Фандом: Гарри Поттер. В жизни Ханны появляется Олли — в меру болтливый, немного депрессивный и склонный всё преувеличивать… Цветок! Повлияет ли это на её жизненные планы?
Добавить в моё избранное
9 мин, 43 сек 16948
— Убирайся!
Тут же с грохотом о стену разбился горшок. Несчастное растение, до того произраставшее в нем, оказалось погребено под кучей земли и глиняных черепков.
— Ханна, милая, будь благоразумной!
Молодой человек, голове которого предназначался горшок, был в крайней степени изумлен.
Любая девушка в подобной ситуации была бы возмущена или раздосадована. Но только не Ханна Аббот. Она, кажется, была спокойна и вовсе не походила на взбешенную фурию. Только палочка в руках заметно подрагивала, а глаза с ужасом осматривали последствия почти стихийного выплеска магии. Ханна прерывисто вдохнула и положила палочку на подоконник, где по её воле образовалось пустое место.
— Только слово, — тихо сказала она, — и я превращу тебя в Aspidistra elatior.
— Во что? — не понял он.
— В растение!
— А ты можешь? — он испуганно оценил масштаб озеленения комнаты, в которой на каждом свободном месте стоял горшок с чем-то. — В смысле, это же продвинутая трансфигурация, а ты всего лишь официантка…
Ханна отвернулась всего на мгновение, чтобы взять палочку, когда услышала звук захлопнувшейся двери.
Она облегченно выдохнула и, к своему стыду, тут же разрыдалась. Нет, ей не было жаль неудачного свидания. Ей было невыносимо горько от того, что под горячую руку попался Oliveranthus Elegans, очень изящный, и необычный цветок. Ханна тут же нарекла его Оливер, а потом и вовсе стала называть Олли, до того он был скромен.
Дело в том, что каждый цветок в комнате Ханны имел не только свой собственный горшок и место под солнцем, но также имя и характер.
Например, Хагеоцереус чосикский был родом из Мексики, и характер имел соответствующий: вспыльчивый и горячий. Он не любил, когда его поливали — мог начать кидаться колючками во все стороны. Ханна назвала его мягким именем Хавьер. К сожалению, это не спасало её от вездесущих колючек.
Или Лобивия фаматимская, Лоби, которая была столь привередливой, что расцветала только под классическую музыку.
Олли был совсем не похож на другие растения. Его листья и стебли были абсолютно черными, собранными в небольшие розетки. Он не шуршал корнями от удовольствия, когда его поливали теплой водой, не капризничал и не сбрасывал все листья разом во время проветривания. В общем, от макушки до горшка Олли был черен, не привередлив и молчалив.
И теперь Ханна рыдала над разбитым горшком.
Она освободила раненое растение от обломков, не переставая поливать его слезами. Стебли оказались целы, розетки лишь слегка помялись, но корни были заметно повреждены.
— Ох… — протяжно разнеслось по комнате.
Ханна недоуменно оглянулась, но в комнате никого больше не было.
— Я умираю… Корни… Я не чувствую свою корневую систему…
Во все глаза уставившись на Олли, Ханна заметила, что его розетки слегка шевелятся, словно произносят слова:
— Почему я? Это так несправедливо… Я так молод!
— Ты разговариваешь! — это не был вопрос, а единственное возможное объяснение. В противном случае, Ханна сама бы отправилась в Мунго прямиком на пятый этаж.
— Что?! — раздалось в ответ.
— Невероятно!
Ханна даже подпрыгнула от удивления и бросилась за своей палочкой.
— Совершенно непостижимо… — все ещё не верила она, когда чинила горшок, и приводила Олли в чувство.
Дело в том, что растения, пусть даже и магические, не очень-то болтливы. Конечно, есть мандрагора, которая кричит, стоит только её вынуть из земли. Но Олли не кричал, он говорил, словно живой, мыслящий и чувствующий… цветок!
— Мне как-то нехорошо… — тут же пожаловался он. — Мир кружится, я совсем не знаю, где восходит солнце.
— Бедняжка Олли, — пожалела его Ханна. — Тебе надо поспать.
— Хорошо, — черная розетка качнулась, словно он кивнул.
На следующий день Ханну разбудило что-то похожее на песню, звуки в которой плохо сочетались между собой, а слова отсутствовали. Олли исполнял её, приветствуя восходящее солнце.
— Прекрати! — взмолилась она.
— Что? — вздрогнул цветок. — Но ведь солнце взошло! Весь мир цветет!
Ханна встала и посмотрела в окно: сонный переулок был тихим и серым — ничто не напоминало цветущий сад. Про себя удивившись оптимизму Олли, она решила спуститься вниз за кофе и свежим номером «Пророка».
В столь ранний час в «Дырявом котле» ещё не было посетителей, Ханна листала утреннюю газету, пока готовился кофе. Одно объявление бросилось ей в глаза:
«В Девоншире состоится выставка необычных растений и грибов. К участию приглашаются маго-ботаники и селекционеры-любители. Если вам есть, чем нас удивить, отправляйте сову с заявкой. Главный приз — тысяча галлеонов».
