Фандом: Лабиринты Ехо. Быть «избранником Хумгата» — отдельный вид безумия. Специфический такой. Вытворяешь черти что ты, а с ума сходят твои друзья, родственники, наставники — кто угодно, в общем, но не ты. От волнения. Макс не соврал, когда сказал, что Карвен еще хуже, чем он сам когда-то. И Великий магистр Семилистника склонен с ним согласиться. Это история о настольных играх, сияющих мирах и одном влюбленном в саму жизнь мальчишке. А впрочем, где один, там и второй.
Добавить в моё избранное
18 мин, 41 сек 7453
— Злик-злок, синий, пропащая ты девчонка!
«Макс, ты занят?».
— Ой, вы что, это вы так расстроились, что у вас пар из ушей? Ма-акс, это очень плохо?
«Извини, если отвлекаю, но если ты не очень занят, я был бы рад заполучить ненадолго твое внимание».
— Это просто ужасно, милая, сейчас он надуется, как мыльный пузырь, а потом лопнет и забрызгает тут нам все своей досадой, от которой его сейчас и распирает. Посмотри, какая красота, не каждый день станешь свидетелем…
«По правде говоря, не только твое внимание, но и тебя самого».
В этот момент пар, щедро валивший из ушей шефа, стал ярко-желтым и таким густым, что похоронил под дымным пластом доску для игры в «Злик-и-злак» и подобрался к коленкам Базилио так близко, что она запищала и шустро отползла к моему креслу. Тут моя привычка охранять доверчивых девчонок от злых колдунов взяла верх над намерением продолжать ехидно посмеиваться, и я вернул лицу приличное выражение и торжественно изрек:
— Выглядит ужасающе, но оцени — это ты у нас такая умница, вон как человека довела, что он опустился до дешевых эффектов.
— Ой, Макс, а можно я не буду больше умницей, если у этого такие последствия?!
К счастью, тут Джуффину надоело изображать паровоз, он ухмыльнулся, встряхнул головой и протянул лапу ко столу. Сгреб желтый туман, намотал на кулак, как половую тряпку, и выкинул куда-то за спину. Наверняка намухлевал там незаметно с фишками. Невыносимый шулер. И ведь не один я заподозрил — Базилио присмотрелась к полю, нахмурилась, и потом лицо ее стало таким, словно Джуффин только что у нее на глазах в один присест умял созданный для нее селедочный торт. Иными словами, Базилио изумилась до ужаса, а потом — красавица какая! — рассердилась, да так, что не заробела ткнуть пальцем в синюю фишку и возвысить голос:
— Она тут не стояла! Совершенно точно не стояла! И вот эта оранжевая тоже! Это вы что же, обмануть меня хотите?!
Ох уж эти педагогические таланты сэра Джуффина Халли. Только он может дразнить овеществленных не так давно девчонок с таким довольным лицом. А то девчонки ему, видите ли, слишком тихие. Впрочем, сейчас слишком тихая девчонка выглядела не хуже заправского инквизитора — начинающего, но уже неплохо. Моя умница. Поэтому я подмигнул шефу, вздохнул и пожаловался в спину Базилио:
— Вот всегда он так. Мухлюет как дышит, честных людей обманывает, злодей. Разберись-ка с ним, а то я спешу — дела! — И без предупреждения шагнул Темным путем прямо в кабинет Шурфа.
Вместе с жуть каким удобным креслом и чашкой камры в руках.
— Я весь к твоим услугам.
— Это деликатный способ сообщить, что мои кресла недостаточно мягкие?
— Нет, это очередной дурацкий способ повыпендриваться, — честно признался я, но камру все равно допил. К тому же, угощать меня Шурф явно не торопился: привычного кувшина с камрой на его столе не стояло.
Да и самого Шурфа за столом не сидело. Я вообще вдруг понял, что его не вижу, и заозирался. Шурф нашелся у книжного шкафа — сидящим на корточках и аккуратно складывающим в недра нижней полки кипу самопишущих табличек.
— Невыносимо, — вдруг заявил он, не поворачивая головы. — Извини, Макс, я намерен жаловаться. Целую минуту. А может, две. Еще не определил.
— Валяй, — от души разрешил я. Такой удачей надо пользоваться — не каждый день вам Великий магистр Семилистника плачется. — Я буду сострадать и говорить, что ты во всем прав и зря не испепелил всех этих дураков. Это ведь от меня и требуется?
— Сам выпросил разрешение помочь с отчетами, а потом все перевернул, — с места в карьер стартовал Шурф. — Рассортировал, точнее говоря. Так рассортировал, что впору подумать, не посылать ли его к мятежным магистрам в помощники: мигом все планы спутает, несчастные магистры и дорогу в столицу не вспомнят. Куда двенадцать штук делось — вопрос, но ручаюсь, в какую-нибудь иномирную дырку их засунул и забыл. Или сказать постеснялся. Утренние занятия прогулял, как какой-то школьник, потом пришел и говорит: проспал. На дневных вместо выполнения задания создал неведомую химеру, которую старшие магистры три часа пытались развеществить — и не смогли, да будет тебе известно. И все в город отпрашивается — с друзьями повидаться, на ярмарку сходить, и хоть отпускай, хоть нет, итог один — вляпается так, что тебе и не снилось. Ты по уши влипнешь ради дела, а он — просто так, из интереса. И исчезает через день. То дверь не туда откроет, то просто заскучает — и все, след уводит в Хумгат, где всяко веселее. Макс, мне начинает казаться, я переоценил свои возможности.
