Профессор Поттер

— А ты давно стала такой скрытной? — не уступал Поттер.

— С тех пор, как вышла из зала суда! — Гермиона вздёрнула подбородок, чувствуя, как раздражение перерастает в злобу.

— А я примерно на две недели раньше! — рявкнул Гарри.

— А как бы ты себя вёл на его месте? — воскликнула девушка, задыхаясь от накатившей злости. Несколько потревоженных криками препирающихся людей сов заухали, недовольно махая большими крыльями.

— Идём, я провожу тебя, — голос Поттера был полон ледяной ярости.

— Обойдусь! — прищурила глаза Гермиона и резким движением откинула выбившуюся прядь волос.

— Прекрасно! Спокойной ночи! — отрезал Гарри.

— Ступай в свою комнату! Нечего бродить по ночам! — велела ему Гермиона.

— Иди сначала поищи свой значок старосты, зануда! — буркнул Гарри, спускаясь вниз по лестнице. В комнату. Как бы не так! Сначала разозлила, напомнив день суда, а теперь командует, как в школьные годы. Миновав привычные коридорные закоулки, он выскочил на улицу и ринулся в сторону поля для квиддича, сжимая кулаки в карманах брюк.

Туда — забраться на самый верх трибун, обнять дрожащими губами сигарету и затянуться, моргая часто-часто, глотая горькую слюну с желчным привкусом, а потом выдохнуть табачный дым, смешивающийся с прохладным осенним воздухом

Деревянные ступеньки жалобно поскрипывали. Гарри сел на холодные сколоченные доски, достал из кармана мантии сигарету, прикурил от огонька на конце волшебной палочки, глубоко затянулся и поперхнулся отвратительным теплым дымом. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и унять надрывной кашель. Он начал успокаиваться, чувствуя, как тишина встречает его, обнимает прохладным воздухом, целует лицо бледным светом луны. Он медленно поднял голову, глубоко вдыхая ночь, почти ощущая вкус увядающей травы в горле.

Поттер давно научился держать в кулаке эмоции, однако существовали воспоминания, которые выводили его из себя даже спустя столько лет. Он по-детски шмыгнул носом. Холодный сентябрьский ветер проникал под мантию и пробегал мурашками по спине, заставляя содрогаться. Гарри задышал на ладони, согревая их теплым дыханием, и едва заметное облачко пара плавно растворилось в ночном воздухе. Пахло сырым деревом и прелыми листьями. Поттер втянул носом тяжелый влажный воздух и встал со ступенек.

— Я вот думаю, — послышался из темноты скрипучий голос. — Не попросить ли мистера Филча перевесить мой портрет из этого коридора в другое место? А, Поттер? Мне надоели твои полуночные шарканья.

— Извините, мистер Визерс, но это путь в мою комнату, — небрежно ответил Гарри.

— В Хогвартсе сто сорок две лестницы и столько же коридоров! — заводчик фестралов сонно зевал, развалившись в нарисованном кресле. Цилиндр и трость лежали на маленьком изящном столике с резными ножками. Тонкая цепочка монокля выглядывала из кармана его сюртука.

— Спокойной ночи, — Гарри побрёл дальше, не желая продолжать разговор.

— Хам, — сказал уже в пустой коридор мужчина на картине и, скрестив на груди руки, снова закрыл глаза.

Профессор вернулся в комнату. Быстро раздевшись, он откинул одеяло и упал на прохладные простыни. В сотый раз, проматывая в голове перебранку с Гермионой, он искал оправдание своему тону. Да, он имел полное право разговаривать грубо. Он устал от того, что кто-то постоянно суёт нос в его жизнь, указывая, как и что ему делать. Сначала любопытные входят к нему в доверие, потом называют себя друзьями, а потом переворачивают его жизнь с ног на голову.

— В общем, там необходимо иметь «Выше ожидаемого» или«Превосходно» по зельеварению, трансфигурации, заклинаниям. Учиться нужно четыре года, а потом — экзамены и практика, — облизывая мороженое, Гарри рассказывал о школе Аврората, прогуливаясь с Джинни в воскресный день по Косому переулку. — Но ты не волнуйся. Тёмных Магов теперь не так много, как раньше, ведь большинство из них погибло на войне, так что быть аврором сейчас совершенно безопасно.

Джинни молча плелась рядом с парнем. Большой рожок шоколадного мороженного в её руке начал таять. Августовское солнце, словно прощаясь с молодыми людьми перед наступлением осени, щедро одаривало их последними тёплыми лучами.

— Джинни, пойдём ко мне? — Гарри сунул в рот маленькую, оставшуюся от вафельного рожка пирамидку.

— Зачем? — девушка вскинула бровь, одновременно подбирая розовым языком капли тающего лакомства.

После их первого неудачного секса он ни разу не заводил об этом разговор. Да и что мог сказать парень, который не показал себя в постели настоящим мужчиной? Несколько дней он в полном одиночестве переживал свой позор, не желая выходить из комнаты, но потом решил, что неудачный первый раз ещё не является окончательным приговором его мужской силе, и позвал Джинни прогуляться по Косому переулку, чтобы потом…

— Ну… Мы просто посидим, поговорим, — начал он неуверенно.