Фандом: Изумрудный город. Пережившая множество приключений экспедиция воссоединяется вновь. Прошлому конец. Однако проблем меньше не становится.
Добавить в моё избранное
163 мин, 7 сек 19102
Ильсор пересёк комнату и сел в кресло, спиной к открытому окну, отложил сложенный плед на подлокотник. Айстан остановился за спиной Дегриса, глядя, что он делает.
― Так вот, ― объявил Лон-Гор, внутренне трепеща, ― я понял, как работает гипноз. На этот раз понял до конца. Было много тёмных мест. Например, мы догадались, что менвиты порабощены тоже и думают не своими мыслями. Как только они стали носить изумруды, чужая магия перестала иметь над ними власть. Но это не объясняло механизма. Гван-Ло утверждал, что он научил наш народ гипнозу и передал свои тайные знания, но никто из нас не помнит процесса обучения. Потому что никакого обучения не было.
Ильсор слушал внимательно, Дегрис таинственно улыбался.
― И когда меня сегодня осенило, мы с Дегрисом составили анкету, ― сказал Лон-Гор, показывая листок, подписанный Ир-Тоаном. ― Все вопросы, кроме двух, придуманы для отвода глаз. Настоящих вопросов здесь только два: как вы относились к арзакам раньше и был ли у вас на Рамерии в прямой постоянной видимости портрет Гван-Ло.
Ильсор выпрямился, глаза его засверкали, рот приоткрылся в изумлении.
― Не может быть! ― прошептал он.
― Прямая корреляция, ― сказал Дегрис, показывая на график. ― Чем чаще менвит смотрел на портрет, тем хуже он относился к арзакам. Вот это показатель Мон-Со, он был верным подданным, сам знаешь, и знаешь, как он к нам относился. Это ― Бу-Сан, он в своём кабинете бывал раз в полгода, а таскать с собой портрет не мог себе позволить, каждая вещь ― это лишний вес. Это Ву-Инн, который относился к Мевиру как к инструменту, а сейчас не знает, как извиниться. Полковник прав, гипноз передаётся через портрет.
Ильсор схватился за голову, взъерошил волосы, имея вид до крайности потрясённого человека.
― Вот почему нам было велено взять с собой такой большой портрет! ― воскликнул Айстан. ― И мы сами поставили его на видном высоком месте! Чтобы он работал как антенна!
― А когда мы все стали носить изумруды, он перегорел! ― закончил Ильсор. ― Не справился и перегорел!
Он выпрямился в кресле, движения его стали резкими и уверенными.
― Итак, что мы имеем? Гипноз по-прежнему принадлежит только Гван-Ло. Он подаёт его на портреты ― неизвестно, каким образом, но с этим можно разобраться ― гипноз порабощает менвитов, которые смотрят на портрет. Те начинают думать, что они избранная раса, и приказывают арзакам. Таким образом гипноз перераспределяется и служит порабощению. Мы все цель порабощения, а менвиты ещё и передатчики. И портреты развешаны по всей стране на каждом углу, висят в каждом кабинете, стоят на столах.
Лон-Гор и Айстан переглянулись. У Ильсора даже щёки порозовели от волнения, взгляд был ясным, брови нахмурены.
― Картина откровенно плохая, ― подытожил Лон-Гор. ― Пока у нас нет никаких идей, как с этим всем справиться.
― Предлагаю для чистоты эксперимента закончить построение графика, ― сказал Дегрис и снова взялся за красный карандаш. Ильсор и Айстан, не сговариваясь, взяли себе по половине уже обработанных анкет и стали их просматривать, Лон-Гор занялся ещё не обработанными, Дегрис ставил точки, картина становилась яснее, корреляция выражалась и была однозначной.
― Ман-Ра, ― сказал Айстан и передал анкету Ильсору, чтобы тот тоже посмотрел.
― Так уверен, что его ненавидят? ― с сомнением произнёс тот. ― Ошибается же ― и не замечает своей ошибки.
― Хотя психотерапия даёт свои плоды, ― заметил Лон-Гор. ― Впрочем, ими обоими я займусь плотнее уже в полёте.
― По крайней мере, ― сказал Дегрис, ― мы разгадали план Гван-Ло и поняли, как он это делает. И он не знает, что мы знаем. Так что это можно считать прорывом. По-моему, не было ещё От-Аля, Ри-Даана и Уль-Сэ.
― И ещё некоторых, ― поправил Лон-Гор, перебирая несколько оставшихся анкет. ― Восемь на… я бы сказал, семь.
Пока Дегрис аккуратно ставил точку, он остановил свой взгляд на Ильсоре. Тот забрался в кресло босиком, поджав ноги, за его спиной от ветерка развевалась занавеска. Ослабленный стрессом и депрессией организм ничтоже сумняшеся сидел на сквозняке, рискуя подхватить простуду! Ильсор поднял голову, словно почувствовав, что Лон-Гор на него смотрит. Хоть бы плед набросил, что ли…
― Да, мой полковник, ― сказал Ильсор и потянулся за пледом.
Лон-Гор ахнул и инстинктивно прикрыл половину лица оставшимися анкетами. Вот что значит не носить изумруд ― сам не замечаешь, как начинаешь отдавать приказы, подкрепляя их взглядом в глаза! Видимо, в нём, как и в других, было что-то, что только ждало позволения вырваться, и теперь он был обречён всю жизнь с этим бороться…
― Простите… ― проговорил он, готовый провалиться сквозь землю. По спине бежали ледяные мурашки. Он слишком часто срывался в последнее время, что будет потом? ― Простите, я не хотел… Я просто сказал, это был не приказ, простите!
