Земля

Айрис одной рукой прижала к щеке новую бобровую муфту, а второй поглаживала стопку разноцветных отрезов ткани, и в её глазах стояли слёзы.

— Дикон, — произнесла она, не смахивая их, — и ты купил это всё для нас?

— Конечно, — заверил Дик, чьё сердце сжималось от боли и гнева. — Сам ходил в лавки выбирать. А для тебя у меня есть ещё один подарок, но о нём ты узнаешь позже, когда поправишься. Так что выздоравливай скорее!

Ходил по лавкам он, конечно, не один — уговорил Кончиту, боясь, что не сумеет выбрать правильно и чего-нибудь напутает, но об этом он расскажет сестрёнкам потом. И о добродушной толстой кэналлийке в ярком кушаке, и о мрачном, но сентиментальном домоправителе, и об огромном доме на улице Мимоз, и о войне, которая может унести тысячи жизней зараз…

Только вот о самом главном он не расскажет им никогда.

— Надо это спрятать! — решительно произнесла Айрис, сгребая в кучу пёстрые завалы на своей кровати. — Я знаю, куда — в сундуки с вышиванием, их всё равно никто не открывает!

Накрыв рукой узкую ладонь сестры, Дик остановил её.

— Разумеется, вы ничего не будете прятать, — сказал он как можно более твёрдо. — Эдит, Дейдри, накиньте шали, чтобы не мёрзнуть. Это шерстяные.

С горящими глазами девочки набросили шали и завязали их узлами на груди. Серые платьица терялись на фоне алатского великолепия, и Дик пожалел, что не привёз в Надор портного. Ведь неизвестно, как справится с новыми нарядами здешний, который давно отвык шить что-то приличествующее герцогиням.

— Выберите, пожалуйста, одну шаль, которую вы подарите Дейзи, — сказал Дик. — Я не знал, что она вышла замуж, и совсем ничего ей не привёз… Было бы жаль её обидеть, она славная девушка.

Сёстры согласились, что Дейзи славная и заслужила подарка.

— А это матушке, — указал Дик на сумку, которую ещё не открыл. — Сейчас пойду к ней.

— Удачи, — вздохнула Айрис и прижала муфту к груди, как будто боясь, что её вот-вот отнимут.

К счастью, тут внесли горячий бульон, и сестра могла хотя бы на время забыть о бедах.

Ничего больше не говоря, Дик взял сумку и пошёл в кабинет герцогини.

— Матушка? — произнёс он, постучав и заглянув. В кабинете было нетоплено, горели два канделябра. Герцогиня сидела в любимом кресле, и казалось, что она дремлет, но её голова чуть повернулась на шум.

— Матушка, — повторил Дик. — Я приехал к вам не с пустыми руками. Вот подарки, которые я для вас выбрал.

Он принялся выкладывать привезённое на стол герцогини в строго задуманном порядке.

— Вот икона святого Алана, написанная в Агарисе мастером Диомидом и освящённая в храме Семи свечей. Я счёл, что икона хранителя нашего рода — достойный дар для вас.

Герцогиня смотрела в его сторону, на икону в его руках, и Дику показалось, что в её взгляде мелькнуло нечто вроде одобрения. Вообще-то говоря, ему стало жутковато. Матушка казалась ему то ли статуей, то ли недобрым духом, который со злым умыслом прикинулся герцогиней. Её глаза были в тени, руки неподвижно сложены на груди, и вдруг он порадовался, что их разделяет стол. Ещё неизвестно, как она отнеслась к тому, что он носит одежду отца…

Дик с демонстративным почтением поцеловал край резной рамы и положил икону на стол.

— А это кожаный переплёт для Книги Ожидания, — продолжал он, в полной тишине выкладывая на стол упомянутый переплёт, который был изрядно тяжёл. — Его скрепили латунными скобками и украсили яшмой.

— А вот письменный прибор взамен старого, — говорил Дик, доставая скромный прибор. — Я тщательно выбирал и остановился на этом, помня ваши вкусы.

— И четыре шали с брошками к ним, — закончил он, выкладывая на стол тщательно уложенную Кончитой стопку. — Самая тёплая — вот эта. Позвольте, матушка.

Он шагнул к герцогине и хотел опустить на её плечи широкий плат, но та оттолкнула его руку.

— Я признательна вам, что вы не забыли о моём существовании, пока развлекались со своим эром, — прошипела Мирабелла.

Дик напомнил себе: ничто не должно вывести его из равновесия. Не получилось же у Алвы, который наконец сдался, не получится и у матушки!

— Не знаю, что вы вкладываете в слово «развлекаться», — вежливо ответил он. — Но о вас я не забывал никогда.

— Развлекаться? — повторила герцогиня. — Вы поняли, что я подразумеваю, сын мой! Ваш эр, как я вижу, приучил вас к роскоши, так что на отчий дом вы смотрите с плохо скрытой брезгливостью!

— Это не роскошь, матушка. — Дик выпрямился с шалью в руках, глядя на мать сверху вниз. — Это вещи, которые достойны принадлежать герцогине. И я никогда бы не посмел выразить презрение к дому моих предков. — Он нарочно подбирал слова, которые нравились матушке. Выражение «дом моих предков» было одним из них. — Просто мне жаль, что я нашёл наш замок в таком плачевном состоянии.