Фандом: Гарри Поттер. В жизни Ханны появляется Олли — в меру болтливый, немного депрессивный и склонный всё преувеличивать… Цветок! Повлияет ли это на её жизненные планы?
Добавить в моё избранное
9 мин, 43 сек 16950
Ханна поставила горшок на стол и шепнула:
— Самое время, Олли.
Но тот молчал. Не шевелился и не говорил, словно его огрели ступефаем.
Позади стали раздаваться сдавленные смешки, шепот, кто-то из конца очереди крикнул:
— Да она же чокнутая! Давайте быстрее там!
— Думаю, вам все же стоит пройти в зал номер три, — засуетился маговолонтер.
— Нет, уверяю вас… — начала оправдываться Ханна, но её перебили.
— Вы можете оспорить мое решение у судей. Думаю, мистер Плант, мисс Эдельвейс или мистер Лонгботтом с удовольствием вам помогут.
— Мистер Лонгботтом? Невилл? — переспросила она. — Разве он в Британии?
— Приехал всего на пару дней и представил миру совершенно революционный вид Бразильской Мимбулус Мимблетонии. Все маго-ботаники об этом слышали.
— Я селекционер-любитель, — тихо произнесла она и отошла от стола вглубь павильона выставки.
Ханна совсем растерялась. Она была готова к тому, что Олли всех утомит своими депрессивными размышлениями, но он не произнес ни звука с момента аппарации. Она была уверена, что не увидит Невилла, возможно, никогда. Он уехал, никому ничего не сказав. А теперь он здесь, в жюри, она может подойти и сказать ему, что вырастила говорящий Оливерантус. Если только он действительно говорящий. Ханне стало казаться, что всё это выдумка её дурацкой фантазии.
Постояв ещё немного в нерешительности, она повернула в сторону зала номер три.
Олли всех покорил своими необычными совершено черными листьями. Ханна заняла третье место и получила денежный приз — пятьдесят галлеонов.
С этим она вернулась в «Дырявый котел».
Том с порога крикнул:
— Ну, как успехи?
— Заработала пятьдесят галленов, — отозвалась Ханна.
Он просиял:
— Это чудесно! По этому поводу у меня к тебе деловое предложение.
Она уставилась на него в недоумении, по-прежнему не выпуская Олли из рук.
— Я знаю, ты скажешь, что в один день удача не улыбается дважды, но вот, что у меня к тебе есть.
Он повел её в свой кабинет рядом с кухней.
— Девочка моя, я наблюдаю за тобой уже два года и уверен, что лучше тебя мне наследника не найти.
— Что? — не поняла Ханна. — Какого наследника?
— Я составил контракт на очень выгодных для тебя условиях. Только впишу сейчас вот сюда необходимую сумму — пятьдесят галлеонов. Что скажешь? С ума сойти, правда?
— Ты хочешь продать мне бар? — изумилась она. — За пятьдесят галлеонов?
— Нет, что ты! — Том махнул рукой. — По этому контракту ты будешь выплачивать мне по пятьдесят галлеонов в год, пока не вступишь в законное наследство после моей смерти.
Ханна застыла посреди чулана без единого окна, который Том гордо именовал «кабинетом». Олли недовольно зашуршал по поводу отсутствия света, а Ханне показалось, что кто-то вырыл для неё яму-ловушку.
— То есть я стану хозяйкой «Дырявого котла» после твоей смерти, — решила уточнить она. — А до этого момента ты будешь получать всю выручку и мои пятьдесят галленов.
— Но я буду платить тебе зарплату, — напомнил Том.
— А если у меня не будет пятидесяти галлеонов?
— Ханна, милая, будь благоразумной. На этот случай у нас есть в договоре отдельная статья. Вот смотри, — Том указал сморщенным пальцем в листок. — Мелким шрифтом.
Но Ханна не видела текст. Она уставилась на этот палец, затем на лысую голову Тома, все ещё напоминающую грецкий орех. И неожиданно для самой себя согласилась.
— Где мне расписаться?
Поздно вечером она размышляла, не поступила ли опрометчиво, полагаясь на еле заметные признаки скорой смерти, которыми был отмечен Том. Ханна получила «превосходно» по прорицаниям, но кого это спасало от ошибок и неверных решений.
Олли стоял на своем месте на подоконнике и все никак не мог поверить, что его красота восхитила кого-то на пятьдесят галлеонов. Он радостно шелестел розетками и что-то тихонько напевал.
