Фандом: Безумный Макс. Пустошь кажется бескрайней, но это впечатление обманчиво: встречи со знакомыми здесь не редкость. Можно при случае вернуть долг.
Добавить в моё избранное
20 мин, 24 сек 17331
Она прихватила заранее собранные вещи и тихо, стараясь никого не разбудить, вышла из казармы. Цитадель ещё спала, и по пути в гараж Фуриоса умудрилась никого не встретить.
В гараже её ждал Триумф, заранее выбранный и приготовленный к длительному путешествию. Полный бак, две запасные канистры бензака и одна с водой. Все детали проверены, притёрты, отказов быть не должно. Осталось лишь выкатить байк и ехать куда глаза глядят.
Фуриоса понимала, что поступает неправильно, но не видела другого выхода. Она ненавидела прежнюю Цитадель, ненавидела порядки Несмертного, но тогда она находилась на своём месте. У неё был статус, у неё была важная работа. Сейчас она чувствовала себя ненужной, пережитком прошлого. Её это злило, и в последнее время она, сама того не желая, срывалась на девочках, с энтузиазмом создававших рай по своему усмотрению.
В раю нет места грешникам.
Но сожалеть о смерти Джо она всё равно не собиралась.
— Уходишь? — раздался за спиной хриплый голос Эйса.
Она обернулась.
Без боевой краски он выглядел таким старым…
— Да.
— Может, передумаешь? Здесь нужны сильные бойцы. Их мало осталось.
— Не могу. Я тут лишняя деталь.
Эйс тяжко вздохнул.
— Как знаешь, босс.
Фуриоса молчала, кусая обветренные губы.
— Так будет лучше, — наконец проговорила она.
— Ты могла бы сразу сказать, что везла на самом деле. Неужели я не понял бы? — невпопад выпалил Эйс.
— Нет. Не понял, — покачала головой Фуриоса. — Вы верили Джо, а не мне.
— Мы ошибались… Но ты даже не попыталась нам хоть что-нибудь объяснить.
— Объяснить? Когда все радостно орали хвалу восьми цилиндрам? Или когда ты схватил меня за горло? Или… — она осеклась. — Я не хочу так с тобой прощаться.
Эйс протянул Фуриосе ладонь. Она, чуть замешкавшись, ответила на рукопожатие, и Эйс вдруг резко прижал её к себе и звучно хлопнул широкой ладонью промеж лопаток.
— Ты была хорошим бойцом и стала сильным Императором. Удачи тебе.
— И тебе, Эйс.
Подземный ход вывел через Малую башню на окраину спящего поселения.
Фуриоса не стала заводить Триумф, чтобы не привлекать к себе внимания. Просто катила его прочь, как можно дальше, пока хватает сил.
Теперь она могла ехать на юг, где, по слухам, белоснежные камни плавятся в руках и превращаются в чистейшую воду. Могла податься на восток, к руинам городов Старого Мира, где ещё ютятся нищие анклавы, хранящие истории о том, что было раньше. Могла искать другие племена Вувалини. Могла в самоубийственном порыве пересечь Великие Пустоши. Могла найти новую жизнь там, куда не дошли слухи об убитом боге и о предателе с железной рукой. Могла…
Просто странствовать. Сражаться за каждый день жизни, убивать врагов — не потому, что ей так приказали, а потому что просто жить хочется. Встречать людей и расставаться с ними без сожалений.
Впервые в жизни она была свободна.
Над головой повисла полная луна, заставившая потускнеть Звёздного Змея, и от неё было настолько светло, что каждый камешек отбрасывал тень. Мир только притворялся спящим: в чахлых, но живучих кустиках то и дело шуршали ящерки, а где-то вдали выл какой-то крупный зверь. Дико хотелось подхватить его песню, разреветься в голос. Напряжение, державшее её в форме так долго, вдруг исчезло — словно из хребта выдернули стальной стержень или сняли камень с плеч.
Реветь она, разумеется, не стала.
Фуриоса устроила привал, когда начало светать. Добравшись до каменных выходов юго-восточнее Цитадели, она загнала Триумф в расщелину между скалами и, зажевав один из прихваченных с собой пирожков, залезла на вершину — убедиться, что на горизонте никого нет.
Теперь можно было и подремать.
Каменная поверхность холодом кусала бока даже через подстеленную брезентовую куртку. Потом солнце поднялось высоко и стало пригревать, а вскоре и припекать. Фуриоса выдернула куртку из-под себя и попыталась накрыться ею с головой, но быстро сдалась и решила спрятаться в тени.
И тут она услышала шорох.
Это был не тот шорох, с которым бегают ящерки и пауки. Кто-то подкрадывался к её убежищу, до сих пор неслышно, но вывернувшийся из-под ноги камушек покатился по осыпи и выдал его.
Фуриоса соскользнула в расщелину и прижалась к скале, чертыхаясь про себя: проворонила незваного гостя, и теперь глаза после яркого солнечного света, во мгле ущелья отказались работать как надо. Разглядеть можно было только тёмное пятно — её собственный байк, — и еле заметное движение неподалёку. Фуриоса чуть проморгалась, и стало видно силуэт человека. Гость, как оказалось, тоже малость ослеп: шарил руками по стенам ущелья, ворочал головой и спотыкался. Один раз он поднял голову, но Фуриосу так и не заметил.
