Фандом: Гарри Поттер. День 1 апреля в средней школе имени космонавта-героя Юрия Хогвартова полон самых разнообразных событий.
Добавить в моё избранное
38 мин, 31 сек 5442
Она метнулась к своей сумке, выхватила оттуда полиэтиленовый пакет с пахлавой (свой школьный завтрак, который взяла с собой из дома этим утром, сдавшись на уговоры мамы) и с остервенением шлепнула его на учительский стол перед Снейпиковым.
— Вот, — сказала она со злостью, уже не зная, кого ненавидит больше — Светлану Петровну за ее настырность или Севера Анатольевича — за бездействие. — Мама велела вам передать.
Удивленный, Снейпиков вскинул глаза, и Герминэ вновь встретилась с его лучистым, ласковым взглядом.
— Мама велела передать? — повторил Север Анатольевич растерянно.
— Да! — почти выкрикнула Герминэ, чувствуя, что вот-вот расплачется.
Учительница пения оглядела пахлаву, сдвинув очки на кончик носа, лоснящегося от кефирной маски, которую Трелёва имела обыкновение не смывать — чтобы маска продолжала действовать весь день (нужно заметить, Светлана Петровна весьма увлекалась домашними «рецептами красоты» и постоянно сдабривала свою кожу то кефиром, то огурцами, то свеклой, то сырой картошкой).
— Что это, пахлава? — спросила она пренебрежительно. — Ваша мама, Герминэшечка, всё время готовит одно и то же. Вот если бы она читала «Работницу» или«Крестьянку», она бы научилась готовить не только армянские блюда, — «армянские блюда» Светлана Петровна произнесла тем же тоном, каким она говорила своим ученикам, поющим кто в лес, кто по дрова:«Ребята, это же фальшь!». — Вот я, к примеру, — учительница поставила тарелку со своей бесформенной бурой массой на стол рядом с пахлавой, — вычитала в журналах и взяла на заметку много полезных советов для женщин. Например, это птичье молоко я приготовила по рецепту из «Работницы», из рубрики «Отходы в доходы»: оно делается из манной крупы, а вместо шоколадной глазури можно использовать жженный сахар…
Герминэ сдвинула густые брови, сверкнув на Светлану Петровну своими карими глазами, потемневшими от гнева, — на какое-то мгновение Снейпикову явственно увиделась незабвенная бабушка Ануш.
— Моя мама, — сказала Герминэ, исподлобья глядя на учительницу пения (которая тем временем не оставляла попыток подсунуть Снейпикову свое псевдо-птичье молоко), — никогда не станет готовить птичье молоко из отходов. Моя мама кормит Севера Анатольевича хорошими продуктами.
Светлана Петровна так и застыла с тарелкой в своей вечно дрожащей руке.
— Кормит? — переспросила учительница пения, заметно напрягшись. — Ах, да, — нашлась она после секундного замешательства, — ведь вы с Севером Анатольевичем соседи! Наверное, вы и в гости друг к другу ходите, по-соседски? А я вот никогда не была у вас в гостях, Север Анатольевич. Но вы не думайте, я обязательно к вам зайду как-нибудь, вы же холостяк, вам, наверное, надо что-нибудь постирать, борща приготовить… Мужчине ведь трудно одному, без женщины…
Герминэ вспыхнула.
— Да, мы с Севером Анатольевичем соседи! — в отчаянии перебила она учительницу пения, которая уже успела бесцеремонно заявить, что зайдет к Снейпикову «на днях» и принесет ему очередной шедевр своего сомнительного кулинарного искусства. — И Север Анатольевич любит армянские блюда моей мамы!
Снейпиков, должно быть, так и не взявший в толк, что происходит, отозвался с растерянной улыбкой:
— Да, Герминэ, ваша мама очень хорошо готовит…
Светлана Петровна уже, наверное, в сотый раз поправила свой шарф.
— Да? Вы так считаете? — фыркнула она, по-прежнему нервно улыбаясь, но в ее голосе появились те истеричные нотки, что появлялись у Трелёвой всякий раз, когда она пела что-нибудь особенно чувствительное или кричала на своих учеников, не желавших угомониться. Светлана Петровна приготовилась сказать еще что-то неприятное по поводу армянских блюд мамы Герминэ, но в этот момент в кабинет ворвалась Минерва Ибрагимовна.
— Светлана Петровна, что вы тут сидите?! — выкрикнула она, неодобрительно сморкаясь. — Ваш четвертый «А» там с ума сходит без учителя! Неужели вы не слышите?!
И правда: за стеной слышался топот, грохот и отчаянные вскрики пианино, по чьим клавишам тарабанило, судя по звукам, с десяток рук.
Учительница пения опять принялась поправлять шарф.
— Минерва Ибрагимовна, видите ли, я просто пришла поблагодарить… как женщина… за мужской поступок… из манной крупы… — запинаясь, начала она, зачем-то схватив тарелку с «птичьим молоком», но Минерва Ибрагимовна ее перебила:
— Из манной крупы? Как замечательно! — она проворно запихала носовой платок в рукав и крепко вцепилась в тарелку с сомнительного вида десертом. — Вы ведь не станете это есть, Север Анатольевич? Тогда я заберу для Аркадия Филипповича, ему как раз не с чем чаю попить.
