Ностальгия не входила в число его пороков

— Он всё воспринимает слишком остро, — оттирая пот со лба первой попавшейся тряпкой, бурчит Старк.

— Несомненно, сэр. Скорректировать подачу энергии?

— Да, два процента… Я уже давно не щуплый четырнадцатилетний подросток в футболке со смешным принтом, слишком длинным языком и потому вечно побитым лицом. Меня не нужно защищать.

— О, я в курсе. Изолинейный оптический тип, бета-тестирование.

— Что?

— Изолинейный…

— Нет, я про твоё «я в курсе». Что значит, ты в курсе? В каком смысле в курсе и что за чудовищная интонация? Если это сарказм, то позволь тебе напомнить, что я взрослый, самостоятельный и… и взрослый… Джей, может, снизить на… Блять!

— Полтора процента, сэр?

— Не умничай.

Роудс встаёт на ноги уже со второй моделью протеза.

Шутливо предлагает дать ему какое-нибудь название и хмурится, когда Тони, замешкавшись, бормочет что-то о дотестовом испытании и спешно ретируется в мастерскую. Это откровенное бегство, и Джеймсу остаётся только недоумённо пялиться на приборную панель Джарвиса, потому что они об этом уже говорили.

Вернее, Роудс говорил, а Старк слушал, но он в достаточной мере его знает, чтобы понимать: его услышали.

Он говорил ему, что он не виноват. Что, да, обидно, но риск был всегда, и чудо, что за шесть лет его ни разу не подбили. То, что это случилось сейчас, не вина Старка или Вижена, это стечение обстоятельств, в бою так бывает и разница лишь в том, что в этой схватке не было плохих или хороших. Да, горько. Может, даже несправедливо. Джеймс и сам держится куда хуже, чем пытается показать, но последнее, чего он хочет — это чтобы его травма легла на плечи Тони.

Этого он Старку уже не говорит. Отчасти потому что не успевает. Тот запирается в мастерской, а на следующий день презентует ему следующую модель. И то, с каким упрямством и нажимом он произносит слово «протез», всё объясняет.

— Джарвис, папочка у себя?

— Совершенно верно, полковник Роудс.

— Связаться можно?

— Боюсь, что нет. Сэр велел заблокировать все каналы связи и изолировать территорию. Но я подготовлю вам парковочное место.

— Будь добр.

Все знают, где живёт Тони Старк. Но никто не может приблизиться к дому ближе, чем на две мили и остаться при полном комплекте конечностей. Адрес выскакивает по первой ссылке в Гугле, Тони сам отмечает его на карте и заботится о том, чтобы к адресу прилагалась подробная схема проезда на личном транспорте, общественном и пешком. Возможно, слегка перебор, и когда Роуди предлагает ему пустить от ближайшей железнодорожной станции туристический автобус специально к порогу дома, Тони так ему и говорит — слишком.

Роуди едва не плачет, а Старк запоздало понимает, что то был сарказм.

Прощение стоит ему доброй сотни нервных клеток и десятка экстренно выполненных пентагоновских заказов на новые системы коммуникации.

Пользуясь случаем, Джеймс ещё пытается заставить его съехать из этого дома, но… Мастерская.

Мастерская в Малибу — это дом внутри дома. По меркам Тони, конечно: в ней есть диван, кофеварка, полугодовой запас кофейных зёрен, от и до напичканные датчиками Джарвиса стены и выход в гараж с коллекцией машин, стоимостью в несколько некрупных государств третьего мира. От внешнего мира святилище Старка отделяет ударостойкое стекло и полтора метра стали, замки сторожит Джарвис и если и есть хоть кто-нибудь на этой планете, кто может пробиться через подобную защиту и невозмутимо разложить на рабочем столе два бумажных пакета из Макдональдса и поставить два стакана из Starbucks, то это Роуди.

Тони бросает взгляд на датчик ничуть не потревоженного вторжением Джарвиса и скребёт прилично заросшую эспаньолку.

— Я дал тебе перекрывающие коды на мои перекрывающие коды к тем перекрывающим, что уже у тебя были?

— Это многое о тебе говорит, верно? — впихивая ему в руки стакан с кофе, спрашивает Роуди.

— Зависит от ситуации и…

— Нет, — перебивает его Роуди и пододвигает еду поближе к Старку. — Вопрос риторический. Пей.

Тони косится на стаканчик и, пытаясь разрядить обстановку, спрашивает:

— Отравлено?

Джеймс огревает его самым страшным взглядом из имеющихся в его арсенале, и Тони давится следующей шуткой. Делает небольшой глоток. Один, второй, третий. Чёрный, горький, идеально крепкий кофе катится по нёбу, горячим потоком падает в желудок, и Старк едва ли не залпом осушает сразу полстакана. Тянется за тут же предложенной картошкой, впивается зубами в сочный чизбургер и, с удивлением уставившись на Роуди, понимает, как голоден всё это время был.

— Я…

— Ты мудак, — с чувством посвящает его тот и выглядит при этом по-настоящему злым.

Они говорят о стабилизаторах полёта для брони, и Роуди требует имя для своих новых ног.