Фандом: Гарри Поттер. Волшебники такие же люди. Умирают, предают и ошибаются.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 11308
Мир потерял свои цвета, пропали запахи и звуки, где-то неизмеримо далеко, наверное, сгорела звезда и треснула напополам земля. А на самом деле прозвучали сухие, слишком сухие слова, но Дамблдор, конечно, не мог сказать это иначе.
«Сядьте, Ремус… Джеймс и Лили погибли».
Та, другая новость тоже была шокирующей, и ей тоже нельзя было вот так сразу взять и поверить. Внезапно и как-то непредсказуемо-радостно первый же встреченный волшебник кинулся с известием, что Волдеморта больше нет.
«Сириус Блэк оказался предателем. Он выдал их убежище Волдеморту».
Бывает. Люди иногда умирают. И предают, и поступают не так, как от них ожидаешь. Но больно почему-то не от этого, а от осознания, что можно было оказаться рядом и все исправить. Конечно, нельзя. Просто в первый момент так кажется. Так тяжелее, но так почти всегда. Отговорка, попытка повернуть все вспять и разделить чужое чувство вины и собственное чувство утраты, попытка договориться со временем, смертью, несправедливостью и самим собой. Нечто вроде умышленной сделки с совестью — доказать ей, что виновато стечение обстоятельств, а не кто-то, кому можно бросить обвинение в лицо. Потому что стечение обстоятельств не предскажешь и не предотвратишь.
— А Гарри? — Собственный голос звучал как чужой.
— Он в надежных руках, Ремус. У миссис Дурсли. Знаю, — Дамблдор покачал головой, — как она относится к магам, но это лучший вариант. Во-первых, мальчик получит начальное образование, — Дамблдор чуть улыбнулся, — согласитесь, это немаловажно. Во-вторых, Дурсли все же ему родня. И в-третьих… в-третьих, я и сам пока не понял, но похоже, что Лили или Джеймс что-то сделали перед смертью. Но что? — он задумался. — Волдеморт пытался убить Гарри — и у него ничего не вышло. Мальчик пережил Авада Кедавра сильнейшего мага — так не бывает. Не спрашивайте, я сам еще ничего не знаю. Может, позже я вам объясню…
Дамблдор был уставшим и бледным. И растерянным. И виноватым. И ему тоже было невыносимо трудно говорить.
— Это еще не все, Ремус. — Дамблдор тяжело вздохнул и отвернулся. — Питер Петтигрю погиб, — сказал он, помолчав. — Как-то пересекся с Блэком. То ли побежал его искать, то ли просто стечение обстоятельств. И Блэк убил его, а вместе с ним еще дюжину магглов. Взорвал улицу, непонятно, как. Странно, все странно. Блэк после предательства не сбежал, не скрылся. У него была сотня возможностей сделать так, чтобы его никто никогда не нашел, а он просто гулял в людном месте. Сильный маг, умелый, мог прикончить Петтигрю так, чтобы никто не заметил, а он устроил настоящий Армагеддон… От отчаяния, что Волдеморт исчез, и все, что он сделал, оказалось бесполезно? Испугался Пожирателей или нас? Министерства? Был не в себе от собственного поступка? Похоже, — он кивнул на стол, где на краешке примостилось несколько конвертов с министерскими печатями, — что все-таки да. Корнелиус пишет, что Блэк был в истерике, когда его брали на месте взрыва, а потом просто молчал и смотрел в одну точку.
— Волдеморта больше нет? — этот вопрос терзал больше, чем все остальное. Логично и правильно — ни Джеймса, ни Питера, ни Лили уже не вернуть. А о Сириусе не хотелось думать.
— Сейчас нет, — Дамблдор выделил слово «сейчас» и нахмурился. — Но вы должны знать, Ремус, что он вернется. Он исчез, но не погиб. Хотел бы я, — он прикрыл глаза, и на секунду показалось, что за стеклами очков на ресницах его блеснули слезы, — чтобы все было наоборот, но в этом люди не властны. Быть волшебником — тяжкая доля, мы обладаем силой, неподвластной прочим, но мы такие же простые смертные. И иногда эта сила оборачивается нам же во вред. Она бывает неподконтрольна. Это еще далеко не конец, Ремус. И к этому мы должны быть готовы.
Он явно не договаривал, и вместе с тем было видно, как хочется ему поделиться нестерпимой болью, гнездившейся внутри, выпустить ее хотя бы настолько, чтобы она не сдавливала старое усталое сердце, не хватала раскаленными лапами за горло. Это было знакомо. И это было уже пройдено…
«Мне нужно уехать ненадолго. С мамой опять неважно».
«Держись, Ремус». Питер.
«Хорошо, что тебе идут навстречу». Джеймс.
«Чем-то можем помочь?». Сириус. Бывший друг. Теперь предатель.
И как так получилось, навсегда останется тайной. Скрытный, он все равно никогда не скажет правды. А возможно, не сможет сказать.
— Он уже в Азкабане, — Дамблдор словно услышал, или действительно услышал. — И это уже навсегда. Наверное, он проживет там дольше, чем другие — в этой тюрьме часто сходят с ума, но редко попадают туда сумасшедшими. Продавленные Краучем полномочия аврората жестоки, но этого требовала война. Теперь, наверное, их отменят, хотя я бы не советовал с этим спешить. Пожиратели Смерти еще на свободе… И Джеймс и Лили не последние, нет…
Дамблдор тяжело сел в старое кресло, и оно заскрипело, словно вздыхая.