— Спокойной ночи, — прошептала Ханна и уснула, мечтая проснуться самой благоразумной во всём магическом мире.
— Самое время, Олли.
Но тот молчал. Не шевелился и не говорил, словно его огрели ступефаем.
Позади стали раздаваться сдавленные смешки, шепот, кто-то из конца очереди крикнул:
— Да она же чокнутая! Давайте быстрее там!
— Думаю, вам все же стоит пройти в зал номер три, — засуетился маговолонтер.
— Нет, уверяю вас… — начала оправдываться Ханна, но её перебили.
— Вы можете оспорить мое решение у судей. Думаю, мистер Плант, мисс Эдельвейс или мистер Лонгботтом с удовольствием вам помогут.
— Мистер Лонгботтом? Невилл? — переспросила она. — Разве он в Британии?
— Приехал всего на пару дней и представил миру совершенно революционный вид Бразильской Мимбулус Мимблетонии. Все маго-ботаники об этом слышали.
— Я селекционер-любитель, — тихо произнесла она и отошла от стола вглубь павильона выставки.
Ханна совсем растерялась. Она была готова к тому, что Олли всех утомит своими депрессивными размышлениями, но он не произнес ни звука с момента аппарации. Она была уверена, что не увидит Невилла, возможно, никогда. Он уехал, никому ничего не сказав. А теперь он здесь, в жюри, она может подойти и сказать ему, что вырастила говорящий Оливерантус. Если только он действительно говорящий. Ханне стало казаться, что всё это выдумка её дурацкой фантазии.
Постояв ещё немного в нерешительности, она повернула в сторону зала номер три.
Олли всех покорил своими необычными совершено черными листьями. Ханна заняла третье место и получила денежный приз — пятьдесят галлеонов.
С этим она вернулась в «Дырявый котел».
Том с порога крикнул:
— Ну, как успехи?
— Заработала пятьдесят галленов, — отозвалась Ханна.
Он просиял:
— Это чудесно! По этому поводу у меня к тебе деловое предложение.
Она уставилась на него в недоумении, по-прежнему не выпуская Олли из рук.
— Я знаю, ты скажешь, что в один день удача не улыбается дважды, но вот, что у меня к тебе есть.
Он повел её в свой кабинет рядом с кухней.
— Девочка моя, я наблюдаю за тобой уже два года и уверен, что лучше тебя мне наследника не найти.
— Что? — не поняла Ханна. — Какого наследника?
— Я составил контракт на очень выгодных для тебя условиях. Только впишу сейчас вот сюда необходимую сумму — пятьдесят галлеонов. Что скажешь? С ума сойти, правда?
— Ты хочешь продать мне бар? — изумилась она. — За пятьдесят галлеонов?
— Нет, что ты! — Том махнул рукой. — По этому контракту ты будешь выплачивать мне по пятьдесят галлеонов в год, пока не вступишь в законное наследство после моей смерти.
Ханна застыла посреди чулана без единого окна, который Том гордо именовал «кабинетом». Олли недовольно зашуршал по поводу отсутствия света, а Ханне показалось, что кто-то вырыл для неё яму-ловушку.
— То есть я стану хозяйкой «Дырявого котла» после твоей смерти, — решила уточнить она. — А до этого момента ты будешь получать всю выручку и мои пятьдесят галленов.
— Но я буду платить тебе зарплату, — напомнил Том.
— А если у меня не будет пятидесяти галлеонов?
— Ханна, милая, будь благоразумной. На этот случай у нас есть в договоре отдельная статья. Вот смотри, — Том указал сморщенным пальцем в листок. — Мелким шрифтом.
Но Ханна не видела текст. Она уставилась на этот палец, затем на лысую голову Тома, все ещё напоминающую грецкий орех. И неожиданно для самой себя согласилась.
— Где мне расписаться?
Поздно вечером она размышляла, не поступила ли опрометчиво, полагаясь на еле заметные признаки скорой смерти, которыми был отмечен Том. Ханна получила «превосходно» по прорицаниям, но кого это спасало от ошибок и неверных решений.
Олли стоял на своем месте на подоконнике и все никак не мог поверить, что его красота восхитила кого-то на пятьдесят галлеонов. Он радостно шелестел розетками и что-то тихонько напевал.
— Спокойной ночи, — прошептала Ханна и уснула, мечтая проснуться самой благоразумной во всём магическом мире.
Страница 3 из 3
