Фандом: Сверхъестественное, Гарри Поттер. Она носит смешные сережки, говорит загадочно и не всегда понятно, улыбается своим мыслям, не верит в оборотней и вендиго и совсем ничего не боится. А может быть, нужно бояться ее саму? И случайно ли пропали охотник на нечисть Джон Винчестер и криптозоолог Ксено Лавгуд?
Добавить в моё избранное
165 мин, 24 сек 6799
По-моему, ты не в себе. Как ты могла учиться на парамедика?
Дин с удивлением уставился на него, а Бьюла засмеялась.
— Я была лучшей в выпуске.
Сэм вообще перестал что-либо понимать. Как такая полусумасшедшая могла получить медицинское образование? Ей больше подошло бы варить отвары из папоротников или искать желчные камни в желудке козы.
— Ладно, — он смущенно почесал бровь, — эм-м…
— Ты опять не хотел меня обидеть, — заметила Бьюла таким тоном, как будто констатировала факт.
— Да. Но ты и правда странная. Ты же не понимаешь очевидные вещи.
— Для кого очевидные? — спокойно пожала плечами Бьюла. — Для полиции совсем не очевидные. Отец был викарием. Очень долгое время. Потом умерла моя мать.
— Прости, — почти в один голос пробормотали Сэм и Дин.
— Она умерла очень давно, я была совсем еще маленькой… Отец по ней очень тосковал, а я училась в школе, ничем не могла ему помочь. Потом я решила стать парамедиком, чтобы мы могли уехать и заняться миссионерством. Во многих странах людям не хватает веры, так говорил отец, а я знала, что им не хватает медицинской помощи.
— И что вам помешало? — осторожно спросил Сэм.
— Ничего, — безмятежно ответила Бьюла. — Два года мы провели в Африке, помогая местным жителям, потом… отец заболел, не очень серьезно, но было лучше, чтобы он вернулся в Соединенные Штаты.
Дин заерзал, и Сэм, обернувшись, перехватил его взгляд.
— Ты не очень похожа на человека, который столько времени прожил в Африке.
— Я вообще плохо загораю, — Бьюла, как ни странно, поняла, к чему он клонит, но, возможно, он был уже не первым, кто задал ей этот вопрос. — Потом, я в основном проводила все время в местной больнице и не выходила на солнце, а если и выходила, то старалась избегать лучей. Там на счету каждый медик, — объяснила она, — а если бы я вдруг свалилась с солнечным ударом или обгорела, никакой пользы это бы не принесло.
— И что, твой отец вернулся в Америку и пропал?
— Нет, — Бьюла задумчиво вытянула прядь мокрых волос и намотала ее на палец. — Он пропал, когда я уже вернулась. Врачи запретили ему снова ехать в Африку, а я очень скучала по нему. У меня никого, кроме него, нет…
Она замолчала, а Сэм внезапно испытал острый приступ стыда.
— Он очень внезапно уехал. Искать Джиперс-Криперса, а потом… он пропал.
Дин выразительно покрутил пальцем у виска. Сэм задумался, как помягче сказать Бьюле, что человек, покинувший единственную дочь ради поисков выдумки Голливуда, либо сильно больной на голову, либо старательно им притворяется, непонятно только, зачем.
— Я сама не знала, что он пропал, пока мне об этом не сообщили, — продолжала Бьюла. — Он просто перестал отвечать на мои звонки, но ведь в этом нет ничего странного. У него мог испортиться телефон. Я и не беспокоилась, пока мне не прислали письмо… Там было написано, что он в этом городе. У меня… — она растерянно оглянулась. — В рюкзаке есть это письмо. То есть рисунок и подпись с названием города…
Сэма вдруг осенило.
— Такой? — он достал из кармана блокнот, найденный в кустах у моста, и раскрыл его на одном из рисунков. Дин наблюдал за ним с остолбенелым видом, а взгляд у него был такой выразительный, что Сэму стало не по себе.
— Да. — Бьюла равнодушно кивнула. — Но это рисовал не мой отец. Он не умел рисовать, я никогда не понимала, кого именно он нарисовал. Из-за этого у него всегда были проблемы, когда он пытался что-нибудь напечатать в журнале. Фотографировать он тоже не умел, у него получались только размытые пятна. Его не публиковали, потому что журналы о мистике…
— Журналы о мистике? — Дин улыбался во весь рот и не хохотал, как показалось Сэму, только потому, что боялся за свою больную голову. — Да что за чушь! Сэмми, ты слышал?
— Это не смешно, — отрезала Бьюла, резко став серьезной. — Один раз отец сфотографировал НЛО…
Дин, уже не сдерживая хохот, повалился на кровать и тут же завопил от боли. Сэм подскочил к нему, но Дин только отмахнулся.
— НЛО! — кривясь, гоготал он. — Срань какая, журнал об уфологии!
— Ты не веришь ученым? — Бьюла на мгновение даже потеряла свой невозмутимо-безмятежный вид. — Не веришь стольким доказательствам?
— Ты спятила? Это не более, чем байки! Такие же, как этот твой Джиперс!
— Байки — это вампиры и оборотни, — Бьюла поправила мокрую прическу, — которых никто никогда не ви…
— Погоди! — Дин резко поднялся, опять поморщившись. — То есть ты считаешь, что вампиров и оборотней никто никогда не видел?