«Сядьте, Ремус… Джеймс и Лили погибли».
Та, другая новость тоже была шокирующей, и ей тоже нельзя было вот так сразу взять и поверить. Внезапно и как-то непредсказуемо-радостно первый же встреченный волшебник кинулся с известием, что Волдеморта больше нет.
«Сириус Блэк оказался предателем. Он выдал их убежище Волдеморту».
Бывает. Люди иногда умирают. И предают, и поступают не так, как от них ожидаешь. Но больно почему-то не от этого, а от осознания, что можно было оказаться рядом и все исправить. Конечно, нельзя. Просто в первый момент так кажется. Так тяжелее, но так почти всегда. Отговорка, попытка повернуть все вспять и разделить чужое чувство вины и собственное чувство утраты, попытка договориться со временем, смертью, несправедливостью и самим собой. Нечто вроде умышленной сделки с совестью — доказать ей, что виновато стечение обстоятельств, а не кто-то, кому можно бросить обвинение в лицо. Потому что стечение обстоятельств не предскажешь и не предотвратишь.
— А Гарри? — Собственный голос звучал как чужой.
— Он в надежных руках, Ремус. У миссис Дурсли. Знаю, — Дамблдор покачал головой, — как она относится к магам, но это лучший вариант. Во-первых, мальчик получит начальное образование, — Дамблдор чуть улыбнулся, — согласитесь, это немаловажно. Во-вторых, Дурсли все же ему родня. И в-третьих… в-третьих, я и сам пока не понял, но похоже, что Лили или Джеймс что-то сделали перед смертью. Но что? — он задумался. — Волдеморт пытался убить Гарри — и у него ничего не вышло. Мальчик пережил Авада Кедавра сильнейшего мага — так не бывает. Не спрашивайте, я сам еще ничего не знаю. Может, позже я вам объясню…
Дамблдор был уставшим и бледным. И растерянным. И виноватым. И ему тоже было невыносимо трудно говорить.
— Это еще не все, Ремус. — Дамблдор тяжело вздохнул и отвернулся. — Питер Петтигрю погиб, — сказал он, помолчав. — Как-то пересекся с Блэком. То ли побежал его искать, то ли просто стечение обстоятельств. И Блэк убил его, а вместе с ним еще дюжину магглов. Взорвал улицу, непонятно, как. Странно, все странно. Блэк после предательства не сбежал, не скрылся. У него была сотня возможностей сделать так, чтобы его никто никогда не нашел, а он просто гулял в людном месте. Сильный маг, умелый, мог прикончить Петтигрю так, чтобы никто не заметил, а он устроил настоящий Армагеддон… От отчаяния, что Волдеморт исчез, и все, что он сделал, оказалось бесполезно? Испугался Пожирателей или нас? Министерства? Был не в себе от собственного поступка? Похоже, — он кивнул на стол, где на краешке примостилось несколько конвертов с министерскими печатями, — что все-таки да. Корнелиус пишет, что Блэк был в истерике, когда его брали на месте взрыва, а потом просто молчал и смотрел в одну точку.
— Волдеморта больше нет? — этот вопрос терзал больше, чем все остальное. Логично и правильно — ни Джеймса, ни Питера, ни Лили уже не вернуть. А о Сириусе не хотелось думать.
— Сейчас нет, — Дамблдор выделил слово «сейчас» и нахмурился. — Но вы должны знать, Ремус, что он вернется. Он исчез, но не погиб. Хотел бы я, — он прикрыл глаза, и на секунду показалось, что за стеклами очков на ресницах его блеснули слезы, — чтобы все было наоборот, но в этом люди не властны. Быть волшебником — тяжкая доля, мы обладаем силой, неподвластной прочим, но мы такие же простые смертные. И иногда эта сила оборачивается нам же во вред. Она бывает неподконтрольна. Это еще далеко не конец, Ремус. И к этому мы должны быть готовы.
Он явно не договаривал, и вместе с тем было видно, как хочется ему поделиться нестерпимой болью, гнездившейся внутри, выпустить ее хотя бы настолько, чтобы она не сдавливала старое усталое сердце, не хватала раскаленными лапами за горло. Это было знакомо. И это было уже пройдено…
«Мне нужно уехать ненадолго. С мамой опять неважно».
«Держись, Ремус». Питер.
«Хорошо, что тебе идут навстречу». Джеймс.
«Чем-то можем помочь?». Сириус. Бывший друг. Теперь предатель.
И как так получилось, навсегда останется тайной. Скрытный, он все равно никогда не скажет правды. А возможно, не сможет сказать.
— Он уже в Азкабане, — Дамблдор словно услышал, или действительно услышал. — И это уже навсегда. Наверное, он проживет там дольше, чем другие — в этой тюрьме часто сходят с ума, но редко попадают туда сумасшедшими. Продавленные Краучем полномочия аврората жестоки, но этого требовала война. Теперь, наверное, их отменят, хотя я бы не советовал с этим спешить. Пожиратели Смерти еще на свободе… И Джеймс и Лили не последние, нет…
Дамблдор тяжело сел в старое кресло, и оно заскрипело, словно вздыхая.
Страница 1 из 2
