Фандом: Лабиринты Ехо. Быть «избранником Хумгата» — отдельный вид безумия. Специфический такой. Вытворяешь черти что ты, а с ума сходят твои друзья, родственники, наставники — кто угодно, в общем, но не ты. От волнения. Макс не соврал, когда сказал, что Карвен еще хуже, чем он сам когда-то. И Великий магистр Семилистника склонен с ним согласиться. Это история о настольных играх, сияющих мирах и одном влюбленном в саму жизнь мальчишке. А впрочем, где один, там и второй.
Добавить в моё избранное
18 мин, 41 сек 7456
Там тоже снег цветной? Хотя что я несу — это вообще везде по-разному, может, там и снег не идет…
И правда ведь — не идет. Но однажды пойдет, в этом я не сомневался. А может, уже и шел, пока я шастал по Ехо, влюбленный в каждую улочку настолько, что про оживший Город-в-горах только во сне и вспоминал. Но Карвену я этого не сказал — ну его, обойдется, и так вон сам себя потерял во всем этом переполохе.
— Может, и цветной, только мы сегодня туда не доедем, — сказал я и почувствовал, что сам себя расстроил, а не только Карвена, который уставился на меня с несчастным видом. — Уж извини. Ты и так загулял — второй день веселишься, как я понял.
Карвен честно попытался устыдиться и скиснуть, но выглядел все равно только обиженным, кидая на горизонт печальные взгляды.
— Я не нарочно, — вздохнул он. — Оно как-то само. Я только замечтаюсь, хоп — и все, воздух уже другой вокруг! И ерунда такая, я бы и вернулся сам, а Великий магистр сказал, что этого мне точно нельзя. Исчезать вот так тоже нельзя, но это запрещать бесполезно, говорил, все равно рано или поздно случится, — он виновато улыбнулся. Но я не сомневался: на одну часть его раскаяния приходится девяносто девять частей чистого удовольствия. — А вернуться можно и через сто лет после того, как ушел, и через триста… Плохо, конечно, вернешься — и никто тебя не помнит, но знаешь, я иногда думаю, что оно того стоит.
— Конечно, стоит, — подтвердил я. И на округлившиеся глаза Карвена пояснил: — Когда ты — опытный путешественник. И когда трехсотлетняя задержка — такая неизбежность, с которой ты, могущественный и прекрасный во всех отношениях, никак не можешь совладать. А когда ты новичок, такая же отлучка — редкая глупость. Проблем, думаешь, мало у начинающих? Еще не хватало на триста лет сгинуть.
— Да я понимаю, — поморщился Карвен, вдохнул полной грудью и уставился на высоко замерший белый круг солнца. — Только оно так здорово, что я никак не могу… Понимаешь, — он сглотнул и зачастил, вываливая все в кучу: — Понимаешь, мне ужасно повезло, что сэр… Великий магистр меня учит! И все остальные в Ордене. Ужасно интересно, и мир такой яркий, просто невозможно, я спать с трудом могу иногда, такое все интересное вокруг, и даже эти упражнения с дыханием — я после того, как ты смеялся, их боялся чуть-чуть даже, а оказалось, после них все вообще пульсирует, как сама жизнь, и в такт с моим сердцем, представляешь? И кажется, что я могу вообще все. Да не кажется, я уверен! Реальность такая живая, просто невероятно. Я думал, после мастера Иллайуни уже никогда ярче не станет, и так забывал, как это здорово — дышать и есть! И тут поколдуешь — и хочется как все эти занавески сдернуть и вот сюда, в Хумгат рвануть, а потом повсюду носиться… Дурацкое сравнение — как ветер! Вот кажется, что ничего проще нет и ничего лучше, а умом понимаю, что совсем я спятил, наверное…
Я предпочел отмолчаться, хотя подлое непедагогичное желание неистово покивать и сгрести единомышленника в объятия зудело ох как сильно. Мне ли не понимать Карвена! Какая-то часть меня, созданная для Хумгата и других миров, сходила с ума точно так же, требуя отдаться этому делу целиком, а не цепляться за единственного возлюбленного — какой-то жалкий мир с колдунами и Сердцем. Впрочем, моя любовь к Ехо и всему миру была не по зубам, кажется, даже моему призванию. Любая интрижка на стороне, но потом — домой, и только так.
— И Великий магистр опять скажет, что я совсем разошелся. Это же он тебя за мной послал? Я вчера такую глупость учудил — совсем далеко умотал вместо того, чтобы ждать, как договаривались… И ладно бы хоть завтра снова тут… в Хумгате, то есть, оказался, так нет, именно сегодня! — Карвен сокрушался искренне, а я от души фыркнул, так что он встрепенулся. — Эй, чего это ты?
— Тебя послушаешь — и руки чешутся что-нибудь с тобой сотворить, — прямо сказал я, качая головой. Наверное, он мне не поверил, потому что я уже сам улыбался, как дурак. Воздух одного из любимых мест пьянил меня не так, как Карвена, но только потому что я вырос в большого мальчика и умел себя контролировать. Почти. — «Ладно бы хоть завтра»! Чудо ты в перьях, как тебя Шурф еще не убил своими руками. А все-таки рано тебе такое счастье досталось вкупе с могуществом, вот и будешь теперь вынужден засыпать и просыпаться с мыслью о самоконтроле. Будешь-будешь, никуда не денешься. Вот уж не думал, что скажу это товарищу по Хумгату, а только нечего тебе пока по мирам мотаться как неприкаянному. Ужасно ты везучий — все снег у тебя розовый и коты искрят, а все равно неровен час вляпаешься — вот как с тем мхом… Или что это было. Миров множество, в одном от радости лопнешь, а в другом аборигены с томагавками заживо зажарят и не подавятся. И не смотри так, это не шутка вовсе. Влип ты, парень. И это навсегда, учти.