Не дожидаясь ответа Снейпикова, Минерва Ибрагимовна выхватила тарелку прямо из рук учительницы пения, взяла ее саму под локоть и чуть ли не силком выволокла из кабинета — напрасно Светлана Петровна упиралась и твердила что-то свое о «мужчинах» и«женщинах».
— Вот, — сказала она со злостью, уже не зная, кого ненавидит больше — Светлану Петровну за ее настырность или Севера Анатольевича — за бездействие. — Мама велела вам передать.
Удивленный, Снейпиков вскинул глаза, и Герминэ вновь встретилась с его лучистым, ласковым взглядом.
— Мама велела передать? — повторил Север Анатольевич растерянно.
— Да! — почти выкрикнула Герминэ, чувствуя, что вот-вот расплачется.
Учительница пения оглядела пахлаву, сдвинув очки на кончик носа, лоснящегося от кефирной маски, которую Трелёва имела обыкновение не смывать — чтобы маска продолжала действовать весь день (нужно заметить, Светлана Петровна весьма увлекалась домашними «рецептами красоты» и постоянно сдабривала свою кожу то кефиром, то огурцами, то свеклой, то сырой картошкой).
— Что это, пахлава? — спросила она пренебрежительно. — Ваша мама, Герминэшечка, всё время готовит одно и то же. Вот если бы она читала «Работницу» или«Крестьянку», она бы научилась готовить не только армянские блюда, — «армянские блюда» Светлана Петровна произнесла тем же тоном, каким она говорила своим ученикам, поющим кто в лес, кто по дрова:«Ребята, это же фальшь!». — Вот я, к примеру, — учительница поставила тарелку со своей бесформенной бурой массой на стол рядом с пахлавой, — вычитала в журналах и взяла на заметку много полезных советов для женщин. Например, это птичье молоко я приготовила по рецепту из «Работницы», из рубрики «Отходы в доходы»: оно делается из манной крупы, а вместо шоколадной глазури можно использовать жженный сахар…
Герминэ сдвинула густые брови, сверкнув на Светлану Петровну своими карими глазами, потемневшими от гнева, — на какое-то мгновение Снейпикову явственно увиделась незабвенная бабушка Ануш.
— Моя мама, — сказала Герминэ, исподлобья глядя на учительницу пения (которая тем временем не оставляла попыток подсунуть Снейпикову свое псевдо-птичье молоко), — никогда не станет готовить птичье молоко из отходов. Моя мама кормит Севера Анатольевича хорошими продуктами.
Светлана Петровна так и застыла с тарелкой в своей вечно дрожащей руке.
— Кормит? — переспросила учительница пения, заметно напрягшись. — Ах, да, — нашлась она после секундного замешательства, — ведь вы с Севером Анатольевичем соседи! Наверное, вы и в гости друг к другу ходите, по-соседски? А я вот никогда не была у вас в гостях, Север Анатольевич. Но вы не думайте, я обязательно к вам зайду как-нибудь, вы же холостяк, вам, наверное, надо что-нибудь постирать, борща приготовить… Мужчине ведь трудно одному, без женщины…
Герминэ вспыхнула.
— Да, мы с Севером Анатольевичем соседи! — в отчаянии перебила она учительницу пения, которая уже успела бесцеремонно заявить, что зайдет к Снейпикову «на днях» и принесет ему очередной шедевр своего сомнительного кулинарного искусства. — И Север Анатольевич любит армянские блюда моей мамы!
Снейпиков, должно быть, так и не взявший в толк, что происходит, отозвался с растерянной улыбкой:
— Да, Герминэ, ваша мама очень хорошо готовит…
Светлана Петровна уже, наверное, в сотый раз поправила свой шарф.
— Да? Вы так считаете? — фыркнула она, по-прежнему нервно улыбаясь, но в ее голосе появились те истеричные нотки, что появлялись у Трелёвой всякий раз, когда она пела что-нибудь особенно чувствительное или кричала на своих учеников, не желавших угомониться. Светлана Петровна приготовилась сказать еще что-то неприятное по поводу армянских блюд мамы Герминэ, но в этот момент в кабинет ворвалась Минерва Ибрагимовна.
— Светлана Петровна, что вы тут сидите?! — выкрикнула она, неодобрительно сморкаясь. — Ваш четвертый «А» там с ума сходит без учителя! Неужели вы не слышите?!
И правда: за стеной слышался топот, грохот и отчаянные вскрики пианино, по чьим клавишам тарабанило, судя по звукам, с десяток рук.
Учительница пения опять принялась поправлять шарф.
— Минерва Ибрагимовна, видите ли, я просто пришла поблагодарить… как женщина… за мужской поступок… из манной крупы… — запинаясь, начала она, зачем-то схватив тарелку с «птичьим молоком», но Минерва Ибрагимовна ее перебила:
— Из манной крупы? Как замечательно! — она проворно запихала носовой платок в рукав и крепко вцепилась в тарелку с сомнительного вида десертом. — Вы ведь не станете это есть, Север Анатольевич? Тогда я заберу для Аркадия Филипповича, ему как раз не с чем чаю попить.
Не дожидаясь ответа Снейпикова, Минерва Ибрагимовна выхватила тарелку прямо из рук учительницы пения, взяла ее саму под локоть и чуть ли не силком выволокла из кабинета — напрасно Светлана Петровна упиралась и твердила что-то свое о «мужчинах» и«женщинах».
Страница 3 из 12