Она представила, какой фурор мог бы произвести Олли, и бодрым шагом вернулась в комнату с чашкой дымящегося кофе в одной руке и многообещающим «Пророком» в другой.
Тут же с грохотом о стену разбился горшок. Несчастное растение, до того произраставшее в нем, оказалось погребено под кучей земли и глиняных черепков.
— Ханна, милая, будь благоразумной!
Молодой человек, голове которого предназначался горшок, был в крайней степени изумлен.
Любая девушка в подобной ситуации была бы возмущена или раздосадована. Но только не Ханна Аббот. Она, кажется, была спокойна и вовсе не походила на взбешенную фурию. Только палочка в руках заметно подрагивала, а глаза с ужасом осматривали последствия почти стихийного выплеска магии. Ханна прерывисто вдохнула и положила палочку на подоконник, где по её воле образовалось пустое место.
— Только слово, — тихо сказала она, — и я превращу тебя в Aspidistra elatior.
— Во что? — не понял он.
— В растение!
— А ты можешь? — он испуганно оценил масштаб озеленения комнаты, в которой на каждом свободном месте стоял горшок с чем-то. — В смысле, это же продвинутая трансфигурация, а ты всего лишь официантка…
Ханна отвернулась всего на мгновение, чтобы взять палочку, когда услышала звук захлопнувшейся двери.
Она облегченно выдохнула и, к своему стыду, тут же разрыдалась. Нет, ей не было жаль неудачного свидания. Ей было невыносимо горько от того, что под горячую руку попался Oliveranthus Elegans, очень изящный, и необычный цветок. Ханна тут же нарекла его Оливер, а потом и вовсе стала называть Олли, до того он был скромен.
Дело в том, что каждый цветок в комнате Ханны имел не только свой собственный горшок и место под солнцем, но также имя и характер.
Например, Хагеоцереус чосикский был родом из Мексики, и характер имел соответствующий: вспыльчивый и горячий. Он не любил, когда его поливали — мог начать кидаться колючками во все стороны. Ханна назвала его мягким именем Хавьер. К сожалению, это не спасало её от вездесущих колючек.
Или Лобивия фаматимская, Лоби, которая была столь привередливой, что расцветала только под классическую музыку.
Олли был совсем не похож на другие растения. Его листья и стебли были абсолютно черными, собранными в небольшие розетки. Он не шуршал корнями от удовольствия, когда его поливали теплой водой, не капризничал и не сбрасывал все листья разом во время проветривания. В общем, от макушки до горшка Олли был черен, не привередлив и молчалив.
И теперь Ханна рыдала над разбитым горшком.
Она освободила раненое растение от обломков, не переставая поливать его слезами. Стебли оказались целы, розетки лишь слегка помялись, но корни были заметно повреждены.
— Ох… — протяжно разнеслось по комнате.
Ханна недоуменно оглянулась, но в комнате никого больше не было.
— Я умираю… Корни… Я не чувствую свою корневую систему…
Во все глаза уставившись на Олли, Ханна заметила, что его розетки слегка шевелятся, словно произносят слова:
— Почему я? Это так несправедливо… Я так молод!
— Ты разговариваешь! — это не был вопрос, а единственное возможное объяснение. В противном случае, Ханна сама бы отправилась в Мунго прямиком на пятый этаж.
— Что?! — раздалось в ответ.
— Невероятно!
Ханна даже подпрыгнула от удивления и бросилась за своей палочкой.
— Совершенно непостижимо… — все ещё не верила она, когда чинила горшок, и приводила Олли в чувство.
Дело в том, что растения, пусть даже и магические, не очень-то болтливы. Конечно, есть мандрагора, которая кричит, стоит только её вынуть из земли. Но Олли не кричал, он говорил, словно живой, мыслящий и чувствующий… цветок!
— Мне как-то нехорошо… — тут же пожаловался он. — Мир кружится, я совсем не знаю, где восходит солнце.
— Бедняжка Олли, — пожалела его Ханна. — Тебе надо поспать.
— Хорошо, — черная розетка качнулась, словно он кивнул.
На следующий день Ханну разбудило что-то похожее на песню, звуки в которой плохо сочетались между собой, а слова отсутствовали. Олли исполнял её, приветствуя восходящее солнце.
— Прекрати! — взмолилась она.
— Что? — вздрогнул цветок. — Но ведь солнце взошло! Весь мир цветет!
Ханна встала и посмотрела в окно: сонный переулок был тихим и серым — ничто не напоминало цветущий сад. Про себя удивившись оптимизму Олли, она решила спуститься вниз за кофе и свежим номером «Пророка».
В столь ранний час в «Дырявом котле» ещё не было посетителей, Ханна листала утреннюю газету, пока готовился кофе. Одно объявление бросилось ей в глаза:
«В Девоншире состоится выставка необычных растений и грибов. К участию приглашаются маго-ботаники и селекционеры-любители. Если вам есть, чем нас удивить, отправляйте сову с заявкой. Главный приз — тысяча галлеонов».
Она представила, какой фурор мог бы произвести Олли, и бодрым шагом вернулась в комнату с чашкой дымящегося кофе в одной руке и многообещающим «Пророком» в другой.
Страница 1 из 3
