Перо

Отто приземлился на черепичную крышу, стукнулся коленями и поскорее убрал приметные светло-серые крылья. Для того чтобы ничто не стесняло движений, он снял куртку и рубашку и теперь зябко обхватил себя руками за плечи. Летняя ночь в Хексберг теплом не радовала. Можно было согреться крыльями, но он боялся дозорных, которые увидели бы его, притаившегося за печной трубой.

Над городом опустилась ночь, тихо шумело море, где-то на ратуше часы пробили полночь, и наконец Отто решился. Оглядевшись по сторонам, он ухватился за плющ, цепко увивший дом до самой крыши, и, готовый в любой момент выпустить крылья, соскользнул на карниз второго этажа. Пришлось прижаться голой грудью к холодным камням, и он зашипел сквозь зубы, но стерпел. Осторожно он добрался до углового окна и заглянул внутрь, держась за плющ.

Створка окна предательски скрипнула, и Отто замер на долгую минуту. Но внутри всё было тихо. Тогда он открыл окно пошире и, стараясь не шуметь, проник в комнату. Он замер у окна, пока его глаза привыкали к темноте, а сердце замедляло свой перепуганный стук. Отто был готов к чему угодно, даже к тому, что сейчас его настигнет бесславный конец, но чего он не ждал, так это сумасшедшей удачи.

Первый адмирал Талига Рамон Альмейда спокойно спал, раскинувшись на постели лицом вниз, не убрав огромные чёрные крылья, которые свешивались по обе стороны и едва ли не касались пола. Это было необыкновенное везение, на которое Отто даже не смел рассчитывать. Стоя у окна и боясь сделать хотя бы один шаг, он не сводил глаз с Альмейды, опасаясь, что тот сейчас случайно проснётся или вообще только притворяется спящим. Проклятые карты, Отто так и не научился мухлевать и потому сейчас находился в логове врага. Какая глупая была бы смерть… Он со своего места осмотрел комнату, пытаясь понять, есть ли рядом с Альмейдой оружие или нет, задержал взгляд на расслабленной мускулистой спине и поджарых ягодицах. Рассказать бы кому, в какой беззащитной позе спит грозный адмирал, — так ведь не поверят же…

Переждав и успокоив дыхание, Отто на цыпочках двинулся вперёд, Альмейда что-то сонно пробормотал на кэналлийском и снова уткнулся лицом в подушку. Отто, который едва не умер на месте от разрыва сердца, успокаивающе улыбнулся самому себе и наклонился над левым крылом Альмейды. Наощупь перья были жёсткие, но их окрас нельзя было перепутать с чьим-то другим, только у него каждое чёрное перо было отмечено белым пятном на кончике. Отто нащупал одно, потянул, стараясь, чтобы оно вышло из тела, не причиняя боль, в противном случае он пропал: даже если успеет вылететь в окно, его догонят над берегом на пути к границе с Дриксен.

В тишине он слышал шум собственной крови в ушах и мерное дыхание спящего. Перо вышло легко, остальные маховые перья в этом месте сомкнулись, прикрыв недостачу. Через месяц отрастёт новое, а пока пусть Альмейда удивляется, где же успел потерять. Прежде чем выпрямиться, Отто на секунду ткнулся носом в безвольное крыло. Пахло теплом, а Отто ждала холодная звёздная ночь.

С драгоценным трофеем в руке он поднялся и сделал шаг назад. Альмейда лежал по-прежнему неподвижно, видимо, потеря в самом деле была незаметна. Отто ещё раз с сожалением осмотрел раскинувшееся перед ним тело. Если бы Альмейда не был врагом, можно было бы попробовать как-нибудь им увлечься, но чего нельзя, того нельзя. Он развернулся и медленно и тихо начал преодолевать долгий путь до окна — целых три шага, и на каждом может скрипнуть половица. Зажав перо в зубах, он опёрся руками о подоконник и поставил на него колено, размышляя, взлететь сразу или сначала взобраться на крышу. Но внезапно позади раздался шорох, неведомая сила оторвала Отто от подоконника, и не успел он даже ахнуть, как его швырнули на кровать и сверху навалилась тяжесть, а чужие руки сомкнулись на горле.

«Я пропал», — пронеслось у него в голове, прежде чем он сообразил: Альмейда на всякий случай удерживает его всем своим весом, весом всего неодетого тела. Как глупо было так умирать, будучи задушенным адмиралом, который даже не потрудился одеться! Отто захрипел, выронив изо рта перо, схватил Альмейду за руки, но силы стремительно таяли, и он ещё успел мысленно попрощаться с теми, кого больше не увидит из-за собственной глупости. Хватка ослабла, когда он уже ничего не видел, и Отто задышал, пока позволяли. Стало светло, и он отпрянул, увидев зажжённую свечу прямо перед своим лицом. Альмейда был скрыт за этим светом, а сам Отто растерян и думал только о том, как бы удрать, пока Альмейда растерян не меньше.

— Господин Бюнц, — задумчиво сказал тот, сидя на нём верхом и беззастенчиво рассматривая. Воск капнул Отто на шею, он дёрнулся, под руку попало злополучное перо, которое он смял. Альмейда отвёл свечу, Отто рассмотрел на его лице выражение интереса и понадеялся на лучший исход. Повисла странная пауза, во время которой Отто медленно скользил взглядом по обрамлённом растрёпанными чёрными волосами лицу Альмейды, ниже по его груди, и ещё ниже…