В рассрочку

Вой по мере приближения к хребту всё нарастал, но потом оборвался.

— Динго? — шёпотом спросила Фуриоса.

Дикие собаки порой ещё попадались в этой части пустошей. Опасные, вечно голодные твари сбивались в стаи и кидались на всё, что шевелится, от змей до одинокого человека, а порой, за неимением другой пищи, жрали своих. Джо одно время вынашивал планы по приручению динго, но никто не знал, как дрессировать собак. С мясом тоже вышла накладка: те звери, что попадались бойцам, чаще всего были больные. Пара эпидемий — и люди решили, что безопаснее их избегать.

— Нет. Динго воют иначе.

Макс сдал транспорт Фуриосе и быстро зашагал к выступающему отрогу скал. Там, среди каменных глыб, прятался лёгкий горный байк, на руле которого висел увешанный обрывками тряпок шлем. Рядом стоял худой темнокожий старик с длинными нечёсаными волосами, к его ногам жался небольшой, такой же лохматый, что и его хозяин, пёс.

— Здорово, Макс, — сказал старик слишком гулким для такого тщедушного тела басом. — Я так понимаю, ты не с пустыми руками?

— Нет.

— А, это хорошо.

Пёс оскалился и гавкнул. Тоже басом.

— Цыц, Стью, — шикнул старик и обратился к Фуриосе. — А ты кто такая? Тоже торговать едешь?

— Нет. Нам по пути, — вместо неё ответил Макс.

Пёс вылез из-за хозяина и осторожно приблизился к Максу. Макс присел на корточки и протянул ладонь, и Стью её старательно обнюхал, чуть прижался к земле, когда рука занеслась над его головой, а потом, когда его потрепали за ушами, упал на землю кверху пузом, поджав передние лапки.

— Попутчица, значит… — старик с подозрением прищурился. — Ребят надо бы предупредить.

Он отошёл подальше и выстрелил из ракетницы. Зелёный огонь со свистом взлетел в темнеющее небо и рассыпался скупыми искрами. Потом ещё раз — и севернее ответили такой же вспышкой.

— Завтра в полдень мои мальчики тебя встретят, — сообщил старик, сняв с руля шлем. — Даже жаль, что меня не будет. Чую веселье. Стью, подь сюда.

Пёс тут же вскочил и подбежал к хозяину, тот подхватил его под пузо и сунул за пазуху.

— Зачем тебе этот пёс? — спросила Фуриоса. — Он слишком мал, чтобы защищать.

Старик расхохотался.

— Ты слышала, как он воет? Все думают, что тут большой и злобный зверь, и предпочитают обходить меня стороной. И слышит лучше, чем я. Хороший напарник, — байкер повернулся к Максу. — С тобой приятно было иметь дело, Макс. Я б даже сделал для тебя исключение, но не могу. Удачи.

С этими словами старик завёл свою технику и укатил в противоположном от каньона направлении. Макс поднялся, выждал, пока рокот мотора смолкнет вдали, и сказал:

— Переночуем здесь.

Фуриоса опустила подножку, поставив Триумф.

— Мне не нравится, что он сказал. О каком исключении речь?

Макс промолчал и стал собирать камни для костра.

— Ответь мне.

— Это тебя не касается, — отозвался Макс.

Фуриоса выпнула камень из-под его руки и с досадой обозвала безмозглым камакреззи, но получила в ответ лишь недовольный взгляд.

Можно было бы плюнуть на это всё и уйти прочь, забрав с собой «последний взнос», но что-то её удерживало: то ли обещание, которое она не хотела нарушать, то ли беспокойство о человеке, у которого, очевидно, снесло крышу из-за обычной железки… Обычной ли?

— Это из-за той тачки, так? Рейзор Кола? Ты орал, что это твоя машина.

Макс неохотно кивнул.

— Не «Рейзор Кола». Перехватчик.

Фуриоса вытащила из сумки мешок с едой и передала Максу. Он засунул внутрь руку и вытащил один пирожок, изумлённо подняв бровь.

— Ешь. Мне не жалко.

Макс подозрительно принюхался, но, решив, что еда ещё пригодная к употреблению, с довольным ворчанием вгрызся в тесто.

— Я пойду с тобой, — сообщила Фуриоса.

Макс даже жевать перестал.

— Не сходи с ума.

— Я хоть посмотрю, как это делаешь ты. В любом случае пойду следом.

— Мне не нужна помощь.

— Если всё пойдёт под откос, я смогу нас вытащить. Ты не сбежишь от байкеров, а Триумф я тебе не отдам.

Фуриоса накинула на голову капюшон, застегнула все пуговицы, раскатала рукава до кончиков пальцев. В таком пугале никто не должен опознать бывшего Императора.

— Ну?

Макс скептически её осмотрел с ног до головы.

— Узнают.

— Я буду изображать бессловесного болванчика. Что может меня выдать?

— Пальцы. Сложный протез.

— Тот, что им знаком, ржавеет где-то там, — Фуриоса махнула рукой в сторону Дороги Ярости.

— И что? Сразу видно — не бродяжка…

Макс вдруг хлопнул себя ладонью по лбу, запихал в рот остатки пирожка, вытащил из-за пазухи пару хозяйственных перчаток — почти целых, только на большом пальце левой перчатки была прореха — и протянул их Фуриосе.