Фандом: Гарри Поттер. Волшебники такие же люди. Умирают, предают и ошибаются.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 11309
Все вокруг было молчаливым, опустившим взгляд, и предметы, и даже Фоукс.
Фениксы плачут и могут исцелять смертельные раны. Как уговорить его пролить целебные слезы на рану, которая еще не начала болеть? Как разгадать ту магию, которая позволяет ему умирать, возрождаясь? И как научить этому людей?
— Что мне теперь делать, сэр? — об этом тоже стоило подумать. Десять лет назад одинокий мальчишка стал мальчишкой-изгоем с иллюзией счастья на эти же десять лет.
«Ты оборотень?»
«Глупости! Оборотни никогда не учились в Хогвартсе».
«Может, тогда твоя мама? Ремус, ты пропадаешь всегда в полнолуние. Удивительно, как этого никто, кроме нас, не заметил».
«Со мной все нормально!»
«Как знаешь».
— Живите, Ремус. Живите за них за всех. Я знаю, как это непросто. — Дамблдор поднялся — худой, изможденный, печальный, и положил теплую мягкую руку на плечо. — Но вы должны. Живите за тех, кто погиб, и за тех, кто ошибся. Мы все ошибаемся, такова эта чертова жизнь…
Потом будет все — и бессонные ночи, и слезы, и разговоры с самим собой, и тщетные попытки вспомнить каждое слово, жест, многозначительный взгляд. Бесконечные торги с прошлым, бесполезные уже старания увидеть тот самый момент, когда все уже пошло не так, но еще можно было все исправить. Будет внезапное осознание, что жизнь действительно продолжается — другая, непривычная, — и еще долго будет желание услышать смех и голос тех, кого уже нет, и так же долго будет приходить внезапная мысль, что это уже невозможно.
— Я могу что-то сделать, сэр? Для Гарри, для вас?
— Жить, Ремус. Просто жить. — Дамблдор так и не убрал руку, и сейчас он коротко сжал плечо. — Я знаю, как это бывает, я это уже пережил. Вам придется начинать сначала. Они все слишком много значили для вас. Признаться, я не ожидал, что Хогвартс подарит вам такое редкое, беспримесное счастье — друзей. И тем больнее теперь нам обоим, вам — потому, что у вас никого не осталось, мне — потому что я дал вам всего лишь фантом. Я виноват перед вами, перед Джеймсом и перед Лили, перед Питером, даже перед Сириусом Блэком виноват, и мне еще предстоит разобраться в себе. Я стар, но так и не научился видеть в людях темные стороны…
Он еще раз сжал плечо и отошел к столу, принялся перебирать бумаги, недвусмысленно давая понять, что разговор закончен.
«Вы спятили? Нелегальная анимагия?»
«Это верный шанс на Азкабан». Джеймс. А Блэк… просто смеется.
Как при аресте. Что-то в этом не так. Все не так. Но подумать можно и позже. А пока…
Жизнь продолжается.
Фениксы плачут и могут исцелять смертельные раны. Как уговорить его пролить целебные слезы на рану, которая еще не начала болеть? Как разгадать ту магию, которая позволяет ему умирать, возрождаясь? И как научить этому людей?
— Что мне теперь делать, сэр? — об этом тоже стоило подумать. Десять лет назад одинокий мальчишка стал мальчишкой-изгоем с иллюзией счастья на эти же десять лет.
«Ты оборотень?»
«Глупости! Оборотни никогда не учились в Хогвартсе».
«Может, тогда твоя мама? Ремус, ты пропадаешь всегда в полнолуние. Удивительно, как этого никто, кроме нас, не заметил».
«Со мной все нормально!»
«Как знаешь».
— Живите, Ремус. Живите за них за всех. Я знаю, как это непросто. — Дамблдор поднялся — худой, изможденный, печальный, и положил теплую мягкую руку на плечо. — Но вы должны. Живите за тех, кто погиб, и за тех, кто ошибся. Мы все ошибаемся, такова эта чертова жизнь…
Потом будет все — и бессонные ночи, и слезы, и разговоры с самим собой, и тщетные попытки вспомнить каждое слово, жест, многозначительный взгляд. Бесконечные торги с прошлым, бесполезные уже старания увидеть тот самый момент, когда все уже пошло не так, но еще можно было все исправить. Будет внезапное осознание, что жизнь действительно продолжается — другая, непривычная, — и еще долго будет желание услышать смех и голос тех, кого уже нет, и так же долго будет приходить внезапная мысль, что это уже невозможно.
— Я могу что-то сделать, сэр? Для Гарри, для вас?
— Жить, Ремус. Просто жить. — Дамблдор так и не убрал руку, и сейчас он коротко сжал плечо. — Я знаю, как это бывает, я это уже пережил. Вам придется начинать сначала. Они все слишком много значили для вас. Признаться, я не ожидал, что Хогвартс подарит вам такое редкое, беспримесное счастье — друзей. И тем больнее теперь нам обоим, вам — потому, что у вас никого не осталось, мне — потому что я дал вам всего лишь фантом. Я виноват перед вами, перед Джеймсом и перед Лили, перед Питером, даже перед Сириусом Блэком виноват, и мне еще предстоит разобраться в себе. Я стар, но так и не научился видеть в людях темные стороны…
Он еще раз сжал плечо и отошел к столу, принялся перебирать бумаги, недвусмысленно давая понять, что разговор закончен.
«Вы спятили? Нелегальная анимагия?»
«Это верный шанс на Азкабан». Джеймс. А Блэк… просто смеется.
Как при аресте. Что-то в этом не так. Все не так. Но подумать можно и позже. А пока…
Жизнь продолжается.
Страница 2 из 2
