Профессор Поттер

Гарри со всей силы стиснул зубы, чтобы не завыть. За плотно закрытыми веками заплясали разноцветные искры, слезы повисли на черных ресницах.

Еще толчок. Отверстие поддалось натиску, и головка члена Драко скользнула в сопротивляющееся тело. Поттера затошнило от боли. Он сжал кулаки, впиваясь коротко остриженными ногтями в мягкую кожу ладоней. Галстук передавил запястья, вены на руках вздулись, образовывая выпуклый голубой подкожный рисунок.

Следующий толчок позволил члену войти почти наполовину. Гарри не мог дышать и даже не пытался расслабиться, сжимаясь в тугой пульсирующий болью узел.

Толчок. Не вытерпев, Поттер коротко вскрикнул. Дрожь безостановочно сотрясала его тело, огненной лавой оседая в промежности.

— Всегда верь мне, — прошептал ему на ухо Драко, а затем крепко обхватил руками скользкие от пота бедра Гарри, чуть отстранился и с новой силой толкнулся в его горячее тело.

Они спали, крепко прижавшись друг к другу.

Окно в комнате профессора Поттера было слегка приоткрыто, легкий летний ветерок колыхал штору, наполняя помещение запахом цветущих трав и озерной сырости.

Утром будут объявлены результаты экзаменов, а затем последует праздничный ужин. А завтра студенты, побросав вещи в свои сумки, отправятся в Хогсмит, чтобы сесть в Хогвартс-Экспресс.

Учебный год закончился.

Но это все будет потом. Сейчас они спали, устав после долгой ночи поцелуев и объятий.

За окном забрезжил рассвет — солнце стыдливо коснулось первым лучом края горизонта, пробуждая ото сна землю. Драко проснулся. Поморгав глазами и прогоняя следы сновидения, он посмотрел на сопящего в его объятиях Гарри. Улыбнувшись, он нежно поцеловал его в теплый висок.

— Просыпайся.

Гарри пошевелился и кашлянул.

— Сейчас, — не открывая глаз, сонно промямлил он.

— У нас дело, вставай! — осторожно вытащив руку из-под взлохмаченной головы любовника, Драко поднялся с кровати и сладко потянулся.

Столкнув ногами одеяло, Гарри сел. Отголоски тупой ноющей боли отозвались в его теле.

— Прости, — Драко опустился рядом с ним на колени и обнял.

— Пройдет, — отмахнулся Гарри, удобнее устраиваясь на жесткой кровати.

— Я предлагал тебе заживляющее.

— Нет, пусть будет так.

— Обещаю, — целуя любовника, сказал Драко, — в следующий раз все будет лучше. Веришь мне?

— Верю, — ответил Гарри, глядя ему в глаза.

Лорд Визерс проснулся от заклинания, скользнувшего по картинной раме. Вздрогнув, он соскочил с кресла и, потирая глаза, уставился на маячивших перед стеной людей.

— В чем дело? — возмущенно спросил он, ища в кармане монокль, но на портрет уже накинули темную тряпку.

Картину тряхнуло, лорд в ужасе закусил кулак. Неужели на чердак? За что? Ожидая своей участи, Визерс обреченно опустился в кресло, крепко вцепившись в подлокотники, — спорить с живыми было бесполезно, он это помнил еще со времен оккупации школы утыканной розовыми бантиками Амбридж.

Неожиданно тряпка соскользнула с портрета, и рисованные глаза заводчика фестралов ослепило яркое солнце, наполовину показавшееся из-за горизонта.

— Смотрите! — услышал он голос. — Вон туда, сэр.

Гарри Поттер указывал на опушку Запретного леса. Малфой сидел на мокрой от росы траве рядом с поставленным на землю портретом лорда Визерса и улыбался.

— Смотрите туда, куда показывает Гарри, — сказал Драко. — Он их тоже видит.

Лорд Визерс обратил взор на верхушки деревьев.

— О, Мерлин! Мерлин всемогущий! — с трудом выдохнул он. — Я вижу их!

По небу, рассекая воздух большими кожистыми крыльями, летели фестралы.

ЭПИЛОГ

Круглая задница Невилла Лонгботтома, обтянутая бежевыми парусиновыми бриджами, торчала из густой травы. Пристроив к глазу зачарованную лупу, Невилл разглядывал маленький невзрачный бледно-желтый цветок. Раскрытый потрепанный блокнот лежал рядом с профессором ЗОТИ на траве, по шуршащим страницам, шевеля усиками, ползали мелкие букашки. Достав заложенный за ухо маггловский карандаш, Невилл сделал пару записей и снова согнулся над цветком.

— Щекотно, улетай!

Невилл выпрямился и оглянулся. Деревья шуршат листвой, рой мушек кружится над полянкой, трава колышется на слабом ветерке. «Послышалось», — решил Невилл, доставая из рюкзака фляжку, вода в которой оставалась прохладной в любую жару, даже если её оставить на самом солнцепеке. Сделав пару глотков, Невилл вытер рукавом рот.

— Хи-хи-хи, щекотно же! Отстань.

Невилл выронил фляжку и стал озираться вокруг. Трава как трава, тонкие стебельки с дрожащими листочками, пестрые цветы набрали всю силу своей раскраски и сладко пахли пыльцой. Одинокий крупный мак качался на бледно-зеленой ножке, шевеля махровыми листьями.