Булькнула одна из канистр.
В гараже её ждал Триумф, заранее выбранный и приготовленный к длительному путешествию. Полный бак, две запасные канистры бензака и одна с водой. Все детали проверены, притёрты, отказов быть не должно. Осталось лишь выкатить байк и ехать куда глаза глядят.
Фуриоса понимала, что поступает неправильно, но не видела другого выхода. Она ненавидела прежнюю Цитадель, ненавидела порядки Несмертного, но тогда она находилась на своём месте. У неё был статус, у неё была важная работа. Сейчас она чувствовала себя ненужной, пережитком прошлого. Её это злило, и в последнее время она, сама того не желая, срывалась на девочках, с энтузиазмом создававших рай по своему усмотрению.
В раю нет места грешникам.
Но сожалеть о смерти Джо она всё равно не собиралась.
— Уходишь? — раздался за спиной хриплый голос Эйса.
Она обернулась.
Без боевой краски он выглядел таким старым…
— Да.
— Может, передумаешь? Здесь нужны сильные бойцы. Их мало осталось.
— Не могу. Я тут лишняя деталь.
Эйс тяжко вздохнул.
— Как знаешь, босс.
Фуриоса молчала, кусая обветренные губы.
— Так будет лучше, — наконец проговорила она.
— Ты могла бы сразу сказать, что везла на самом деле. Неужели я не понял бы? — невпопад выпалил Эйс.
— Нет. Не понял, — покачала головой Фуриоса. — Вы верили Джо, а не мне.
— Мы ошибались… Но ты даже не попыталась нам хоть что-нибудь объяснить.
— Объяснить? Когда все радостно орали хвалу восьми цилиндрам? Или когда ты схватил меня за горло? Или… — она осеклась. — Я не хочу так с тобой прощаться.
Эйс протянул Фуриосе ладонь. Она, чуть замешкавшись, ответила на рукопожатие, и Эйс вдруг резко прижал её к себе и звучно хлопнул широкой ладонью промеж лопаток.
— Ты была хорошим бойцом и стала сильным Императором. Удачи тебе.
— И тебе, Эйс.
Подземный ход вывел через Малую башню на окраину спящего поселения.
Фуриоса не стала заводить Триумф, чтобы не привлекать к себе внимания. Просто катила его прочь, как можно дальше, пока хватает сил.
Теперь она могла ехать на юг, где, по слухам, белоснежные камни плавятся в руках и превращаются в чистейшую воду. Могла податься на восток, к руинам городов Старого Мира, где ещё ютятся нищие анклавы, хранящие истории о том, что было раньше. Могла искать другие племена Вувалини. Могла в самоубийственном порыве пересечь Великие Пустоши. Могла найти новую жизнь там, куда не дошли слухи об убитом боге и о предателе с железной рукой. Могла…
Просто странствовать. Сражаться за каждый день жизни, убивать врагов — не потому, что ей так приказали, а потому что просто жить хочется. Встречать людей и расставаться с ними без сожалений.
Впервые в жизни она была свободна.
Над головой повисла полная луна, заставившая потускнеть Звёздного Змея, и от неё было настолько светло, что каждый камешек отбрасывал тень. Мир только притворялся спящим: в чахлых, но живучих кустиках то и дело шуршали ящерки, а где-то вдали выл какой-то крупный зверь. Дико хотелось подхватить его песню, разреветься в голос. Напряжение, державшее её в форме так долго, вдруг исчезло — словно из хребта выдернули стальной стержень или сняли камень с плеч.
Реветь она, разумеется, не стала.
Фуриоса устроила привал, когда начало светать. Добравшись до каменных выходов юго-восточнее Цитадели, она загнала Триумф в расщелину между скалами и, зажевав один из прихваченных с собой пирожков, залезла на вершину — убедиться, что на горизонте никого нет.
Теперь можно было и подремать.
Каменная поверхность холодом кусала бока даже через подстеленную брезентовую куртку. Потом солнце поднялось высоко и стало пригревать, а вскоре и припекать. Фуриоса выдернула куртку из-под себя и попыталась накрыться ею с головой, но быстро сдалась и решила спрятаться в тени.
И тут она услышала шорох.
Это был не тот шорох, с которым бегают ящерки и пауки. Кто-то подкрадывался к её убежищу, до сих пор неслышно, но вывернувшийся из-под ноги камушек покатился по осыпи и выдал его.
Фуриоса соскользнула в расщелину и прижалась к скале, чертыхаясь про себя: проворонила незваного гостя, и теперь глаза после яркого солнечного света, во мгле ущелья отказались работать как надо. Разглядеть можно было только тёмное пятно — её собственный байк, — и еле заметное движение неподалёку. Фуриоса чуть проморгалась, и стало видно силуэт человека. Гость, как оказалось, тоже малость ослеп: шарил руками по стенам ущелья, ворочал головой и спотыкался. Один раз он поднял голову, но Фуриосу так и не заметил.
Булькнула одна из канистр.
Страница 1 из 6