― Так вот, ― объявил Лон-Гор, внутренне трепеща, ― я понял, как работает гипноз. На этот раз понял до конца. Было много тёмных мест. Например, мы догадались, что менвиты порабощены тоже и думают не своими мыслями. Как только они стали носить изумруды, чужая магия перестала иметь над ними власть. Но это не объясняло механизма. Гван-Ло утверждал, что он научил наш народ гипнозу и передал свои тайные знания, но никто из нас не помнит процесса обучения. Потому что никакого обучения не было.
Ильсор слушал внимательно, Дегрис таинственно улыбался.
― И когда меня сегодня осенило, мы с Дегрисом составили анкету, ― сказал Лон-Гор, показывая листок, подписанный Ир-Тоаном. ― Все вопросы, кроме двух, придуманы для отвода глаз. Настоящих вопросов здесь только два: как вы относились к арзакам раньше и был ли у вас на Рамерии в прямой постоянной видимости портрет Гван-Ло.
Ильсор выпрямился, глаза его засверкали, рот приоткрылся в изумлении.
― Не может быть! ― прошептал он.
― Прямая корреляция, ― сказал Дегрис, показывая на график. ― Чем чаще менвит смотрел на портрет, тем хуже он относился к арзакам. Вот это показатель Мон-Со, он был верным подданным, сам знаешь, и знаешь, как он к нам относился. Это ― Бу-Сан, он в своём кабинете бывал раз в полгода, а таскать с собой портрет не мог себе позволить, каждая вещь ― это лишний вес. Это Ву-Инн, который относился к Мевиру как к инструменту, а сейчас не знает, как извиниться. Полковник прав, гипноз передаётся через портрет.
Ильсор схватился за голову, взъерошил волосы, имея вид до крайности потрясённого человека.
― Вот почему нам было велено взять с собой такой большой портрет! ― воскликнул Айстан. ― И мы сами поставили его на видном высоком месте! Чтобы он работал как антенна!
― А когда мы все стали носить изумруды, он перегорел! ― закончил Ильсор. ― Не справился и перегорел!
Он выпрямился в кресле, движения его стали резкими и уверенными.
― Итак, что мы имеем? Гипноз по-прежнему принадлежит только Гван-Ло. Он подаёт его на портреты ― неизвестно, каким образом, но с этим можно разобраться ― гипноз порабощает менвитов, которые смотрят на портрет. Те начинают думать, что они избранная раса, и приказывают арзакам. Таким образом гипноз перераспределяется и служит порабощению. Мы все цель порабощения, а менвиты ещё и передатчики. И портреты развешаны по всей стране на каждом углу, висят в каждом кабинете, стоят на столах.
Лон-Гор и Айстан переглянулись. У Ильсора даже щёки порозовели от волнения, взгляд был ясным, брови нахмурены.
― Картина откровенно плохая, ― подытожил Лон-Гор. ― Пока у нас нет никаких идей, как с этим всем справиться.
― Предлагаю для чистоты эксперимента закончить построение графика, ― сказал Дегрис и снова взялся за красный карандаш. Ильсор и Айстан, не сговариваясь, взяли себе по половине уже обработанных анкет и стали их просматривать, Лон-Гор занялся ещё не обработанными, Дегрис ставил точки, картина становилась яснее, корреляция выражалась и была однозначной.
― Ман-Ра, ― сказал Айстан и передал анкету Ильсору, чтобы тот тоже посмотрел.
― Так уверен, что его ненавидят? ― с сомнением произнёс тот. ― Ошибается же ― и не замечает своей ошибки.
― Хотя психотерапия даёт свои плоды, ― заметил Лон-Гор. ― Впрочем, ими обоими я займусь плотнее уже в полёте.
― По крайней мере, ― сказал Дегрис, ― мы разгадали план Гван-Ло и поняли, как он это делает. И он не знает, что мы знаем. Так что это можно считать прорывом. По-моему, не было ещё От-Аля, Ри-Даана и Уль-Сэ.
― И ещё некоторых, ― поправил Лон-Гор, перебирая несколько оставшихся анкет. ― Восемь на… я бы сказал, семь.
Пока Дегрис аккуратно ставил точку, он остановил свой взгляд на Ильсоре. Тот забрался в кресло босиком, поджав ноги, за его спиной от ветерка развевалась занавеска. Ослабленный стрессом и депрессией организм ничтоже сумняшеся сидел на сквозняке, рискуя подхватить простуду! Ильсор поднял голову, словно почувствовав, что Лон-Гор на него смотрит. Хоть бы плед набросил, что ли…
― Да, мой полковник, ― сказал Ильсор и потянулся за пледом.
Лон-Гор ахнул и инстинктивно прикрыл половину лица оставшимися анкетами. Вот что значит не носить изумруд ― сам не замечаешь, как начинаешь отдавать приказы, подкрепляя их взглядом в глаза! Видимо, в нём, как и в других, было что-то, что только ждало позволения вырваться, и теперь он был обречён всю жизнь с этим бороться…
― Простите… ― проговорил он, готовый провалиться сквозь землю. По спине бежали ледяные мурашки. Он слишком часто срывался в последнее время, что будет потом? ― Простите, я не хотел… Я просто сказал, это был не приказ, простите!
Страница 43 из 46
