Земля

— Монсеньор? — осторожно спросил Морено, касаясь его рукава. Дик вздрогнул.

— Я задумался, — произнёс он. — Потому что сейчас я должен сказать вам несколько важных вещей. Вы прибыли в мой дом, и останетесь здесь до лета. Я не стану ни за что перед вами оправдываться. Вы сами уже успели всё рассмотреть и сделать выводы.

— Работы много, тан Ричард… — робко сказал кто-то из-за чужих спин.

— Не прячься, Джек, — снисходительно проговорил Дик. — Если хочешь что-то сказать, скажи.

Долговязый Джек Флагерти поднялся со своего места и, неуверенно оглядев товарищей, сказал:

— Прощения прошу, ваша светлость, что перебил вас…

Дик закатил глаза, начиная понимать: лучше адуаны, которые ни кошки не смыслят в том, как нужно обращаться к дворянину, но зато крепко знают своё дело, чем мямля, не понимающий, что лебезить не следует.

Это Дик и произнёс вслух.

— Если кто-то хочет что-то сказать, пусть говорит, — велел он. — А вообще Флагерти прав. Работы много. В тех ящиках, что я велел охранять, мы везём порох и запалы. Вы сами видите, что Надор беден, потому что… — Он запнулся, но твёрдо закончил: — Потому что мой отец поднял восстание, и Надор попал в опалу и был обложен непомерными налогами. Однако мне удалось убедить его величество, что бедная провинция лучше нищей, и он согласился на время снять с нас это неподъёмное бремя. Силы и деньги, которые останутся в таком случае, я решил употребить на то, чтобы приступить к работам в горах — к поискам чего-то, что могло бы принести доход. Я пока ещё не знаю, что это будет, руда или самоцветы, а о большем загадывать боюсь.

— Ну, сапфиры тут вряд ли найдёшь, — как бы про себя произнёс Хосе Франсиско Охеда и, заметив, что Дик его слушает, продолжил уже громче: — Горы здесь совсем не такие, как в Кэналлоа. Я-то знаю, у меня отец работал на приисках.

Дик в который раз порадовался ценному умению Алвы выбирать нужных людей.

— Спасибо, Хосе, — поблагодарил он. — Я думаю, нам пригодятся твои знания. Но пока только начало зимы, и, как вы все понимаете, ни о каких поисках и взрывах речи не идёт. Снега выпадет ещё больше, ходить будет трудно, а по горам зимой лошади вообще не могут пройти, так что пока мы вынуждены будем предаваться безделью. Ну, относительному, — добавил он, вспомнив, как много наметил. — Теперь то, что я собираюсь вам запретить.

Внимание солдат стало напряжённым.

— Запрещено, — медленно говорил Дик, — часто попадаться на глаза герцогине. Вы уже поняли, как она относится к посторонним. Если всё же столкнётесь с ней, приказываю держаться со всей почтительностью. Хозяин здесь я, но она моя мать, и я уважаю её нежелание вас видеть. Также вы должны с уважением относиться к моим сёстрам, моему дяде, слугам и дворне. Думаю, не нужно объяснять, что вы их попросту пугаете. Не забывайте, что вы здесь гости, и тогда всё будет хорошо. Но несмотря на это, болтаться без дела я вам не позволю. Считайте, что это тоже запрещено. Отдыхать можно, но занятия всегда найдутся. Отгребать снег, таскать воду, проминать лошадей, рубить дрова, я думаю, умеют все, это не так сложно.

В ответ раздался дружный смех.

— Да уж не сложнее, чем воевать, — заметил Готье Шеньен, и его поддержали.

— Отлично, — сказал Ричард и довольно хлопнул себя ладонями по бёдрам. — Если у кого есть какие-то умения, пусть скажет. Или лучше запишет. Господин Морено, составьте список и вечером принесите мне.

— Слушаюсь, — кивнул тот.

Ещё одно дело было выполнено, и Дик с удовольствием вычеркнул его. Оставалось поговорить с матушкой, с дядей и рассказать сёстрам о том, что с ним происходило, пока его не было дома. Рассудив, что рассказ затянется до позднего вечера, Дик выбрал из двух зол меньшее. По крайней мере, дядя Эйвон не оскорблял его с порога. Зайдя на минуту к себе, Дик отправился в его покои.

Ларакам были отведены комнаты, которые постоянно содержались в порядке, таков был приказ герцогини, всегда привечавшей родственников. Когда дядя жил в их замке, он обычно занимал одну-единственную комнату, которая служила ему и спальней, и кабинетом. Раньше Дик уважал такую скромность, но теперь она казалась ему слишком нарочитой. Впрочем, разве ему самому не приходилось лгать и притворяться?

— Заходи, Ричард, добрый день, — приветствовал его дядя, поднимаясь из-за стола. Дик оглядел комнату, в которой давно не бывал. Дядя распорядился убрать все украшения, и теперь приходилось любоваться на изъеденные жучком панели. Дик серьёзно задумался, что станет делать, когда обзаведётся деньгами. Судя по всему, легче было не ремонтировать замок, а построить новый в другом месте.

— Дядюшка, я забыл сказать, как рад вас видеть, — искренне повинился Дик, обнимая старика. — Простите меня.

— Охотно прощаю, — рассмеялся дядя. — Ну, садись, садись — и рассказывай. Ты же наверняка хотел мне что-то рассказать?