В рассрочку

Человек издал радостный возглас — он нашёл то, зачем пришёл, — и Фуриоса выпала из своего укрытия. В полёте ухватившись правой рукой за выступ, она пнула вора в грудь.

Вернее, попыталась пнуть.

Вор неловко взмахнул руками и, увернувшись, вцепился в голень Фуриосы и резко рванул к себе. Падая, Фуриоса успела сгруппироваться, подсекла ноги противнику и вскочила, выхватив нож.

Враг оказался слишком сильным, слишком быстрым. Ушёл от ножа, скользнул под руку. Удар промеж лопаток. Её швырнуло в стену ущелья. Развернулась, чтоб оказаться лицом к врагу, но он уже навалился на неё всем телом, больно схватил за правое запястье — нож выпал, — за левое плечо.

Изумлённый вскрик.

Фуриоса ударила лбом в лицо замешкавшегося врага. Он успел отвернуться, удар пришёлся вскользь по скуле, зато открылась шея, и Фуриоса тут же вцепилась в неё левой рукой.

— Стой… — прохрипел вор знакомым голосом, безуспешно цепляясь за железо протеза.

Пелена ярости и страха спала с глаз, и в уже привычном полумраке Фуриоса разглядела лицо, искажённое болью.

— Это становится смешным, — пробормотала она и ослабила хватку.

— Не сказал бы, — отозвался Макс, сделав два шага назад и нервно потирая помятое горло. Фуриоса, не отрывая от него взгляда, подобрала нож и спрятала в ножны.

— Какого чёрта? Жить надоело? — рявкнула Фуриоса, резко толкнув Макса в грудь. Он сделал ещё один шаг назад и натолкнулся на байк, чуть не уронив, но вовремя успел его подхватить.

— Мне нужен бензак.

Вид у Макса был немного смущенный.

— И поэтому ты решил ограбить меня?

— Я… — он захрипел, шевельнул челюстью и коротко зевнул. — Не узнал. Не ожидал. Почему ты не в Цитадели?

— Ушла, — лаконично ответила Фуриоса.

Макс почему-то насторожился:

— Почему? Что случилось?

— Просто ушла. А зачем тебе бенз…? — осеклась она, не сразу сообразив, что собиралась задать очень глупый вопрос. Бензак — валюта Пустошей. На него можно выменять что угодно.

Макс с пониманием ухмыльнулся, но всё-таки пояснил:

— Хочу выкупить машину. У горных байкеров. Это последний взнос.

Часть разбитой в каньоне техники Цитадель выкупила, когда Фуриоса валялась в беспамятстве с лихорадкой. Тост и Способная выбрали железо наугад: и хорошее, и откровенный хлам, годный лишь на запчасти. Часть машин, которые, как помнила Фуриоса, не были вконец убиты, так и не вернулась в Цитадель. Похоже, зря она тогда высказала девушкам: технику могли перехватить другие обитатели Пустоши.

— Я сильно задолжала тебе. Бензак я тебе дам.

— Хмм?

— Я даже прокачусь с тобой до каньона байкеров.

— Зачем?

— Так безопаснее. Всё равно в ту сторону иду.

Он только пожал плечами.

В путь они двинулись ближе к вечеру. Решили идти пешком, чтоб не тратить топливо.

Они наметили дойти по прямой до горной гряды, а там свернуть на север, вдоль хребта и до каньона. В сам каньон Макс вознамерился идти один, припомнив Фуриосе, как им пришлось отбиваться от разъярённых её обманом хозяев.

Падающее к горизонту солнце стало золотым, но всё ещё жгло спину даже через толстый брезент куртки. Фуриоса, толкавшая перед собой тяжёлый Триумф, повела уставшими плечами, ощутив, как промеж лопаток щекотно сползла капля пота. Зарубцевавшаяся рана на боку начала ныть, стреляя болью, когда байк подкидывало на неровностях. Вскоре Фуриоса по старой привычке впала в некое подобие транса, замкнувшись в своих мыслях и не обращая внимания на окружающий мир — благо, было кому следить вместо неё, — и поэтому стало неожиданностью, что на руль рядом с её ладонями легли ладони Макса.

Фуриоса вздрогнула и с недовольством покосилась на спутника. Он взамен легонько толкнул её плечом, отодвигая от байка.

— Я не устала.

— Ты пыхтишь, — сообщил он. — Мешает.

Фуриоса не стала сопротивляться и выпустила из рук руль, для виду сморщившись в раздражённой гримасе. На самом деле она испытывала благодарность и облегчение. Лучшего спутника на первом этапе свободной жизни она и представить не могла.

Макс шёл размеренным шагом, немного прихрамывая. Изредка он останавливался, застывал без движения, прислушиваясь к шороху песка, к песне усилившегося к ночи ветра — тогда Фуриоса тоже замирала, пытаясь понять, о чём говорит Максу Пустошь. Издалека доносились звуки моторов, но невозможно было определить направление: то ли горные байкеры устроили погоню за каким-то бедолагой, то ли эхо с запада отражалось от кровавых от закатного света скал. Потом раздался долгий, тоскливый гул: до боли знакомый голос Цитадели пропел отбой.

При наступлении сумерек опять завыл зверь, но в этот раз ближе, чем прошлой ночью. Макс насторожился, стал чаще делать остановки. Фуриоса на всякий случай сунула руку за пазуху и, вытащив из наплечной кобуры пистолет, щёлкнула предохранителем.