Долгий рассвет

Баан-Ну подумал, что называть Энни феей на самом деле правильно. Ведь после того, как она растворилась в воздухе, кто она, если не волшебница, равная Стелле?

― Но к чему такая секретность, ваше лисичество? ― спросил Кау-Рук. Вот уж кто держался невозмутимо, только в глазах прыгали смешинки. ― Вы секретно благодарите нас и приносите извинения?

Лис поднял лапу, прерывая его.

― Я уверен в генерале Баан-Ну, я уверен в тех, кому доверяет он, ― сказал Тонконюх. ― Но я примерно представляю, что творится внутри ваших двух стай, и не хотел бы рисковать. Я правильно понимаю, что в лагере хаос? На первый взгляд непохоже, но…

― Вы мудрый политик, ваше лисичество, ― признал Баан-Ну. ― Всё не так уж и гладко.

― Куда уж тут гладко! ― рубанул Урфин. ― Одни друг от друга шарахаются, другие злятся, кто в лес убежал, кто в лазарете, кто едва себя не порешил!

―Дело серьёзное, ― признал Тонконюх. ― Но почему я не вижу здесь второго вожака? Ты забыл мои слова? ― И он с грозным видом развернулся к генералу.

― Ильсор болен, ― выручил Лон-Гор. ― Он сильно избит, и ему мучительно любое напоминание о произошедшем, так что я пока никого к нему не пускаю, он должен отлежаться.

― И об этом знает вся его стая? ― уточнил Тонконюх.

― И о том, что быть главным среди своих он больше не хочет, ― подтвердил Лон-Гор, и король закрыл лапами уши.

― Какой ужас! ― воскликнул он. ― Вожак при всей стае переворачивается кверху брюхом! А если кто-то захочет на его место?

― Все отказались, ― успокоил Тонконюха Лон-Гор. ― Ваше лисичество, у нас всё несколько не так, как у вас. Арзаки считают Ильсора лучшим вождём и готовы поддержать.

― Ну, если они искренне зализывают ему раны, то это другое дело, ― признал Тонконюх. ― Однако ситуация меня всё равно беспокоит. Вы уверены, что члены одной стаи не накинутся на членов другой?

Повисло молчание.

― Пусть попробуют, ― сказал Мон-Со.

― Лучше предотвратить, чем разгребать последствия, ― заметил Тонконюх. ― Когда моя тётка плела интриги со своим зятем… впрочем, это не относится к делу.

― Короче говоря, они просто не знают, где может рвануть, ― безжалостно заметил Урфин. ― Простите, я не хотел быть грубым, я знаю, что вы все выбиваетесь из сил, чтобы удержать ситуацию в своих руках.

― Урфин прав, ― сказал Тонконюх. ― Недаром он два раза был королём. ― Он посмотрел на генерала. ― Твоих помощников я вижу, а у Ильсора они были?

― Не знаю, ― растерялся Баан-Ну.

― Были и есть, ― сказал Кау-Рук. ― Вы готовы им доверять, ваше лисичество?

― Если вы доверяете, то и я тоже, ― сказал король. ― Признайте, что вы о них просто забыли, потому что они из той стаи, которая была в подчинении!

― Не поэтому, ― возразил уязвлённый Мон-Со. ― А потому что по документам они не имеют власти, а совещание на уровне командования!

― Да у вас ещё и бумаги расходятся с делом! ― ужаснулся Тонконюх. ― Что вы за стая такая?

― Мы плохая стая, ― признал Мон-Со. ― Теперь я это вижу. Но мы стараемся стать лучше.

Лон-Гор тем временем включил свою рацию и назвал имена.

― Этого всё равно недостаточно, ― сказал Кау-Рук. ― Я имею в виду, если мы и заместители Ильсора заверим друг друга в мирных намерениях. Собственно говоря, раньше оно как-то предполагалось само собой. Просто вы, ваше лисичество, посмотрели на это всё со стороны и нашли в нашей работе те проколы, о которых мы и сами знаем. Но даже если заверим, то это всё равно будут только заверения на высшем уровне. А если какой-то менвит очень удачно подставит затылок под гаечный ключ, а какой-то арзак вспомнит свою боль и не сможет удержаться…

― Большая кровь может начаться и с выщипнутого из хвоста волоска, ― серьёзно сказал король. ― Поверьте, это не преувеличение.

― Я экстренными темпами готовлю программу психологической реабилитации, ― сказал Лон-Гор. ― Но она нужна всему экипажу, если уж на то пошло. Хотя прежде всего ― самым тяжёлым. Но полковник Джюс прав ― рвануть может где угодно.

― Я думал об общем деле, ― добавил Мон-Со. ― Но ничего не подходит. Что подходит одним ― не подойдёт другим. На тактические учения пойдут только менвиты, да и какие теперь учения? От работы только, вроде бы, никто не отлынивает… Но один конфликт ― и всё. Я даже вспомнил про песенный конкурс, ― и он покосился на Кау-Рука. ― Но тут другая проблема: большей части экипажа тогда придётся петь чужие песни на чужом языке, потому что своего они не помнят.

Двери открылись, Тонконюх с любопытством повёл носом. Баан-Ну догадался, что от вошедших арзаков пахнет самыми разными вещами, незнакомыми лису: и машинным маслом, и металлом, и краской, и строительной смесью, и концентратом. Он бросил взгляд на вошедших. Впереди держался уже знакомый ему Риган, с ним ― геолог Солдон и ещё один арзак с изуродованной щекой ― тот строитель, который попал в огонь.