Расстроенным он, конечно, не выглядел. Ума хватило не предаваться унынию, когда тебе говорят, что ты выиграл главный приз в лотерее.
И правда ведь — не идет. Но однажды пойдет, в этом я не сомневался. А может, уже и шел, пока я шастал по Ехо, влюбленный в каждую улочку настолько, что про оживший Город-в-горах только во сне и вспоминал. Но Карвену я этого не сказал — ну его, обойдется, и так вон сам себя потерял во всем этом переполохе.
— Может, и цветной, только мы сегодня туда не доедем, — сказал я и почувствовал, что сам себя расстроил, а не только Карвена, который уставился на меня с несчастным видом. — Уж извини. Ты и так загулял — второй день веселишься, как я понял.
Карвен честно попытался устыдиться и скиснуть, но выглядел все равно только обиженным, кидая на горизонт печальные взгляды.
— Я не нарочно, — вздохнул он. — Оно как-то само. Я только замечтаюсь, хоп — и все, воздух уже другой вокруг! И ерунда такая, я бы и вернулся сам, а Великий магистр сказал, что этого мне точно нельзя. Исчезать вот так тоже нельзя, но это запрещать бесполезно, говорил, все равно рано или поздно случится, — он виновато улыбнулся. Но я не сомневался: на одну часть его раскаяния приходится девяносто девять частей чистого удовольствия. — А вернуться можно и через сто лет после того, как ушел, и через триста… Плохо, конечно, вернешься — и никто тебя не помнит, но знаешь, я иногда думаю, что оно того стоит.
— Конечно, стоит, — подтвердил я. И на округлившиеся глаза Карвена пояснил: — Когда ты — опытный путешественник. И когда трехсотлетняя задержка — такая неизбежность, с которой ты, могущественный и прекрасный во всех отношениях, никак не можешь совладать. А когда ты новичок, такая же отлучка — редкая глупость. Проблем, думаешь, мало у начинающих? Еще не хватало на триста лет сгинуть.
— Да я понимаю, — поморщился Карвен, вдохнул полной грудью и уставился на высоко замерший белый круг солнца. — Только оно так здорово, что я никак не могу… Понимаешь, — он сглотнул и зачастил, вываливая все в кучу: — Понимаешь, мне ужасно повезло, что сэр… Великий магистр меня учит! И все остальные в Ордене. Ужасно интересно, и мир такой яркий, просто невозможно, я спать с трудом могу иногда, такое все интересное вокруг, и даже эти упражнения с дыханием — я после того, как ты смеялся, их боялся чуть-чуть даже, а оказалось, после них все вообще пульсирует, как сама жизнь, и в такт с моим сердцем, представляешь? И кажется, что я могу вообще все. Да не кажется, я уверен! Реальность такая живая, просто невероятно. Я думал, после мастера Иллайуни уже никогда ярче не станет, и так забывал, как это здорово — дышать и есть! И тут поколдуешь — и хочется как все эти занавески сдернуть и вот сюда, в Хумгат рвануть, а потом повсюду носиться… Дурацкое сравнение — как ветер! Вот кажется, что ничего проще нет и ничего лучше, а умом понимаю, что совсем я спятил, наверное…
Я предпочел отмолчаться, хотя подлое непедагогичное желание неистово покивать и сгрести единомышленника в объятия зудело ох как сильно. Мне ли не понимать Карвена! Какая-то часть меня, созданная для Хумгата и других миров, сходила с ума точно так же, требуя отдаться этому делу целиком, а не цепляться за единственного возлюбленного — какой-то жалкий мир с колдунами и Сердцем. Впрочем, моя любовь к Ехо и всему миру была не по зубам, кажется, даже моему призванию. Любая интрижка на стороне, но потом — домой, и только так.
— И Великий магистр опять скажет, что я совсем разошелся. Это же он тебя за мной послал? Я вчера такую глупость учудил — совсем далеко умотал вместо того, чтобы ждать, как договаривались… И ладно бы хоть завтра снова тут… в Хумгате, то есть, оказался, так нет, именно сегодня! — Карвен сокрушался искренне, а я от души фыркнул, так что он встрепенулся. — Эй, чего это ты?
— Тебя послушаешь — и руки чешутся что-нибудь с тобой сотворить, — прямо сказал я, качая головой. Наверное, он мне не поверил, потому что я уже сам улыбался, как дурак. Воздух одного из любимых мест пьянил меня не так, как Карвена, но только потому что я вырос в большого мальчика и умел себя контролировать. Почти. — «Ладно бы хоть завтра»! Чудо ты в перьях, как тебя Шурф еще не убил своими руками. А все-таки рано тебе такое счастье досталось вкупе с могуществом, вот и будешь теперь вынужден засыпать и просыпаться с мыслью о самоконтроле. Будешь-будешь, никуда не денешься. Вот уж не думал, что скажу это товарищу по Хумгату, а только нечего тебе пока по мирам мотаться как неприкаянному. Ужасно ты везучий — все снег у тебя розовый и коты искрят, а все равно неровен час вляпаешься — вот как с тем мхом… Или что это было. Миров множество, в одном от радости лопнешь, а в другом аборигены с томагавками заживо зажарят и не подавятся. И не смотри так, это не шутка вовсе. Влип ты, парень. И это навсегда, учти.
Расстроенным он, конечно, не выглядел. Ума хватило не предаваться унынию, когда тебе говорят, что ты выиграл главный приз в лотерее.
Страница 4 из 5
