обернулась.
Краем глаза она видела, что Эван сделал движение в ее сторону, скидывая с себя плащ, а через секунду, загораживая ее от незнакомки, скаля пасть, стоял волк.
— Здравствуй, старый друг, — сказала женщина, протягивая руку к рычащему волку. — Что привело тебя сюда? И отчего ты так рычишь на меня?
— Не твое дело! Иди своей дорогой, ведьма! — в рыке было трудно различить слова волка, но то, что он это говорил, сомневаться не приходилось.
— Как же не мое? Ты здесь гость…
— Да и ты не хозяйка!
— Зря ты так, старый друг, старый враг. Смотри, заплутаешь, как однажды, помнишь? Кто тебя выведет? Она? — в ее словах сквозило плохо скрываемое презрение.
— Не заплутаю, — рыкнул волк и оскалился, шерсть на загривке встала дыбом. — Убирайся, пока я добрый.
— Я уйду, — рассмеялась ведьма, и где-то эхо отозвалось мелодичным смехом, — я уйду… — она сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от глаз волка, и пропала, слившись с сумраком леса.
Лина села на траву, волк повернулся к ней и рыкнул:
— Закрой глаза.
Через минуту Эван протянул ей руку:
— Открывай глаза и пошли.
— Пошли, — поднимаясь, согласилась Лина и зашагала вслед за Эваном, томясь вопросами, но не рискуя их задать.
— Надо же… — он взвесил ее на руке, повертел, наблюдая за игрой света, отражавшегося от камней. — Значит, фамильная драгоценность?
— Что-то вроде.
— Какие у нас разные миры. Не устаю удивляться. Там — это просто украшение. Караты, огранка, оправа. Дорогая, кстати, вещь.
— А здесь?
— А здесь это может быть оберегом. Я не слишком разбираюсь в этом, я не маг, но что-то мне кажется… Знаешь, приколи ее на грудь, авось нам подспорье будет.
— Это достаточная плата? — прикалывая брошь, спросила Лина.
— Более чем, более чем, — кивнул Эван.
Не садись на пенек…
Перед лесом они остановились. Лина ждала чего-то впечатляющего, демонического, темного, но перед ней был обыкновенный лес, точно по такому же они шли вчера, точно такой же — с виду — рос за деревней родной бабушки.
Лина вздохнула, застегнула наглухо куртку.
Эван быстро, резко остановившись, достал из сапога нож, которым еще утром отрезал хлеб, полоснул по ладони, стряхнул капли крови на дорогу, за собой. Потом подошел к Лине:
— Так надо, чтобы мы могли вернуться.
Она не раздумывая протянула ему ладонь и зажмурилась. Нож был острым и боли она почти не почувствовала.
— Завяжи и пошли.
— А в кино такие штуки выглядят эффектнее, заявила она, перетягивая руку обрывком носового платка Эвана.
— Они там выглядят более пафосно и поэтому глупо, — ответил он непривычно резко. — А теперь иди за мной, не оборачивайся, если что-то услышишь — только тогда скажи, по пустякам не отвлекай. И никакой…
— Никакой самодеятельности. Я уже поняла, — почему-то шепотом произнесла Лина.
Тропа петляла, и казалось, что вокруг приветливый лес, но стоило поднять глаза вверх и становилось жутко: стволы уходили вверх невероятно высоко, переплетались как пальцы, ни листьев, ни ветвей не было видно, только голые, гладкие, черные стволы. Лина догнала Эвана и пошла рядом, потому что идти за ним не могла, уж очень страшно было, нестерпимо, все время казалось, что кто-то смотрит на нее сзади и приходилось повторять: «Нельзя оборачиваться, нельзя». Она то и дело посматривала на Эвана. Он шел, уверено, но осторожно ступая, словно ожидая в любой момент нападения, его ноздри раздувались, глаза словно остекленели и, кажется, он даже не моргал, лишь слегка прищуривался. Но нож он убрал, а мешок отдал Лине, и она без слов забрала и закинула его на плечо. Неожиданно Эван потянул ее с тропы, в лес, остановился, поднял подбородок, покрутил головой…
Да он же принюхивается! — поразилась Лина. — Он ведет нас по запаху, но как… — расспрашивать не стала, решила, что этот вопрос подождет. Теперь приходилось идти, а точнее лезть за Эваном через бурелом: они то перелезали через стволы, то подныривали под них, то продирались через заросли папоротника, то шлепали по щиколотку в воде. Лина запыхалась: Эван почти бежал, насколько это было возможно.
«Ох, знать бы, что уроки физкультуры пригодятся!» — ругала себя Лина, еле поспевая за Эваном и чувствуя себя коровой. Вдруг Эван остановился, так резко, что Лина чуть не сшибла его с ног.
— Что… — только и успела сказать она, когда сзади раздался смех. Тихий женский смех, от которого Лине сперва сделалось нестерпимо жарко, а потом враз холодно, и она, забыв все наставления Эвана, обернулась.
Краем глаза она видела, что Эван сделал движение в ее сторону, скидывая с себя плащ, а через секунду, загораживая ее от незнакомки, скаля пасть, стоял волк.
— Здравствуй, старый друг, — сказала женщина, протягивая руку к рычащему волку. — Что привело тебя сюда? И отчего ты так рычишь на меня?
— Не твое дело! Иди своей дорогой, ведьма! — в рыке было трудно различить слова волка, но то, что он это говорил, сомневаться не приходилось.
— Как же не мое? Ты здесь гость…
— Да и ты не хозяйка!
— Зря ты так, старый друг, старый враг. Смотри, заплутаешь, как однажды, помнишь? Кто тебя выведет? Она? — в ее словах сквозило плохо скрываемое презрение.
— Не заплутаю, — рыкнул волк и оскалился, шерсть на загривке встала дыбом. — Убирайся, пока я добрый.
— Я уйду, — рассмеялась ведьма, и где-то эхо отозвалось мелодичным смехом, — я уйду… — она сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от глаз волка, и пропала, слившись с сумраком леса.
Лина села на траву, волк повернулся к ней и рыкнул:
— Закрой глаза.
Через минуту Эван протянул ей руку:
— Открывай глаза и пошли.
— Пошли, — поднимаясь, согласилась Лина и зашагала вслед за Эваном, томясь вопросами, но не рискуя их задать.
Страница 9 из 15