— А как ты думаешь? — улыбнулась Бьюла. — Так легко придумать что угодно, сказав, что после встречи с ними никто не выживает и становится вампиром или оборотнем. Вендиго, призраки, нет ни одного доказательства того, что они существуют, кроме слов людей, которые даже не видели их.
Дин с удивлением уставился на него, а Бьюла засмеялась.
— Я была лучшей в выпуске.
Сэм вообще перестал что-либо понимать. Как такая полусумасшедшая могла получить медицинское образование? Ей больше подошло бы варить отвары из папоротников или искать желчные камни в желудке козы.
— Ладно, — он смущенно почесал бровь, — эм-м…
— Ты опять не хотел меня обидеть, — заметила Бьюла таким тоном, как будто констатировала факт.
— Да. Но ты и правда странная. Ты же не понимаешь очевидные вещи.
— Для кого очевидные? — спокойно пожала плечами Бьюла. — Для полиции совсем не очевидные. Отец был викарием. Очень долгое время. Потом умерла моя мать.
— Прости, — почти в один голос пробормотали Сэм и Дин.
— Она умерла очень давно, я была совсем еще маленькой… Отец по ней очень тосковал, а я училась в школе, ничем не могла ему помочь. Потом я решила стать парамедиком, чтобы мы могли уехать и заняться миссионерством. Во многих странах людям не хватает веры, так говорил отец, а я знала, что им не хватает медицинской помощи.
— И что вам помешало? — осторожно спросил Сэм.
— Ничего, — безмятежно ответила Бьюла. — Два года мы провели в Африке, помогая местным жителям, потом… отец заболел, не очень серьезно, но было лучше, чтобы он вернулся в Соединенные Штаты.
Дин заерзал, и Сэм, обернувшись, перехватил его взгляд.
— Ты не очень похожа на человека, который столько времени прожил в Африке.
— Я вообще плохо загораю, — Бьюла, как ни странно, поняла, к чему он клонит, но, возможно, он был уже не первым, кто задал ей этот вопрос. — Потом, я в основном проводила все время в местной больнице и не выходила на солнце, а если и выходила, то старалась избегать лучей. Там на счету каждый медик, — объяснила она, — а если бы я вдруг свалилась с солнечным ударом или обгорела, никакой пользы это бы не принесло.
— И что, твой отец вернулся в Америку и пропал?
— Нет, — Бьюла задумчиво вытянула прядь мокрых волос и намотала ее на палец. — Он пропал, когда я уже вернулась. Врачи запретили ему снова ехать в Африку, а я очень скучала по нему. У меня никого, кроме него, нет…
Она замолчала, а Сэм внезапно испытал острый приступ стыда.
— Он очень внезапно уехал. Искать Джиперс-Криперса, а потом… он пропал.
Дин выразительно покрутил пальцем у виска. Сэм задумался, как помягче сказать Бьюле, что человек, покинувший единственную дочь ради поисков выдумки Голливуда, либо сильно больной на голову, либо старательно им притворяется, непонятно только, зачем.
— Я сама не знала, что он пропал, пока мне об этом не сообщили, — продолжала Бьюла. — Он просто перестал отвечать на мои звонки, но ведь в этом нет ничего странного. У него мог испортиться телефон. Я и не беспокоилась, пока мне не прислали письмо… Там было написано, что он в этом городе. У меня… — она растерянно оглянулась. — В рюкзаке есть это письмо. То есть рисунок и подпись с названием города…
Сэма вдруг осенило.
— Такой? — он достал из кармана блокнот, найденный в кустах у моста, и раскрыл его на одном из рисунков. Дин наблюдал за ним с остолбенелым видом, а взгляд у него был такой выразительный, что Сэму стало не по себе.
— Да. — Бьюла равнодушно кивнула. — Но это рисовал не мой отец. Он не умел рисовать, я никогда не понимала, кого именно он нарисовал. Из-за этого у него всегда были проблемы, когда он пытался что-нибудь напечатать в журнале. Фотографировать он тоже не умел, у него получались только размытые пятна. Его не публиковали, потому что журналы о мистике…
— Журналы о мистике? — Дин улыбался во весь рот и не хохотал, как показалось Сэму, только потому, что боялся за свою больную голову. — Да что за чушь! Сэмми, ты слышал?
— Это не смешно, — отрезала Бьюла, резко став серьезной. — Один раз отец сфотографировал НЛО…
Дин, уже не сдерживая хохот, повалился на кровать и тут же завопил от боли. Сэм подскочил к нему, но Дин только отмахнулся.
— НЛО! — кривясь, гоготал он. — Срань какая, журнал об уфологии!
— Ты не веришь ученым? — Бьюла на мгновение даже потеряла свой невозмутимо-безмятежный вид. — Не веришь стольким доказательствам?
— Ты спятила? Это не более, чем байки! Такие же, как этот твой Джиперс!
— Байки — это вампиры и оборотни, — Бьюла поправила мокрую прическу, — которых никто никогда не ви…
— Погоди! — Дин резко поднялся, опять поморщившись. — То есть ты считаешь, что вампиров и оборотней никто никогда не видел?
— А как ты думаешь? — улыбнулась Бьюла. — Так легко придумать что угодно, сказав, что после встречи с ними никто не выживает и становится вампиром или оборотнем. Вендиго, призраки, нет ни одного доказательства того, что они существуют, кроме слов людей, которые даже не видели их.
Страница 28 из 46
