Фандом: Гарри Поттер. День 1 апреля в средней школе имени космонавта-героя Юрия Хогвартова полон самых разнообразных событий.
Добавить в моё избранное
38 мин, 31 сек 5432
Но, к ее облегчению — или, наоборот, к разочарованию — Север Анатольевич внимательно рассматривал что-то в учебнике, уставившись в одну точку. Герминэ показалось даже, что его красивая узкая рука, придерживающая страницы, едва заметно дрожит.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела Светлана Петровна, восторженная и дерганая еще сильнее, чем обычно.
— Север Анатольевич! — воскликнула она своим «поставленным» (как считала сама Трелёва), а на самом деле — дребезжащим меццо-сопрано. — Ах, Север Анатольевич, я хочу вас поблагодарить за ваш поистине мужской поступок!
Снейпиков взвился на ноги, чуть не выронив учебник — очевидно, «поставленное» меццо-сопрано Светланы Петровны застало его врасплох.
— Кто разрешил вам врываться в класс подобным образом… — начал он чуть более агрессивно, чем следовало, но учительница пения, не обратив никакого внимания на неприязненный тон, продолжала:
— … и я, как женщина, просто обязана поблагодарить вас за то, что вы отправили ребят помочь мне с переездом! Вот поэтому…
— Я никого не отправлял, — резко возразил Снейпиков. — Вы забрали учеников без моего разрешения и сорвали мне урок.
Светлана Петровна замотала головой, отчего ее пережженные химией волосы, перехваченные рукодельным шарфом кружевной вязки (всегда напоминавшим Герминэ старую, полусгнившую половую тряпку), переместились с одного плеча на другое.
— Нет-нет, не скромничайте, Север Анатольевич, — пропела она, пытаясь состроить Снейпикову глазки — что было не так-то просто сделать из-за толстых линз ее очков. — Вы поступили очень по-мужски! Без вас, Север Анатольевич, я бы не справилась! И вы, конечно же, не откажетесь от небольшого знака внимания, который женщина может оказать мужчине! — учительница пения сунула прямо под нос Снейпикову тарелку и, как фокусник, сдернула с нее вафельное полотенце, явив миру нечто бесформенное, бурое и явно несъедобное. — Я знаю, вы холостяк, Север Анатольевич, — произнесла она сочувственно, подступая к военруку со своей тарелкой. — У вас нет женщины, которая могла бы приготовить для вас что-нибудь вкусненькое… А ведь мужчине нужна забота…
Снейпиков, опешивший от этого обилия «мужчин» и«женщин», только и смог выдавить, брезгливо взглянув на подрагивающую студенистую массу на тарелке:
— Что это?
— Ах, это птичье молоко, — ответила Светлана Петровна, пытаясь всучить Снейпикову тарелку. Снейпиков тарелку брать не хотел, но упорная учительница пения не оставляла попыток и продолжала наступать на него с тарелкой наперевес. — Я сама его приготовила, специально для вас, Север Анатольевич!
Герминэ, возмущенная наглостью Светлана Петровны, посмевшей прервать их с Сережей романтическое молчание, а еще больше — бездействием самого Снейпикова, с шумом захлопнула журнал и вскочила из-за парты.
— Север Анатольевич! — проговорила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Заполните журнал, пожалуйста!
Учительница пения повернулась, близоруко всматриваясь в Герминэ — похоже, Трелёва только сейчас заметила, что они со Снейпиковым не одни.
— Ой, Герминэшечка, — проворковала она с фальшивой благожелательностью. — А разве ты не должна идти на следующий урок?
Герминэ сжала край журнала так, что костяшки пальцев побелели.
— Нет, — произнесла она с нажимом. — Минерва Ибрагимовна сказала, чтобы Север Анатольевич заполнил журнал.
Светлана Петровна принялась нервно перебирать громоздкое украшение из макраме, висящее на впалой груди.
— Тогда оставь журнал и выйди из класса, а Север Анатольевич сам его заполнит, — предложила она с натянутой улыбкой.
Герминэ почувствовала, что еще немного — и она запустит этим журналом учительнице пения в голову.
— Я староста, я отвечаю за журнал! — заявила она, пытаясь казаться спокойной, но голос предательски сорвался. — Я должна проследить, чтобы Север Анатольевич заполнил журнал правильно!
— Ну хорошо, тогда вы пока заполняйте журнал, Север Анатольевич, а я пойду приготовлю вам чаю, — тут же нашлась коварная Трелёва. — У вас есть в подсобке кипятильник?
Запрещенный прием учительницы пения возмутил Герминэ до глубины души. На долю секунды она растерялась, поняв, что потерпела сокрушительное поражение в неравном бою со Светланой Петровной. На глаза Герминэ навернулись слезы от собственного бессилия: больше всего ей хотелось бросить журнал и выбежать вон из класса. Она взглянула на Севера Анатольевича, надеясь, что тот за нее вступится, но Снейпиков по-прежнему бездействовал и, судя по всему, не собирался давать отпор агрессорше. В этот момент женское чутье подсказало Герминэ, что если Светлана Петровна проникнет в подсобку сейчас, то ее уже не выгнать оттуда никогда. Герминэ поняла, что нужно действовать с молниеносной быстротой.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела Светлана Петровна, восторженная и дерганая еще сильнее, чем обычно.