— Уши надрать паршивцу, — сочувственно поделился рекомендацией я.
Шурф наконец-то выпрямился и одарил меня скептичным взглядом, явно говорящим: «А то поможет?». Я только плечами пожал и ответил:
— Не поможет, это правда, но в рамках профилактики — очень даже ничего, может статься.
«Макс, ты занят?».
— Ой, вы что, это вы так расстроились, что у вас пар из ушей? Ма-акс, это очень плохо?
«Извини, если отвлекаю, но если ты не очень занят, я был бы рад заполучить ненадолго твое внимание».
— Это просто ужасно, милая, сейчас он надуется, как мыльный пузырь, а потом лопнет и забрызгает тут нам все своей досадой, от которой его сейчас и распирает. Посмотри, какая красота, не каждый день станешь свидетелем…
«По правде говоря, не только твое внимание, но и тебя самого».
В этот момент пар, щедро валивший из ушей шефа, стал ярко-желтым и таким густым, что похоронил под дымным пластом доску для игры в «Злик-и-злак» и подобрался к коленкам Базилио так близко, что она запищала и шустро отползла к моему креслу. Тут моя привычка охранять доверчивых девчонок от злых колдунов взяла верх над намерением продолжать ехидно посмеиваться, и я вернул лицу приличное выражение и торжественно изрек:
— Выглядит ужасающе, но оцени — это ты у нас такая умница, вон как человека довела, что он опустился до дешевых эффектов.
— Ой, Макс, а можно я не буду больше умницей, если у этого такие последствия?!
К счастью, тут Джуффину надоело изображать паровоз, он ухмыльнулся, встряхнул головой и протянул лапу ко столу. Сгреб желтый туман, намотал на кулак, как половую тряпку, и выкинул куда-то за спину. Наверняка намухлевал там незаметно с фишками. Невыносимый шулер. И ведь не один я заподозрил — Базилио присмотрелась к полю, нахмурилась, и потом лицо ее стало таким, словно Джуффин только что у нее на глазах в один присест умял созданный для нее селедочный торт. Иными словами, Базилио изумилась до ужаса, а потом — красавица какая! — рассердилась, да так, что не заробела ткнуть пальцем в синюю фишку и возвысить голос:
— Она тут не стояла! Совершенно точно не стояла! И вот эта оранжевая тоже! Это вы что же, обмануть меня хотите?!
Ох уж эти педагогические таланты сэра Джуффина Халли. Только он может дразнить овеществленных не так давно девчонок с таким довольным лицом. А то девчонки ему, видите ли, слишком тихие. Впрочем, сейчас слишком тихая девчонка выглядела не хуже заправского инквизитора — начинающего, но уже неплохо. Моя умница. Поэтому я подмигнул шефу, вздохнул и пожаловался в спину Базилио:
— Вот всегда он так. Мухлюет как дышит, честных людей обманывает, злодей. Разберись-ка с ним, а то я спешу — дела! — И без предупреждения шагнул Темным путем прямо в кабинет Шурфа.
Вместе с жуть каким удобным креслом и чашкой камры в руках.
— Я весь к твоим услугам.
— Это деликатный способ сообщить, что мои кресла недостаточно мягкие?
— Нет, это очередной дурацкий способ повыпендриваться, — честно признался я, но камру все равно допил. К тому же, угощать меня Шурф явно не торопился: привычного кувшина с камрой на его столе не стояло.
Да и самого Шурфа за столом не сидело. Я вообще вдруг понял, что его не вижу, и заозирался. Шурф нашелся у книжного шкафа — сидящим на корточках и аккуратно складывающим в недра нижней полки кипу самопишущих табличек.
— Невыносимо, — вдруг заявил он, не поворачивая головы. — Извини, Макс, я намерен жаловаться. Целую минуту. А может, две. Еще не определил.
— Валяй, — от души разрешил я. Такой удачей надо пользоваться — не каждый день вам Великий магистр Семилистника плачется. — Я буду сострадать и говорить, что ты во всем прав и зря не испепелил всех этих дураков. Это ведь от меня и требуется?
— Сам выпросил разрешение помочь с отчетами, а потом все перевернул, — с места в карьер стартовал Шурф. — Рассортировал, точнее говоря. Так рассортировал, что впору подумать, не посылать ли его к мятежным магистрам в помощники: мигом все планы спутает, несчастные магистры и дорогу в столицу не вспомнят. Куда двенадцать штук делось — вопрос, но ручаюсь, в какую-нибудь иномирную дырку их засунул и забыл. Или сказать постеснялся. Утренние занятия прогулял, как какой-то школьник, потом пришел и говорит: проспал. На дневных вместо выполнения задания создал неведомую химеру, которую старшие магистры три часа пытались развеществить — и не смогли, да будет тебе известно. И все в город отпрашивается — с друзьями повидаться, на ярмарку сходить, и хоть отпускай, хоть нет, итог один — вляпается так, что тебе и не снилось. Ты по уши влипнешь ради дела, а он — просто так, из интереса. И исчезает через день. То дверь не туда откроет, то просто заскучает — и все, след уводит в Хумгат, где всяко веселее. Макс, мне начинает казаться, я переоценил свои возможности.
— Уши надрать паршивцу, — сочувственно поделился рекомендацией я.
Шурф наконец-то выпрямился и одарил меня скептичным взглядом, явно говорящим: «А то поможет?». Я только плечами пожал и ответил:
— Не поможет, это правда, но в рамках профилактики — очень даже ничего, может статься.
Страница 1 из 5
