Долгий рассвет

Объятия Мон-Со были больше похожи на захват, но Лон-Гор не вырывался. Когда они поймут, что ничего не меняется, отстанут от него.

― Я не думаю, что вы мне поможете, ― терпеливо сказал он.

― Потому что ты сам не хочешь, чтобы тебе помогали?

― Потому что с этим ничего не сделаешь, и…

― Так, неадекватный врач ― горе экспедиции, ― рубанул Кау-Рук. ― Завтра лежишь тут, спишь до обеда, читаешь про какие-нибудь кишки или про что ты там любишь читать ― и не беспокоишься ни о чём!

Лон-Гор показал рукой в сторону зала, где сидели остальные:

― Да ты с ума сошёл? У меня терапия не закончена, а ведь ещё те, кто в шахте…

― Мы справимся, ― сказал Мон-Со. Тон у него был уверенным, но Лон-Гор всё равно не поверил. ― Принцип я понял.

Кау-Рук наклонился поближе, рискуя рухнуть вместе со стулом, и заглянул Лон-Гору в глаза.

― Знаешь, что? ― сказал он. ― Для себя-то ты никогда не будешь настолько хорош, чтобы остановиться, выдохнуть и сказать: «Какой я молодец!» Но для нас ты уже хорош, всегда. Ты прекрасный, умный, тактичный, на тебя всегда можно рассчитывать, ты отличный профессионал, ты честный, справедливый, и мы без тебя никуда. Но наша маленькая революция далась нам всем тяжело. Потому отдохни. Обещаю, что с чаем и одеялом приставать не буду, и так вижу, как Ильсор от этого огрызается, не хочу, чтобы ты тоже ворчал. Короче, как минимум завтра ты отдыхаешь, а мы с Моном пока думаем, что делать. Идёт?

― Идёт, ― согласился Лон-Гор. Он знал, что всё равно они не смогут ему помочь. Боль и вина стала частью его самого; он понимал, что это неправильно и непрофессионально, но не мог себе представить, что будет, если он от них избавится. Перестанет нормально работать вообще, наплюёт на пациентов? Ведь что будет его направлять и подгонять, если исчезнет долг, который он сам себе взял?

― Ужинать пойдёшь? ― спросил Кау-Рук. Лон-Гор вспомнил о взглядах Кертри и Ильсора и заколебался.

― Доброжелателей обещаю отстреливать на подлёте, ― серьёзно пообещал Мон-Со.

― Тогда пойду, ― сказал Лон-Гор. Странно, боль отступила довольно быстро, спряталась, как будто не было. Но он знал, что она есть, знал, что ему ещё предстоит бессонная ночь. А что если парни правы, что если от боли нужно избавляться? Объективно говоря, это психологическая травма, которую нужно залечивать, но он научился её прятать и жить, как будто ничего не случилось, хотя именно благодаря ей принял решение стать врачом. Потом научился обманывать психологические тесты и ни разу не прокололся… Так надеялся, что на другой планете сможет избавиться от боли?

Кау-Рук, счастливо вздохнув, уже собрался было убежать, чтобы посмотреть, готов ли ужин, но с порога вернулся к столу.

― Я возьму почитать, ладно? ― спросил он и схватил книгу, не показывая обложки.

― Бери, ― разрешил Лон-Гор, и без того зная, что он взял ― «Основы психотерапии», что же ещё. В условиях ограниченного количества людей супервизором мог быть любой, и профильное образование заменял только здравый смысл.

Лон-Гор подумал и решил, что сопротивление лучше прекратить.

Под утро явилась Стелла, как всегда, тайно. О её приближении свидетельствовал лёгкий розовый отблеск на занавесках и ворвавшийся в окно ветерок. Лон-Гор потёр глаза и отложил «Клиническую психиатрию» в сторону.

Фея шагнула на середину комнаты и осмотрелась. Лон-Гор встал ей навстречу.

― Не ждал тебя, ― сказал он.

Стелла после приветствий без приглашения села в кресло, она уже чувствовала себя в его комнате довольно свободно.

― Прости, что так поздно, точнее, уже рано, ― извинилась она. ― Мне кое-что рассказали про сегодняшний вечер.

Поморщившись, Лон-Гор сел на место.

― Неужели о моей трагической судьбе вскоре будет знать вся страна? ― язвительно спросил он.

― Не надо так, ― нахмурилась Стелла. ― Ты просил не читать так явно твои мысли, я и не читала, и вот чем это обернулось! Тем, что я не смогла тебе помочь сразу!

― А чем бы ты помогла?

― Как чем? Магией, конечно. Моё предложение может показаться тебе диким и странным, но это всё, что в моих силах, ― сказала Стелла. ― Я могу отнять у тебя память о том событии.

― Нет! ― воскликнул Лон-Гор раньше, чем успел подумать. ― Я благодарен тебе за помощь, но нет. Я бы не отказался от этого воспоминания, потому что оно часть меня. Оно сделало меня тем, кто я есть. И потом, ты не можешь убрать его насовсем. Оно будет вытеснено в подсознание, но останется таким же болезненным, и я не буду знать, отчего мне плохо. Начну докапываться и в конце концов вспомню снова. Гипноз работает точно так же. Можно приказать забыть всё, что угодно, но подсознание будет помнить.

Стелла улыбнулась.

― Я надеялась, что ты откажешься, ― сказала она. ― Потому что это значит, что ты всё же надеешься исцелиться, сам или с помощью друзей, но надеешься.