— Север Анатольевич! — воскликнула она своим «поставленным» (как считала сама Трелёва), а на самом деле — дребезжащим меццо-сопрано. — Ах, Север Анатольевич, я хочу вас поблагодарить за ваш поистине мужской поступок!
Снейпиков взвился на ноги, чуть не выронив учебник — очевидно, «поставленное» меццо-сопрано Светланы Петровны застало его врасплох.
— Кто разрешил вам врываться в класс подобным образом… — начал он чуть более агрессивно, чем следовало, но учительница пения, не обратив никакого внимания на неприязненный тон, продолжала:
— … и я, как женщина, просто обязана поблагодарить вас за то, что вы отправили ребят помочь мне с переездом! Вот поэтому…
— Я никого не отправлял, — резко возразил Снейпиков. — Вы забрали учеников без моего разрешения и сорвали мне урок.
Светлана Петровна замотала головой, отчего ее пережженные химией волосы, перехваченные рукодельным шарфом кружевной вязки (всегда напоминавшим Герминэ старую, полусгнившую половую тряпку), переместились с одного плеча на другое.
— Нет-нет, не скромничайте, Север Анатольевич, — пропела она, пытаясь состроить Снейпикову глазки — что было не так-то просто сделать из-за толстых линз ее очков. — Вы поступили очень по-мужски! Без вас, Север Анатольевич, я бы не справилась! И вы, конечно же, не откажетесь от небольшого знака внимания, который женщина может оказать мужчине! — учительница пения сунула прямо под нос Снейпикову тарелку и, как фокусник, сдернула с нее вафельное полотенце, явив миру нечто бесформенное, бурое и явно несъедобное. — Я знаю, вы холостяк, Север Анатольевич, — произнесла она сочувственно, подступая к военруку со своей тарелкой. — У вас нет женщины, которая могла бы приготовить для вас что-нибудь вкусненькое… А ведь мужчине нужна забота…
Снейпиков, опешивший от этого обилия «мужчин» и«женщин», только и смог выдавить, брезгливо взглянув на подрагивающую студенистую массу на тарелке:
— Что это?
— Ах, это птичье молоко, — ответила Светлана Петровна, пытаясь всучить Снейпикову тарелку. Снейпиков тарелку брать не хотел, но упорная учительница пения не оставляла попыток и продолжала наступать на него с тарелкой наперевес. — Я сама его приготовила, специально для вас, Север Анатольевич!
Герминэ, возмущенная наглостью Светлана Петровны, посмевшей прервать их с Сережей романтическое молчание, а еще больше — бездействием самого Снейпикова, с шумом захлопнула журнал и вскочила из-за парты.
— Север Анатольевич! — проговорила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Заполните журнал, пожалуйста!
Учительница пения повернулась, близоруко всматриваясь в Герминэ — похоже, Трелёва только сейчас заметила, что они со Снейпиковым не одни.
— Ой, Герминэшечка, — проворковала она с фальшивой благожелательностью. — А разве ты не должна идти на следующий урок?
Герминэ сжала край журнала так, что костяшки пальцев побелели.
— Нет, — произнесла она с нажимом. — Минерва Ибрагимовна сказала, чтобы Север Анатольевич заполнил журнал.
Светлана Петровна принялась нервно перебирать громоздкое украшение из макраме, висящее на впалой груди.
— Тогда оставь журнал и выйди из класса, а Север Анатольевич сам его заполнит, — предложила она с натянутой улыбкой.
Герминэ почувствовала, что еще немного — и она запустит этим журналом учительнице пения в голову.
— Я староста, я отвечаю за журнал! — заявила она, пытаясь казаться спокойной, но голос предательски сорвался. — Я должна проследить, чтобы Север Анатольевич заполнил журнал правильно!
— Ну хорошо, тогда вы пока заполняйте журнал, Север Анатольевич, а я пойду приготовлю вам чаю, — тут же нашлась коварная Трелёва. — У вас есть в подсобке кипятильник?
Запрещенный прием учительницы пения возмутил Герминэ до глубины души. На долю секунды она растерялась, поняв, что потерпела сокрушительное поражение в неравном бою со Светланой Петровной. На глаза Герминэ навернулись слезы от собственного бессилия: больше всего ей хотелось бросить журнал и выбежать вон из класса. Она взглянула на Севера Анатольевича, надеясь, что тот за нее вступится, но Снейпиков по-прежнему бездействовал и, судя по всему, не собирался давать отпор агрессорше. В этот момент женское чутье подсказало Герминэ, что если Светлана Петровна проникнет в подсобку сейчас, то ее уже не выгнать оттуда никогда. Герминэ поняла, что нужно действовать с молниеносной быстротой.
Страница 2 из 12
